Кости

      Время три часа ночи. Все соседи Гарри спят, а он сидит битый час и просто сверлит взглядом потолок. После этого порыва он целый день провел под наблюдением профессора и только поздно вечером тот отвел его в спальню гриффиндора. Поттер не знал, что это было. Он на протяжении всего времени был уверен, что не заслуживает жалости Северуса, и возможно до сих пор так считал, но те слова, сказанные в гневе, почему-то заставили Гарри усомниться в своих убеждениях. В ту минуту, когда Снейп повернулся к нему спиной, Гарри понял, как много для него значит взгляд этого человека. Он испугался, что в итоге потеряет даже его и останется совершенно один.       Рассматривая теперь ситуацию со всех сторон, Поттер понимал, что, возможно, оно и к лучшему. Он давно уже потерял контроль над ситуацией, и помощь такого профессионала как Северус, ему явно не помешает. В итоге они сошлись на том, что отработки еще в силе (а их осталось всего две). Снейпу необходимо было провести больше анализов, так как слишком мало информации для работы. А это идеальное прикрытие.       Гарри еще долго мучили сомнения. Он взвешивал все «за» и «против», не раз порываясь сбежать или в конце концов извиниться и списать на усталость. Но в самую последнюю секунду Поттер одергивал себя и возвращался обратно в постель. Уснул он лишь под утро, но с полной уверенностью в правильности данного решения.       — Гарри, подъем! — Рон уже стоял с графином воды, готовый в любой момент вылить её на друга. — Ты где был?       — У Помфри, — сонно пробормотал Поттер, даже не разлепляя глаз.       — Тебе стало хуже? — Уизли поставил графин на тумбочку и сел на кровать к Гарри. Тот, осознав, насколько друг близко к костям, незаметно отодвинулся. Хоть утро и было ужасным на пробуждение, Поттер в миг пришел в себя, понимая, ЧТО сказал в свое оправдание.       — Нет, — Гарри покачал головой, — просто потянул лодыжку, пока шел из туалета до кабинета зельеварения. Вот Помфри и оставила, сказала: необходим отдых, раз я о собственные ноги спотыкаюсь, — он попытался свести все в шутку.       — Тебя просто уберегают от встреч со Снейпом. Кстати, он же вышел тогда из кабинета следом, вы не пересеклись? — Рон принял этот ответ, но в итоге вылезли новые вопросы.       — Нет, не думаю, что ему нужна была моя душонка.       Они рассмеялись и в итоге разбудили остальных. У Рона вообще появилась несвойственная ему привычка — вставать раньше соседей по комнате. Он как-то говорил, что это началось после Войны. Кошмаров нет, но организм сам установил себе режим и следует ему.       На завтрак они оба спустились в приподнятом настроении. Когда Гарри посмотрел на учительский стол, он ожидал увидеть снова хмурое лицо профессора, но нет. Снейп смотрел с интересом, а когда Поттер вошел с улыбкой на лице, уголки его губ тоже невольно потянулись вверх. Утро для обоих началось не так плохо. По крайней мере они так думали, пока Гарри вновь не почувствовал тошноту от одного только вида продуктов. Ему пришлось извиниться и покинуть Большой зал незамедлительно.       — Что, Мордред подери, возьми происходит? — в коридоре Рон резким рывком схватил Гарри за руку, не позволяя тому снова убежать. Злость на веснушчатом лице плавно сменялась негодованием, а затем неожиданным осознанием и страхом. У Поттера слишком тонкие запястья. — Ты все еще болен…       — Нет, это не то… — Гарри выдернул руку и попытался сильнее укутаться в мантию.       — Это был уже не вопрос. Ты соврал тогда, — Рон присел и до хруста пальцев сжал волосы, — как мы могли не заметить, — тут ему стало по настоящему страшно. Уизли много прочитал про эту болезнь и он знал, что если ее запустить, можно дойти до точки невозврата. А упустив столько времени, теперь даже неизвестно, как близко эта точка, и не переступил ли ее Гарри.       — Рон, — Поттер подошел и присел рядом, сжимая плечо, он пытался заставить друга посмотреть на себя. — Все хорошо, правда. Уже намного лучше, — Гарри искренне улыбнулся. Он почему-то сейчас подумал про Снейпа, который точно поможет. От этих мыслей становилось намного легче, и впервые за полгода, Поттер действительно сам верил своим словам.       — Ты снова врешь. Если тебе лучше, почему же ты снова не поел? Тебя тошнит? — у самого ком стоял в горле, а страх сковывал легкие. Рон очень переживал, он боялся потерять еще и лучшего друга.       — Мутит, но это ничего. Знаешь, — в коридоре появился знакомый черный силуэт. Когда Снейп подошел ближе, Гарри легко кивнул ему, а затем более уверенно продолжил, — я возобновил лечение. Не буду говорить деталей, но хочу предупредить, тошнота будет часто, я не буду спускаться на завтрак, потому что все продукты там слишком тяжелые для меня. Главное не переживай, я под строжайшим надзором, мне точно не дадут проиграть костлявой, — Поттер посмотрел на серьезное лицо Северуса и заметил на этом фоне нежный взгляд. Невозможно было сдержать улыбку.       — Насколько все серьезно? — Рон не знал, верить или нет, хотя очень пытался снова довериться. Главное не ошибиться.       — Я почти переступил черту невозврата, — Гарри самому стало страшно, от осознания насколько ему важен сейчас Северус. — Но мне протянули руку помощи. Снова, — он улыбался, а хотелось рыдать во все горло.       — Больше не смей отмалчиваться. Я не буду говорить Гермионе, знаю, что она не позволит тебе самовольничать. Но если сам замечу, что становится хуже, силком потащу в Мунго, — Рон был очень строг, и это его поведение придало Гарри сил.       — Спасибо, — Гарри обнял своего друга. Уизли впервые почувствовал, насколько на самом деле продвинулась болезнь. Он только сейчас понял, почему Поттер не моется со всеми, почему забросил квиддич, почему в конце концов перестал носить обычную, а не мешковатую одежду. Это были не простые изменения из-за Войны, это были чертовы последствия страшной болезни.

