Я с луны, а ты со звёзд...

      Во взгляде Тэхёна столько гордости, столько неприкрытого самодовольства и непокорности, мнительности, что каждый, кто хоть раз его увидел, съёживается внутри от этой силы. Тёмные, разные глаза смотрят в самую бездну, облачая все секреты одним лишь кинутым вскользь взглядом, и хочется то ли отдаться во власть целиком, то ли сломить эту непоколебимую ухмылку. Ох, Чимин был из второго, не робкого десятка, хоть миловидность и сбивала с толку всех и каждого своими мягкими пропоциями и чертами. Он не сдался и подчинил себе само Тщеславие в обличии прекрасного, недоступного Ким Тэхёна. Да, Чимин знает, как выглядит гордость, стоящая на стёртых коленях с позорным стояком до разноцветных пятен в глазах и просящая, умоляющая разрешить наконец кончить с протяжным «прошу, хён!» искусанными губами. Чимин видел и слышал это тысячу раз, и разведённые ноги, приглашающие войти скорее в нутро, где заботливые, длинные пальцы собственных рук недавно растягивали тугие мышцы. Заполняя Тэхёна своей вязкой спермой, Пак всегда сильно сжимал его округлую задницу, доставая потоком до эпицентра наслаждения, чем награждал себя рычащими, низкими стонами из уст самой Непокорности. О, если бы вы знали, как это тело умеет прогибаться, просить одним лишь коротким движением и грациозно извиваться на члене своего хёна до хруста хрящей в эластичном позвоночнике. А как чувствительна эта кожа, стоит немного потереть соски или едва присосаться к кадыку, как тут же всё багровеет, твердеет, возбуждается и кроет мурашками от разрядов тока, производя связками умоляющие полустоны, полумычания. Конвульсии, сотрясающие тело Кима во время оргазма настолько сильные, что несколько раз Чимин кончал густым фонтаном около минуты, под воздействием сократившихся мышц анальной внутренности, спазматичным ритмом удерживающей член глубоко внутри себя. Да Тэхёна иногда даже просить не стоит, он сам прислоняется к стене спиной, пафосно откинув голову затылком к плоскости, и его надменный взгляд сверху вниз, язык на губах и тонкие пальцы на собственной шее вниз, до края ремня на джинсах, соблазняют даже самого невинного Пак Чимина, чьи границы реальности, морали и принципов растворялись в слюне и смазке самого прекрасного парня во вселенной много десятков раз. Чимин уверен, что Тэхён принадлежит только ему, — не как вещь, конечно же, но душой — ведь тот никогда не скрывает доказательств их сумасшедших ночей под тёмными водолазками и длинными худи. Он носит их совсем не поэтому, нет. Только, повторяю, и только (!) для того, чтобы хлопнуть ресницами и заманить в свои сети чиминовского зверя в любое более-менее укромное место. А там уж старший не сдерживается, оттягивая за волосы, бесцеремонно срывая одежду, повреждая смуглую кожу царапинами и укусами, пока к нему льнут ближе и мягко просят вбиться глубже, укусить сильнее и «Ты можешь отодрать меня, хён». Вы когда-нибудь слышали о том, что Тщеславие может быть испуганным? Чимин тоже не верил в подобное, пока разбитый Тэхён не приполз однажды к нему весь промокший, цепляясь за плечи хёна длиннющими пальцами. То, как трогательно и сильно он жался ближе к спасительному, горящему жаром телу старшего, вздрагивая чуть ли не при каждом колыхании волос на чиминовой голове. И встревоженно вопрошал «Ты куда?», цепляясь ногтями в футболку, подобный бездомному котёнку, которого только-только подобрали с улицы. Чимин приходил в неописуемый восторг, стоило густым бровям взметнуться вверх, напоминая крышу домика на рисунке дошкольника, а губам распахнуться, приоткрываясь машинально, в инстинктивном порядке и непозволительно соблазняюще поблескивать из-за скользящего, увлажняющего их языка. Столько трогательной мимики, жестов, движений... Как после этого остаться равнодушным и грубым? Пак Чимин не смог, сдался в первую же секунду, как обнаружил на своём пороге дождливого Тэхёна. Он пах петрикором, смотрел на визави и даже чёлка не смогла скрыть этот отчаянный блеск надежды, в смешку с чем-то странным, несвойственным, но так подходящим ему. А всё почему? Из-за кошмара. Как оказалось, Неприступных тоже одолевают страхи, и потеря Пак Чимина, приснившаяся в ту ночь, вынудила бежать под ливнем тёмными переулками, лишь бы понять, что всё было глупой шуткой подсознания. «Дурной мальчишка... » — думалось Чимину, пока он заботливо грел гордеца в ванной, обняв руками со спины в защитном жесте. Сцеловывал бусинки чистой воды, вдыхал терпкий аромат пота и естественный запах кожи без примеси бытовой химии или парфюма — « ...моей непокорности принц.» Никаких границ, никакого притворства, никакой гордости. Лишь глубокие чувства, бережные поцелуи и шёпотом сказанные слова. Две чашки домашнего шоколада с зефирками по рецепту бабушки там же, одно широкое кресло, сплетённые пальцы и airpods на двоих. Счастье любит тишину. А точнее тот миг, когда два ритма сердец слышны одной дробью под разными грудными клетками. «You are my soulmate» — тихо напевает Тэхён пришедший вдруг мотив сладкими — буквально — губами и разворачивается через плечо, ища ответ в узеньких глазах своего центра притяжения.

Однажды, когда это веселье утихнет, останься. Останься рядом со мной