Врачебная тайна

      Прислонившись к стене своей камеры и полностью игнорируя стул, Локи сидел на полу. Низложенный принц лениво пролистывал книгу из библиотеки Асгарда, что вопреки запрету Всеотца ему передала царица.       При мысли об «отце» заключенный поморщился. Неприятные воспоминания, которые он отгонял от себя все то время, что провел в тюрьме, нахлынули волной. Как наяву, Локи увидел себя, висящего над черной бездной, и лицо Одина, решавшего дальнейшую судьбу приемного сына. В тот момент принц искренне желал смерти, но пытки, которым его подверг безумный титан, вместо того, чтобы заставить окончательно смириться со своей участью, неожиданно помогли Локи вновь взять себя в руки. Он не собирался кого-то прощать или что-то забывать.       Бог хитрости и обмана воспользовался первым же предоставленным шансом, чтобы отомстить, захватив жалкий мир людей. Увы, как бы ни было прискорбно признавать это, но он просчитался. Камень разума оказался слишком силен. Не заметивший странностей в собственных действиях трикстер вскоре оказался во власти скипетра. А раздражающие «Мстители», одержав победу над ослабленным богом, без стеснений высказали Локи все, что думали о нем, о понесенных из-за него жертвах, об умственных способностях захватчика и его проигрыше Халку.       «Да если бы не влияние камня, они бы и моргнуть не успели, прежде чем я захватил их жалкий мир!» — от перехватившей дыхание злости Локи сжал книгу, но тут же ослабил хватку, не желая случайно повредить ее.       Унижение, которое его заставили испытать, казалось бы, слабые земляне, дико бесило коварного бога. Впрочем, он не мог не признавать, что некоторые воины Земли обладали силой, позволяющей считать их достойными соперниками. К примеру, Старк, который не только спас мир от вторжения читаури, но и избавил Локи от размышлений на тему «Как уничтожить войско, преданное Таносу».       Зеленый мутант, в обычное время выглядящий как простой и неприметный смертный, оказался единственным, кто даже не попытался унизить поверженного врага. Подобный поступок был для Локи непривычным и, определенно, располагал к себе. Не то, что Тор, который, едва надев на «брата» наручники, поспешил забыть о том, как немногим раньше разглагольствовал о своих братских чувствах...       Подавив в себе раздражение от воспоминаний о том, как бог грома вел его за собой по Асгарду, второй принц прикоснулся к лицу, будто желал убедиться, что теперь на нем больше нет проклятого намордника, созданного железным воином. Несомненно «справедливый» суд прошел так, как хотели Мстители и их прихвостни. В тот момент Локи не следил за реакцией окружающих, пытаясь сохранить последние крохи гордости, равнодушно растоптанной так называемым братом. Единственными, чье мнение было важно для него, были родители. В приемном сыне еще теплилась надежда, что Один примет его, сочтет достойным назвать своим сыном. Принц мечтал хотя бы раз в жизни почувствовать, что отец гордится им, но... Надежда умерла вслед за резким, как пощечина, именем, с которым обратился к нему Один. Локи Лафейсон. Не Одинсон, коим все еще считал себя теперь уже бывший принц Асгарда. Слова Всеотца вдребезги разбили его иллюзии.       Локи не сдержал смешка. Он должен был еще на мосту понять, что Один окончательно отказался от него! Отец не раз намекал на это во время битвы за Землю его глупому братцу, прочерчивая между ними разделительную линию. И все-таки Локи ждал от своей семьи... чего? Милосердия? Сочувствия?       В итоге, единственной, кто остался на его стороне, оказалась Фригга. Но, поддерживая мятежного сына, матушка просила его раскаяться в своих злых деяниях. Локи было невдомек, что могло дать богу обмана раскаяние, признание своих ошибок? Все равно ему предстояло целую вечность провести в этой прозрачной клетке, невольно напоминавшей о заточении в Мидгарде. Если, конечно, не произойдет ничего непредвиденного, что заставит его близких вспомнить о том, насколько он силен как маг, и как ценна может быть его помощь. И если такое случится, полуйотун змеей вывернется, но освободится, чтобы отомстить за унижение и боль. Принцип всегда воздавать по заслугам в нем воспитали Тор со своими дружками еще в детстве. Урок был хорошим, наглядным, и младший брат усвоил его очень хорошо. Тем более, что еще не раз за свою долгую жизнь Локи приходилось закрепить полученные знания.       Принц остановился, с удивлением разглядывая последнюю страницу книги. Он вовсе не горел желанием перечитывать ее в третий раз, но не ожидал от себя и того, что в глубокой задумчивости закончит чтение так быстро. С легкостью поднявшись на ноги, трикстер неспешно направился к небольшой стопке книг. За прошедшие полгода литература, которая поначалу помогала не думать обо всем произошедшем, перестала отвлекать, и попытка перечитать имеющиеся в наличии произведения в очередной раз ничем хорошим не закончилась. Увы, новых книг ему не передавали уже две недели. Не страшась гнева Всеотца, матушка отправляла их сыну хотя бы раз в пять дней, забирая те, к которым он больше не желал возвращаться. Но по какой-то причине за последние дни мать ни разу не появилась в его темнице — даже в виде иллюзии, посредством которой они общались довольно часто.       Отогнав мрачные мысли о возможном нездоровье Фригги, Локи положил книгу на место и начал рассматривать свою мини-библиотеку, выбирая очередное чтиво. Однако его планам не суждено было сбыться. Заключенный услышал отдаленный шум и, обернувшись, увидел, что по коридору шествует целая группа асов. А когда процессия приблизилась, он убедился, что ее возглавляет царица Асгарда. Наличие доблестных воинов охраны говорило о том, что сама богиня, а не ее иллюзия, действительно посетила темницу. Направление движения группы не оставляло никаких сомнений в том, что гости планируют посетить именно опального принца. Выпрямившись, Локи с достоинством вышел на середину клетки и остановился в ожидании названной матери. Неожиданный визит разбудил в его душе предчувствие чего-то неприятного. Впрочем, иного от Одина он и не ожидал. Будучи не понаслышке знакомым со справедливым и несравненно великим Защитником девяти миров, Лафейсон меньше всего на свете был склонен поверить в то, что тот вдруг изменил свое решение.       «Разве что решил внять голосу разума и отдать приказ о моей казни. А Мать пришла попрощаться», — мысленно предположил заключенный, наблюдая за вошедшими и, в первую очередь, за Фриггой.       — Локи, — с теплотой в голосе произнесла гостья, но от бога лжи и хитрости не ускользнула печаль в ее взгляде, заставившая подозрения окрепнуть. — Я смогла договориться о смене твоего наказания.       Приемный сын позволил себе усмехнуться.       — Всеотец решил меня казнить? Как мудро с его стороны. Меня сейчас отведут на площадь, чтобы прилюдно умертвить?       — Нет, — покачала головой царица.       Локи ждал, что еще скажет ему мать. Но та, упомянув об изменении приговора, умолкла, заставив бога-бунтаря предположить, что его ждет участь более жестокая, чем публичная казнь.       Продолжая сохранять молчание, Фригга нежно и любяще прикоснулась к щеке заключенного, провела пальцами вверх, к виску сына. Сперва Локи не понял, что происходит, но слова заклинания, сорвавшиеся с губ матери, заставили его в ужасе раскрыть глаза.       — Нет! — только и успел произнести трикстер, прежде чем его поглотила тьма.