***

      — И с чего мы начнем? — Гарри ходил по кабинету зельеварения, нагло рассматривая колбы с ингредиентами. Переступая с одной ноги на другую, вертя головой, он пытался сделать все что угодно, лишь бы не пересекаться взглядом с профессором.       — Судя по твоему состоянию, еще есть шанс. Когда ты был без сознания, я попробовал тебя покормить, — Северус потирал подбородок грубыми пальцами и всматривался в свои записи, — думаю, с этого мы и начнем, будешь есть совсем маленькими порциями, но почаще.       — Я не могу ходить в Большой зал, тошнит от вида тех блюд, — сразу признался Гарри.       — Я видел, — Снейп сам себе кивнул, — будешь есть со мной. У меня как раз накопилось работы, спишу на это, и не буду спускаться ко всем.       — Вам это не принесет неудобств? — Гарри было стыдно лишь от одной мысли, что он снова станет обузой для Северуса.       Профессор лишь покачал головой и улыбнулся. Не станет же он говорить, что сам необъяснимо рад, раз не придется с утра видеть толпы студентов и профессоров. Он всегда был одиночкой, а компания Поттера явно не худший вариант.       С того дня Гарри стал частым гостем в комнате зельевара. Они не могли есть в кабинете, потому что процесс терял смысл из-за запаха зелий. Пришлось создавать максимально комфортную обстановку.       Первый блин комом. Поттер поел, но его тут же вырвало. Северус с тревогой наблюдал, как гриффиндорец хватается за лицо, срывается с места и бежит к туалету. А все так хорошо начиналось… Профессор встал следом и подошел, когда Гарри уже опустошал свой желудок. Большой сильной ладонью Снейп провел по костлявой спине. Поттер вздрогнул и поднял мокрые глаза на мужчину. Тот лишь с тоской посмотрел на подростка, не способного побороть свою болезнь.       — Мы справимся…       У Гарри опять начались спазмы, хотя выходила только желчь. Северус не отходил. Присел рядом и нежно гладил по спине. Поттер не мог объяснить себе, почему позволяет кому-то прикасаться к своему телу. Ему казалось, что это ужасно - чувствовать чужой скелет под рукой. Но Снейп был нежен, его действия не вызывали паники, а, наоборот, дарили успокоение. Когда спазмы прекратились, Северус без слов встал и вышел, оставив Гарри одного.       — Простите, ничего не вышло, — закончив умываться, Поттер тихо подошел к склонившемуся над заданиями профессору, словно провинившийся щенок. Ему не хотелось разочаровывать этого человека.       — Ну, вышло, вообще-то все, — Снейп усмехнулся.       — Как вы можете шутить, — Поттер готов был разрыдаться. Они провалились!       — Гарри, пойми одну вещь, — профессор снова стал серьезным, — твоя болезнь не так проста, чтобы за один день появились результаты. Мы будем пробовать снова. А то, что сегодня ты попытался - это уже хорошо, — Северус потрепал поникшего студента по волосам и вернулся к работе. — Вы отлично постарались, мистер Поттер.

