Серебряные ветви

      Стоило Хагриду постучать, как дверь открылась. Их встречала высокая, сухопарая ведьма в зеленой мантии, с таким суровым лицом, что все дети невольно притихли.       — Первокурсники, госпожа профессор, — прогудел их провожатый, размахивая фонарем над головами.       — Я вижу. Спасибо Хагрид — ведьма кивнула и обвела их взглядом, — За мной. Не отставать!       Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они прошли через огромный холл, мимо двойных дверей, за которыми слышался гул сотен голосов. Наверное, там сейчас собралась вся школа, но профессор повела их дальше, к неприметной дверце у самой лестницы. За ней был маленький темный зальчик, такой тесный, что толпе первокурсников едва хватило места, они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.       Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.       Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.       Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. И даже Гарри, хотя и знал, что с его внешним видом все в порядке, невольно принялся поправлять воротничок под её взглядом.       — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Гарри осмотрелся. Малфой стоял чуть в стороне, задрав нос, его телохранители витали в облаках, но большинство детей нервно переговаривались друг с другом. Какая-то девочка испуганно спросила, как проходит отбор. Гарри хотел ответить, но Рон успел вперед него.       — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — заявил он. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.       Дети ахнули и подавленно замолчали, кроме Гермионы Грейнджер, которая стояла рядом с Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора.       Сам Гарри не слишком то переживал, примерно зная что их ждет. Но опровергать слова Рона и рассказывать о сортировке всем остальным он не стал. Все равно сейчас все увидят. Мысленно мальчик составлял письмо домой, а еще воображал, что же такое приготовила на ужин Нэн. Как жаль, что он не может отведать сейчас ее стряпни. Бутерброды кажется были целую вечность назад.       Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности.       — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные.       Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.       — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…       — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…       Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.       — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил.       — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю?       Несколько человек неуверенно кивнули.       — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.       — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.       Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.       — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!       Дети смешались, толпясь, как неопытные утята, но все же выстроились не слишком ровной линией и посеменили за профессором.       Оказавшись в Большом Зале, каждый из них произносил восхищенное «ах!» и неловко замирал, пока не получал тычок от позади идущего. Даже Гарри не был исключением. Алекс много рассказывал ему о Хогвартсе, но все же чужие истории не способны подготовить к такому зрелищу. Зал был огромен и освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.       Перед Гарри были сотни лиц, освещенные мягкими отблесками пламени. Среди темных фигур студентов здесь и там мелькали серебряные силуэты приведений. По стенам плясали неясные тени и блики, подчеркивая искусную резьбу колонн и слюдяные прожили в камне. Гарри поднял глаза и увидел звездное небо. Казалось, потолок зала ушел в бесконечность и незаметно растворился, сливаясь с ночной тьмой.       — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».       Тем временем, профессор МакГонагалл поставила перед ними табурет, самый обычный на вид, и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная.       Гарри задумался, выглядит ли Шляпа так, потому что ни кто не решается ее почистить, или потому, что ей нравится так выглядеть. Псевдоодушевленные артефакты все имели крайне своеобразные причуды и сложный характер. Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

      Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.       — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем.       Гарри пожал плечами, на его взгляд поверить в такую нелепицу мог только пятилетка.       Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!       Девочка с белыми косичками смущенно порозовела и вышла вперед. Когда она взобралась на табурет, профессор опустила Шляпу ей на голову и та закрыла ее лицо по самый нос. Подумав немного Шляпа громко выкрикнула:       — ХАФФЛПАФФ!       Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой.       Потом были Сьюзен Боунс, Терри Бут, Мэнди Броклхерст, Лаванда Браун, Миллисент Булстроуд, Джастин Финч-Флетчли, Симус Финниган и другие дети, которых Гарри не успевал запомнить. Иногда Шляпа сразу называла факультет, а иногда молчала минуту-другую, прежде чем выкрикнуть свой вердикт. Вот вызвали Гермиону и она чуть ли не бегом рванула к табурету, мгновенно цепляя на себя Шляпу.       — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа.       Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. А Гарри мысленно надеялся, что ему не придется семь лет делить спальню с Роном. Судя по всему, это стало бы катастрофой.       Когда вызвали Невилла Долгопупса, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал.       Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала:       — СЛИЗЕРИН!       Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой.       Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец пришла его очередь.       — Поттер, Гарри!       По залу прокатилась волна шепота: «Она сказала, Поттер?», «Тот самый Поттер?». Гарри проигнорировал их всех. Он постарался идти вперед сохраняя достоинство, но не выглядя при этом зазнайкой, не спеша, но и не медля. Черная ткань шляпы закрыла ему обзор и все звуки словно отрезало. В своем сознании мальчик услышал сухое покашливание.       — Так так… Сложный случай, молодой человек. Я даже, можно сказать, в растерянности…       — Здравствуйте, многоуважаемая Шляпа. Я все же не уверен, что так сложен, как вы утверждаете. — Гарри учили, что с псевдоодушевленными артефактами стоит быть предельно вежливым и лучше даже перегнуть немного палку. Почти все из них очень самолюбивы.       Шляпа пробормотала что-то невнятное, из чего Гарри смог только разобрать: «И в каком месте он, скажите, рыжий?». Потом Шляпа спросила деловитым тоном:       — Так, молодой человек, отвечайте не задумываясь: красный или синий?       Гарри улыбнулся и сказал:       — Зеленый, пожалуйста.       — СЛИЗЕРИН!!!       Мальчик снял Шляпу и, положив ее на место со всем почтением, прошел к своему столу. Зал потрясенно молчал. Наконец старшеклассник, сидящий во главе стола, со значком старосты на груди, поднял руки, несколько раз тихо хлопнув, и стол Слизерина начал сдержанно аплодировать. После этого все остальные начали перешёптываться, обсуждая произошедшее. Гарри не нравилось быть в центре внимания стольких людей, но он старался делать вид, что не понимает всеобщего затруднения. Заняв свободное место, он тихонько поздоровался с соседями и осмотрелся.       Теперь ему был виден главный стол, за которым сидели преподаватели. По центру стояло золотое кресло, похожее на трон, и его занимал человек, чье лицо известно каждому магу Британии. В живую Дамблдор выглядел пожалуй немного моложавей своих портретов, но все равно очень старо. На его лиловый мантии мерцали золотые искры, в длинной, ниже пояса, белой бороде блестели серебряные колокольчики, очки-половинки загадочно сияли, а колпак был лихо сдвинут на бок, словно берет. Справа от него сидела МакГонагалл, слева высокий худой мужчина с хищным профилем и черными глазами. Судя по черной старомодной мантии, черным волосам до плеч и хмурому виду, это был профессор Снейп, мастер зелий и их декан. Рядом со Снейпом сидел нелепый человечек в фиолетовом тюрбане, о котором Гарри ничего не знал. Следом за МакГонагалл расположился маленький пожилой профессор с явной примесью гоблинской крови, значит это Флитвик. Вон та дама в очках стрекозы, выглядящая как запылившаяся хиппи, должна была быть прорицательница-Трелони. Пухленькая и милая — Помона Спраут, женщина с лицом греческой статуи — Синистра Вектор, та, что со стрижкой ежиком и желтыми глазами — мадам Трюк, были тут и профессора которых Гарри не мог узнать по описаниям Алекса.       Наконец, церемония распределения подошла к концу. Рон Уизли был последним. Было очень мало шансов, что он окажется на Слизерине, но Гарри все же зажал пальцы крестиком. Однако, как и в случае с Малфоем, шляпа огласила свое мнение едва ли не быстрее, чем оказалась на голове рыжего мальчика и Рон отправился в Гриффиндор, под крыло трех своих братьев. На Гарри он бросил такой возмущенный и обиженный взгляд, словно он предал их клятвенную дружбу.       Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.       — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!       Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет. Наверное это и было то, про что Алекс говорил «делать шоу». Что же, шоу Дамблдору удавалось на славу. Пока новенькие сидели и обтекали, привычные ко всему старшекурсники невозмутимо накладывали в свои тарелки материализовавшуюся по воле эльфийской магии еду. Гарри тоже положил себе немного картофеля, горошек и жаренного цыпленка. Еда была простой, но вкусной, а после восьми часов в поезде так и вовсе идеальной. А вот тыквенный сок заставил сомневаться в здравомыслии шеф-повара. Разве это было съедобно?       Пока все выбирали себе меню, к ним подлетел жутковатый призрак в залитом кровью камзоле. Многие первокурсники слегка сбледнули, но вопить гордость ни кому не позволила.       — Я Кровавый Барон, юные леди и джентльмены, — призрак едва заметно поклонился детям. — Запомните меня хорошенько. Если вы заблудитесь или будете нуждаться в помощи преподавателей, вы можете обратиться ко мне.       — Вы совершенно незабываемы, господин Барон, — деликатно заверила его девочка с длинными черными волосами, кажется Дафна Гринграсс. — Мы постараемся не злоупотреблять вашей добротой.       Все согласно закивали и Барон величественно удалился. В отличие от многих других призраков он не позволял себе летать под потолком или терять форму.       Когда все поели, подали десерты. К ним, к счастью, старосты попросили у эльфов чай. Старшекурсники слева от Гарри тихонько обсуждали расписание занятий, Малфой справа втирал Нотту про метлы и квиддич. Девчонки обсуждали какой-то министерский бал. Гарри, выросший вдали от британского общества не знал две трети мелькающих имен и фамилий и ему было скучно. А вот Дафна, Панси и Миллисент слушали во все уши. Трейси, немного нескладная девочка с слишком угловатым лицом, тоже слушала с любопытством, но явно не была в числе тех, кто мог рассчитывать попасть на такой бал через шесть лет. Внезапно, лоб Гарри пронзила ужасная боль. Он ахнул и посмотрел перед собой. Профессор Снейп смотрел прямо на него, незнакомец в тюрбане повернулся к своему соседу и сидел к Гарри затылком, Дамблдор демонстрировал окружающим мерцающую улыбку.       — Ты в порядке? — староста-пятикурсница, вроде Джейн Грэй, посмотрела на него с легким беспокойством. — Или отвести тебя в больничное крыло?       — Не стоит беспокойства, уже все прошло, — Гарри выдавил благодарную улыбку, — Наверное просто слишком долгий день. А кто это сидит рядом с профессором Снейпом? Я имею ввиду того парня в тюрбане.       — Это профессор Квирелл. Он ведет защиту от темных искусств.       — Похоже, ему самому не помешала бы защита.       — Да, он странный. Несколько лет вел маггловедение, а в этом году внезапно подал заявку на должность учителя ЗОТИ. Ездил в Албанию и вернулся заикой, но должность все равно получил.       — Ничего удивительного, — вмешался второй староста, Эндрю Райс, — последние лет пятнадцать, если не дольше, профессора ЗОТИ меняются каждый год. Не так много желающих на эту должность.       — Ты еще скажи, что она проклята, — возмутилась Грэй.       — А ты скажи, что нет.       — Да как можно проклясть должность, в ней же ни чего материального!       Кажется, это был давний научный диспут, в который давно ни кто не пытался вмешиваться.       Внезапно, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.        — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…       Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Слизеринцы переглянулись и кто-то пробормотал:       — Готов поспорить на галеон уже завтра там поймают пол-дюжины гриффиндорцев.       — Ни кто не станет принимать у тебя такую ставку. И так понятно, что выиграешь, — отрезал Райс.       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.       Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.       — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!       И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

      Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.       — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Гарри очень устал, поэтому он с трудом мог запомнить дорогу в подземелье, где располагалось их общежитие. Старосты завели их в гостинную и велели расположится на диване.       — Сейчас придет декан, чтобы сказать приветственное слово, — пояснила Джейн.       Все встряхнулись и сели ровно, ни кто не желал оказаться предметом недовольства профессора Снейпа. Зельевар влетел в гостинную ровно через десять секунд, так быстро, что его собственный подол отстал на две секунды.       — Я рад приветствовать наших новичков, — он обвел детей пристальным взглядом, — Вы должны запомнить, что мы, Слизеринцы, не подыгрываем остальным. Я не желаю слышать о вашей плохой учебе, дурном поведении, публичных ссорах и нарушении правил. И для вас всех будет большим несчастьем, если я услышу, что вы замечены в чем-то подобном. Я ясно выражаюсь?       Они дружно закивали.       — Если вам трудно дается материал, обратитесь к старшим товарищам, если возник другой вопрос, я принимаю в своем кабинете с четырех до шести, каждый день, кроме воскресенья. Я надеюсь вы с пользой проведете эти семь лет. А теперь можете идти спать.       И он покинул их так же стремительно как и вошел. Старосты разделили мальчиков и девочек и повели их противоположным коридорчикам, отходящим от гостинной.       — Мальчики не могут войти в коридор девочек и наоборот. — пояснил Райс, — Так что можете даже не пытаться. Первокурсники живут по четверо, на третьем курсе сможете разделиться и занимать спальни по двое. Смотрите таблички с именами.       Гарри оказался в одной спальне с Малфоем, Нотом и Забини, но у него уже не было сил как-то переживать по этому поводу. Он смог только почистить зубы и забраться под одеяло, как его сморил сон.