Просто снег

Лань Чжань слегка сощурился, привыкая к свету. Несмотря на то, что уже вечерело, тонкий слой снега укрывал всё вокруг и казался таким нестерпимо белым, что выступили слёзы. Ванцзи был ещё слишком слаб, и шрамы от ударов дисциплинарного кнута каждую ночь изводили ноющей болью, к которой будто бы совсем невозможно было привыкнуть, однако он не мог больше оставаться в заточении в пещере Ханьтань. Отчаяние и боль переродились в нём во что-то иное, и это чувство подтолкнуло пренебречь повелением Лань Цижэня. Лань Чжань не выбирал этот день, он просто оказался ничуть не хуже прочих, не выбирал этот час, потому что в пещере Ханьтань невозможно было уследить за течением времени. Остановившись у границы магического щита, он несколько мгновений выжидал, прежде чем сделать последний шаг. Снег всё ещё падал, ветер нёс холод, но морозный воздух за это время стал Лань Чжаню сродни, потому он медленно двинулся по горной тропе, словно непогода ничуть не мешала прогулкам. Тишина обнимала его за плечи, прижималась, касалась мягкими снежинками щёк. Точно понимала его лучше кого бы то ни было. Но он и не хотел никого видеть, не желал ни с кем говорить. Его влекла прочь от Ханьтань не мучительная жажда общения — её Лань Чжань всегда был лишён. Возможно, он и сам не понимал, отчего именно сегодня вышел из-под заросших льдом сводов. Над Гусу низко нависло небо, снеговые тучи замерли, не собираясь уходить, роняя всё больше и больше снежинок, и отчего-то боль разливалась в груди. Как будто в этом снегопаде Лань Чжань должен был стоять не один. Должен был, но разделить кружение снега ему было не с кем, и горы насупились, укоряя его в этом. Тропа, причудливо обегая скалы, увела его к домикам, которые давно казались забытыми. Пусть им не дали прийти в запустение, но и только — сюда приходили столь редко, что никто не сумел бы помешать ему сейчас. Лань Чжань замер на краю заросшей высокими травами площадки. Оставалось лишь несколько шагов, и он не решался сделать их, потому что словно видел самого себя — совсем ребёнком. Таким, как в тот день, когда он пришёл и опустился на колени у двери, чтобы дождаться нужного часа… Но дверь не открылась. Сколько раз в действительности он приходил после?.. Сколько дней ждал, пока не наступал вечер, пока брат не приходил за ним и не уводил прочь?.. Лань Чжань не смахивал снега, и снежинки запутались в его волосах, медленно превращаясь в холодную влагу. Он был в белом, будто одет в снегопад, и на душе у него было так же холодно. Сумерки сгущались. Он прошёл последние несколько шагов и опустился на колени у двери, чуть наклонив голову. Этим вечером дверь не откроется, как не открывалась уже много лет, но он пришёл сюда не из надежды на чудо. Ему было нужно почувствовать коленями старые доски, ощутить, как ветер проносится мимо, бросая горстями снег. Узнать свою скорбь в лицо, рассмотреть её черты. Он прикрыл глаза. Холодная тоска разливалась в нём, она была похожа на скованную морозом волну, отделившую его от светлой радости, от счастья, от… Лань Чжань не давал имён своим чувствам, особенно тем, что теперь лежали под толщей льда. Отправляя его в пещеру Ханьтань, Лань Цижэнь надеялся воспитать в нём смирение, но Лань Чжань не смирился. Он не мог смириться ни с болью, ни со скорбью, ни с собственным несчастьем. Снегопад усилился. Хлопья стали тяжёлыми, сухие травы оделись в пушистые белые шапки, доски, на которых он преклонил колени, скрылись под слоем снега. Но Лань Чжань не поднимался, не спешил уйти, не собирался искать тепла. Лёд был внутри него, от чего же было бежать? На мгновение издали донеслась мелодия, сыгранная на флейте. Лань Чжань распахнул глаза, вслушиваясь. Лишь на краткий миг, которого едва ли хватило бы на лёгкое движение ресниц, он подумал, что мелодия похожа на… Но нет, снегопад и ветер обманули его — то был «Покой». Наверняка это Лань Сичэнь. Голос флейты был вовсе не таким пронзительно звенящим, как… Не таким звенящим, как голос Чэньцин. Чэньцин не запоёт больше. Ни её самой, ни того, кто мог бы на ней сыграть, не было в этом мире. Лань Чжань медленно поднялся и повернулся лицом к снегопаду. Траурно-белый снег укутывал Гусу. Он протянул ладонь, и снежные хлопья незамедлительно коснулись пальцев, оседая мелкими каплями, небесными слезами. Лань Чжань смотрел на то, как снежинки превращаются в воду, ощущал, как влага стекает в середину ладони, доказывая, что как бы холодно ни было внутри, его кожа остаётся горячей. Вскинув голову, Лань Чжань вгляделся в помрачневшее небо. Он был одинок, терзаем болью, но не сломлен. «Вэй Ин», — позвал он мысленно. Рассеялась ли его душа? Разбилась ли на тысячи осколков? Откликнется ли на «Призыв» хотя бы на краткое мгновение? Можно ли будет отыскать её, хотя бы её малую часть?.. Падал снег, и горы хранили молчание. Лань Чжань постоял ещё немного, а затем направился прочь. Пустые дома, одетые в траурно-белый, проводили его тишиной.