***

      Поттер не пошел сразу в свою комнату, решил прогуляться. Его голова была забита мыслями. О профессоре. Впервые тот его похвалил, да еще и с такой улыбкой. Снейп вообще хоть кому-то улыбался? Кажется, это тоже было впервые. Удивительно. Гарри шел по коридору и незаметно для себя трогал свои волосы, Северус так нежно потрепал их. Было такое чувство, словно Поттер ощутил, как каждая прядь проходит сквозь длинные, грубые, но чувствительные пальцы зельевара. Это ощущение было очень приятным. Мысли омрачили воспоминания о том, как профессор гладил по спине. Гарри рукой потянулся к лопаткам, прочувствовав собственный скелет: ребра настолько выпирали, что казалось, будто это не тело, а доска для стирки. Ему, наверное, было неприятно…       — Поттер! Оглох? — Малфой неожиданно оказался рядом, сверля гриффиндорца ядовитым взглядом.       — А, это ты. — Гарри очнулся от неприятных мыслей и абсолютно безразлично посмотрел на Драко. — Что тебе нужно?       — А мы друзья, чтобы я тебя о чем-то просил? Просто интересно, ты помирать собрался?       От этого вопроса у Гарри волосы встали дыбом. Как? Откуда? Как много? Малфой не мог знать о болезни, эта информация даже шепотом не произносится. Но этот вопрос ставил в тупик.       — Ты о чем?       — Ты сегодня особенно туп! Неужели Снейп не сделал тебе красноречивый выговор после твоего, — Драко натянул смазливое личико, — «Можно выйти» — он перекривлял Поттера и рассмеялся. У Малфоя в голове не укладывалось, что профессор так спокойно его отпустил, это раздражало. Тот никогда не был мягок с наглецами, и Гарри обычно возглавлял список ненавистных ему студентов.       — Заткнись, Малфой! Не до тебя!       От тяжелых мыслей не осталось и следа. Зато появилось острое желание врезать белобрысой занозе по его самодовольной роже. Гарри стоял, сжимая кулаки, скрипя зубами, пытаясь только сдержаться. Он думал, что после Войны их отношения изменятся, но нет, Драко его все так же бесит. И это все еще взаимно.       — А силенок-то хватит? — слизеринец был на удивление смел. Раньше они не упускали возможности почесать друг о друга кулаки. И хотя в новом году стычка была впервые, Малфой вел себя крайне высокомерно.       Гарри уже собирался налететь на того с кулаками, совершенно забыв, что по сравнению с Драко его тело словно перышко. Тут проигрыш очевиден, учитывая массу. Необдуманный порыв прервал строгий голос слизеринского декана. Снейп словно тень появился рядом.       — Двадцать очков с Гриффиндора!       Малфой довольно показал Поттеру язык, но и его веселью не суждено было продлиться долго.       — Десять очков со Слизерина!       — Но… — Драко был в шоке. Раньше Северус крайне редко наказывал свой факультет. Конечно, он и сейчас снял в два раза меньше. Но снял же!       — Никаких «но»! А теперь быстро разошлись в разные стороны!       Оба студента опустили головы, и вроде хотели возразить, но в итоге молча развернулись и пошли каждый в своем направлении. Только когда оба скрылись из поля зрения, Северус смог спокойно выдохнуть. Он действительно испугался, увидев сжатые кулаки Поттера. В его состоянии даже несерьезная драка могла обернуться тяжелыми последствиями. Тело гриффиндорца было слишком хрупким сейчас, его состояние совершенно не стабильно, только почему об этом беспокоится Снейп, а не сам Гарри. Тяжело вздохнув, Северус укутался в мантию и побрел в свои покои. Ему предстоит тяжелое время…

