Хранительница счастья

Сентябрь 1562 года       Просторные покои заливало ласковое солнце, пробивавшееся сквозь плотно задернутые шторы. Хафизе-султан, стряхнув с себя остатки ночной неги, зевнула и открыла глаза. Служанки, дежурившие тут же у постели госпожи, поклонились и пожелали женщине доброго утра, помогая той подняться с постели и умыться.       Синее платье, расшитое золотым орнаментом по подолу, хорошо сидело на чуть располневшей госпоже. Тяжелые украшения с сапфирами и массивная корона делали Хафизе-султан величественной и строгой. Золотые кудри её побелели, сделав некогда прекрасную белокурую головку седой, тонкая бледная кожа покрылась паутинкой морщин и лишь изумрудные глаза, знавшие и великое счастье и великую печаль, оставались яркими и живыми на потерявшем краски лице госпожи.       Хафизе Ханым-султан было шестьдесят три года, последние три из которых госпожа вдовствовала, потеряв горячо любимого до последних дней мужа в одном из походов. Осада Мальты, триумфальная победа султана Баязида над рыцарями-госпитальерами, которых его отец изгнал с Родоса, сделав его владениями османов, стала последней битвой Бали-паши. Малкочоглу погиб как полагается воину, с мечом в руках во славу Османской империи, страшное пророчество старой ведьмы, чей дом Хафизе-султан приказала сжечь вместе с телом умершей старухи как напоминание о страшных словах, сбылось. Горе зеленоглазой султанши было велико, сердце её, все годы эти болевшее о брате, было изранено теперь и вестью о потери мужа. Любимая дочь султана Селима Явуза горевала и лила слезы, придя в себя лишь тогда, когда её младший сын, ставший героем мальтийского похода златовласый Анвар-бей подарил матери внука — такого же как он сам светловолосого карапуза, названного в честь дедушки Бали. Хафизе-султан перестала дни напролет лить слезы и нашла утешение в заботе о внуках и благе империи. Сестру Бейхан-султан дочь сербской княжны потеряла еще в 1555 году, буквально через несколько месяцев после смерти Барбароссы Хайреддина-паши, великого османского флотоводца и любимого мужа от простуды, русоволосая дочь Хафсы-султан предстала перед Аллахом. Теперь же, когда в столице Хафизе-султан осталась единственной представительницей старшего поколения Династии, она взяла на себя заботу обо всех своих детях и племянниках, и об их детях. — Госпожа моя, доброго утра Вам, — Сюмбюль-ага, седовласый главный евнух Топкапы, бессменный и самый верный слуга её вошёл в покои, что когда-то занимала покойная Хафса-султан, и поклонился. — Здравствуй, Сюмбюль, — женщина одарила евнуха ласковой улыбкой — Всё ли спокойно в гареме ночью было? — Не стоит беспокоиться, госпожа, — расплылся в улыбке мужчина — Никаких происшествий, всё спокойно. Только Гюльбахар-хатун повздорила немного с девушками вчера. Задевают её рабыни, а она злиться сильно и в перепалки лезет.       Гюльбахар-хатун была наложницей султана Баязида, которую сама Хафизе-султан отправила в покои племянника, когда в течение трех лет после свадьбы дочь её Таджия-султан так и не смогла забеременеть. Складывающаяся тогда ситуация ставила под угрозу безопасность Династии, и златовласая госпожа, отбросив свои терзания о дочери, вынуждено пошла на подобные меры дабы защитить свой род. Наложница в покоях повелителя была один раз и на счастье свое понесла с первой ночи, Баязид девушку у себя больше не принимал, проводя всё время с пришедшей в уныние от своего бесплодия женой, а девушка ушла под опеку Хафизе-султан, сильно поссорившейся с единственной дочерью и прекрасно понимавшей, что та со свету сживет рабыню и её ребенка. Время шло, мать и дочь не разговаривали несколько недель, хоть Бейхан-султан и её