***

      Молодой человек медленно пробуждался. Первым ощущением, прорвавшимся сквозь беспамятство, было понимание, что он лежит вверх лицом на чем-то твердом и неровном. Пошевелившись в поисках более удобного положения, страдалец сделал только хуже. Неохотно открыв глаза, юноша поморщился от боли, тут же пронзившей его виски, отчего он схватился за голову в бессознательной попытке остановить ее. Когда же та отступила, и взгляд человека прояснился, он увидел над собой ясное вечернее небо — хотя это открытие и показалось ему абсолютно бесполезным. В его голове всплывали лишь два вопроса — «Кто я?» и «Где я нахожусь?» Трудности возникли уже с первым из них. Попытка вспомнить хоть что-то провалилась в пустоту. И эта пустота напрягала даже сильнее, чем осознание того, что он находится в совершенно незнакомом месте.       Чтобы ответить на второй вопрос, молодому человеку пришлось подняться. Сделать это оказалось довольно затруднительно, так как при движении вверх голова тут же закружилась, и ему пришлось закрыть глаза. Лишь благодаря сильному желанию понять, куда именно его занесло, он смог удержаться на ногах. Едва опасность миновала, он сделал еще одну попытку, которая на этот раз удалась. Перед ним открылся вид, не впечатляющий своей привлекательностью. Вокруг зеленым ковром расстилалась трава, высотой доходящая ему почти до середины бедра, из которой выступали странного вида кусты, покрытые красными и белыми цветами. В отдалении блестела серебристая полоса реки, из водной глади там и тут вызывающе торчали коряги, а задний план пейзажа обрамляли высокие, покрытые мхом деревья.       — Болото, — пораженно заключил юноша.