***

      После того случая Снейп провел нудную беседу о том, как важно Поттеру беречь свое тело. Юноша кивал, полностью соглашаясь с профессором, но в то же время прекрасно осознавая, что врезать Малфою все еще хочется!       — Почему вы с меня сняли больше баллов? — Гарри никогда бы не посмел задать этот вопрос, но сейчас он чувствовал, что может себе это позволить.       — Не ожидал, — Снейп улыбнулся. Поттер стал доверять ему немного больше, они переступают черту учитель-ученик. Это не могло не радовать, особенно, если учесть, что им предстоит еще долгие месяцы борьбы с болезнью. — Потому что ты больше провинился.       — Но Малфой первый начал! — Гарри махнул рукой и чуть было не топнул ногой.       — Да, я знаю, — Северус серьезно кивнул, — но Драко здоров. Если бы началась драка, у него не было бы серьезного риска переломов, обморока, огромных гематом, сотрясения. Мне продолжить? — Гарри виновато опустил взгляд. — Ты болен, и я прошу тебя не забывать об этом. Сегодня, когда я увидел, как ты готовишься к удару, признаюсь, я испугался. Возможно, ты и не понимаешь, но твой организм слаб, и ему нужно восстановление.       — Я понимаю, но вы прикажете мне терпеть все его нападки? Просто молча терпеть? — Гарри был поражен, что профессор так легко признал свои эмоции. Теперь он даже не задумывался о том, что потерял больше баллов, это казалось мелочью. Из-за признания неосознанно Поттер ждал поддержки Северуса, казалось, тот обязательно придумает решение.       — Когда ты поправишься, — Снейп неожиданно мягко улыбнулся, — я позволю тебе начать драку с Малфоем, и даже не сниму очки за нее с Гриффиндора. Идет?       Гарри не верил своим ушам, Северус Снейп предложил ему уговор, от которого он сам, по сути, не имеет никакой выгоды. Вера в этого человека с каждым днем крепчает в сердце Поттера. Профессор даже не подозревает, что их отношения давно перешли черту учитель-ученик. Наверное, еще с того раза, когда Северус смог прикоснуться к Гарри, когда тому особенно нужна была его помощь.       — Идет! — Поттер пожал протянутую руку и только сейчас понял насколько ладонь профессора больше его. Это было бессмысленное открытие, но Гарри оно почему-то очень понравилось.       Уходил Поттер с улыбкой до ушей. Он смог немного поесть, всего пара ложек, но Северус так обрадовался. Гарри до дрожи нравилось, когда профессор был искренним. Удивительно, но раньше Поттер даже представить себе не мог, что Снейп может быть таким… красивым от счастья. Хотелось взять мягкую подушку, чтобы не биться костями об пол, сесть на нее рядом с зельеваром и просто наблюдать: следить за тем, как он пишет пером; как читает работы учеников, временами хмурясь и потирая глаза; как разминает мышцы после долгой работы. Гарри хотел знать все, и была даже уверенность, что еще предстоит множество открытий об этом человеке. Кажется, Гарри уже не сможет избегать его взгляда, даже наоборот, он, кажется, сам будет ловить его.