дочь прикладывали массу усилий, чтобы помирить женщин, а вскоре гарем услышал радостную весть — Хасеки Таджия Хасна-султан Хазретлери беременна от повелителя. После этого мать и дочь примирились, а несчастная рабыня поняла, что теперь ей стоит опасаться за свою жизнь, ибо родной внук для златовласой госпожи будет дороже её ребенка. На счастье свое Гюльбахар родила девочку Айше-султан, к которой Баязид относился довольно тепло, хоть та и не отличалась с детства ни особой красотой ни способностями в науках, зато была кроткой и прилежной в изучении священного писания и вышивке. А Таджия-султан родила в срок здоровых близнецов — шехзаде Сулеймана и Дильрубу-султан. — Айше-султан скоро замуж, а после отошлю Гюльбахар-хатун в старый дворец, чтобы дочь не печалить, — султанша поправила платок и обернулась к евнуху — Повелитель еще не прибыл во дворец? — Армия уже вернулась в столицу, госпожа, — отвечал евнух — Таджия-султан и её дочери уже ожидают повелителя в главных покоях. — И нам пора, Сюмбюль-ага, — улыбнулась султанша и двинулась к выходу из покоев — Навестить сегодня нужно всех сыновей моих, племянников, внуков и особо моего милого Юсуфа, — при воспоминании о старшем внуке, султанша мечтательно улыбнулась — Он стал совсем взрослым и так похож на покойного Бали-пашу, что мое сердце радуется всякий раз, когда я его вижу. ***       Главные покои были полны людей, хотя их хозяин султан Баязид Хан, прозванный завоевателем, ещё не прибыл в них, когда Хафизе-султан вошла в комнату. Присутствовавшие там женщины тут же склонились. — Валиде, — Таджия, облаченная в изумрудное платье, с высоко собранной прической, украшенной диадемой с россыпью камней, была дивно хороша. Ей минуло сорок лет, это была стройная и довольно высокая женщина с темными вьющимися волосами, белоснежной кожей, не тронутой морщинами, тонкими чертами лица и яркими изумрудными глазами своей матери. Хасна-султан была матерью единственного наследника престола Османов шехзаде Сулеймана, у нее рождались еще двое шехзаде, но их жизни унесла эпидемия оспы. Султанша была горделива, очень красива и очень спокойна, ибо черпала свою уверенность и свою силу в любви повелителя, многие годы любившего только её и лишь однажды принявшего в покоях другую женщину — Доброго Вам утра, — султанша поцеловала руку матери, на которой сапфировый перстень, подарок Бали-паши, переливался в солнечных лучах. — И тебе доброго утра, дитя мое, — Хафизе улыбнулась дочери и перевела взгляд на племянницу — Фахрие, дорогая. — Валиде-султан, — русоволосая жена Капудана-паши Хасиба Реиса поклонилась женщине и с готовностью поцеловала её руку. — Дильруба, моя прекрасная роза, как ты, — Хафизе остановилась напротив внучки и улыбнулась, окидывая семнадцатилетнюю девушку взглядом. Дильруба была чуть выше своей бабушки, стройная, с красивыми формами, каштановыми волосами своего отца и голубыми глазами своего дедушки султана Сулеймана. Любимая дочь и внучка, она с детства была окружена заботой и лаской, слыла одной из самых образованных женщин Династии и была очень своенравна, впрочем, в этом она могла бы посоревноваться и с матерью своей и с бабушкой. — Молюсь о Вашем здоровье, Валиде Хафизе-султан, — девушка поцеловала протянутую руку и улыбнулась султанше. — Махфирузе, — Хафизе потрепала среднюю дочь султана Баязида по щеке — Моя милая девочка, ты хороша словно луна. — Благодарю Вас, Валиде-султан, — зеленоглазая черноволосая девочка одиннадцати лет склонилась перед женщиной — Вы тоже сегодня очень красивы, — Хафизе-султан рассмеялась и подошла к самой младшей дочери Таджии-султан и султана Баязида. — Атике, моя златовласая красавица, — Хафизе-султан наклонилась