***

      Спустя месяц совместных завтраков, обедов и ужинов Поттер поправился на двести грамм. Порции совсем немного увеличились. Его постоянный вес начал расти. От этого настроение Гарри начало улучшаться, появилась не призрачная надежда. Медленно они точно смогут.       — Как продвигается лечение?        Рон частенько задавал этот вопрос, и если обычно Гарри отмалчивался, в этот раз рассказал о небольшом достижении. Раньше он не понимал, как много теряет, скрывая проблему от друзей. Поттер словно забыл, что с прихода в Магический мир, они были рядом. Пришло время освежить память.       — Значит, ты выздоровеешь? — Уизли не скрывал своего страха, Гарри был его семьей. Страшно, когда член семьи угасает на глазах.       — Думаю, еще рано говорить об этом, но прогноз очень хороший.       Поттер сказал в точности, как ответил ему на похожий вопрос Северус. Он тогда сидел напротив. После вопроса на мгновение замер, затем аккуратно убрал свои столовые приборы на тарелку и серьезно посмотрел Гарри в глаза. Профессор не часто это делал. А если и замечалось такое, взгляд всегда был грустным. Но в этот раз глаза улыбались, они словно сияли, отчего черный цвет стал еще глубже, безвозвратно засасывая душу мальчика, больного анорексией.       — Ты о чем задумался? — Рон смотрел на друга с любопытством. Он давно не видел столько жизни в его взгляде. — Влюбился?       Гарри поперхнулся и покраснел. У него была эта мысль, но признать чувства к профессору, тем более к тому, кто плевался взаимной ненавистью шесть лет, было глупо. Тем не менее при воспоминании улыбок, которые Гарри получал наедине, невольно от напряжения трещат кости.       — Серьезно? — Рон, воскликнув, подскочил, — неужели сам Гарри Поттер положил на кого-то глаз? — Уизли не мог удержаться от дружеского подкола. — Ну и кто она? — взгляд Гарри в миг потускнел. Конечно, глупо влюбляться не то что в профессора, глупо влюбиться в мужчину. Он даже не представлял, как рассказать о таком Рону. Только вот Уизли знал Поттера слишком хорошо, чтобы не заметить его взгляд, — это он?       — Как ты догадался? — Гарри повернулся к Рону, чтобы убедиться, что его лицо не исказилось в отвращении.       — И чего ты так переживаешь? — Рон смеялся. — Это же не Малфой? — он спросил, наклонившись близко к лицу друга. Гарри с улыбкой запротестовал. — Ну, уже хорошо! Может, это тот, кто тебя лечит? — он рассуждал вслух, но от каждого его, казалось, шуточного предположения, Поттер все больше впадал в краску. — Значит, угадал. Надеюсь, не Снейп взялся тебя лечить, а то из всей школы, только он способен на такое. Это было бы жутко! Мой друг и гроза подземелий! Бррр, — Рон поежился и звонко рассмеялся.       — Нет, конечно, — тихо ответил Гарри.       В этот момент его сердце раздробилось на мелкие кусочки. Рон прав, это ужасно. И почему-то осознавая это, слова друга кажутся приговором. Когда кто-то вот так открыто говорит о глупости чувств, и ты чувствуешь в этот момент несправедливость, именно тогда и приходит осознание своей влюбленности. Снова не повезло: Гарри Поттер влюбился, но в того, с кем ему никогда не быть.       — Время обеда, — Уизли резко перевел тему, — тебе пора. Ты говорил, стоит придерживаться расписания, и позволь себе любить, — Рон на прощание улыбнулся, пытаясь подбодрить.       — Да, точно…       Это будет самый тяжелый обед за все время лечения. Как теперь смотреть в омут черных глаз, если ты не умеешь плавать?