и поцеловала кареглазую блондинистую девочку в обе щеки — Ты день ото дня хорошеешь. — Спасибо, Валиде-султан, — девочка поцеловала руку бабушки и улыбнулась — Я молюсь за Вас. — Дорогу, султан Баязид Хан Хазретлери, — послышался голос из коридора, ведущего в главные покои. Двери отворились и в комнату вошел падишах со своим единственным сыном. Баязид с годами стал еще крепче и мужественнее, лицо его оставалось молодым, но глаза стали более серьезными. Это были глаза не юного шехзаде, спасшегося от смерти и взошедшего на престол, это были глаза повелителя, завоевателя бесчисленного множества земель, храброго военачальника, мудрого политика и правителя. — Повелитель, — разнеслось по покоям. Все женщины — тетушка султана, его жена, дочери, сестра и племянницы склонились в знак почтения. — Валиде-султан, — Баязид с улыбкой взял руку златовласой госпожи и поцеловал её. — Лев мой, я возносила молитвы Аллаху о твоем возвращении, и вот я снова вижу тебя живым и невредимым, — Хафизе улыбнулась племяннику, она была первой в истории Османской империи теткой султана, получившей официальный титул Валиде-султан и жившей во дворце падишаха на правах его матери. — Повелитель, — Таджия с радостью взяла мужа за руку и поцеловала её — С возвращением. Я так ждала Вас и нашего сына. — Моя Таджия, — султан поцеловал жену в лоб и улыбнулся — Разлука с тобой была самым тяжким лишением в похоже. — Валиде-султан, — шехзаде Сулейман, высокий молодой человек с копной почти черных волос и изумрудными глазами в обрамлении густых черных ресниц, склонился перед Хафизе-султан и комнулся её руки губами — Я рад вновь видеть Вас. — Мой Сулейман, — Хафизе одарила внука взглядом, полным обожания — Мой героический шехзаде, ты вернулся к нам невредимым, это счастье. — Матушка, — шехзаде склонился перед матерью и поцеловал протянутую руку — Я так скучал по Вам, — молодой человек, которому вот-вот предстояло отбыть в свой санжак, был очень привязан к своей матери и сестрам и каждую разлуку с ними переносил невесело, заваливая и свою матушку и сестер письмами и подарками. — Мой лев, я дни и ночи молила Всевышнего о том, чтобы он вернул тебя мне живым и невредимым. — Валиде-султан, — Баязид закончил приветствовать женщин и повернулся к Хафизе-султан — Сегодня я хочу, чтобы в гареме был праздник, а завтра на совете дивана я объявлю о помолвке моей дочери Айше-султан и Мехмеда-бея сына Самира-паши. — Да благословит Аллах этот брак и сделает его счастливым, — с улыбкой отвечала Хафизе-султан племяннику. — Аминь, — пронеслось по покоям. ***       Буколеон, ставший домом великого визиря Амирхана-паши и его супруги Гюльшах-хатун, был полон гостей. За широким столом собрались все дети и племянники Хафизе-султан, и златовласая госпожа чувствовала себя абсолютно счастливой в окружении своих многочисленных внуков. Её сыновья Амирхан-паша, Зуфар-паша и Анвар-бей женились по настоянию своей матери довольно рано и все трое были счастливы в браке. Невестки её стали надежной связью со знатными родами империи, подарили ей по пятерых внуков — по два сына у старших султанзаде и один сын у младшего Анвара, женившегося на внучке шейх уль-ислами. Дети Искандера-паши, командовавшего торговым флотом, относились к ней как к своей бабушке после смерти Бейхан-султан. Дочерей Фахрие-султан Хафизе выдала замуж за лучших женихов, какие сыскались в империи. Бурназ-султан вышла за наместника Багдада Мустафу-пашу, назначенного на это место султаном Баязидом сразу после взятия города. Ханзаде-султан стала супругой наместника османского султана в венгерских землях Малкочоглу Абдуллу-пашу, дальнего родственника покойного мужа Хафизе-султан, настоящего красавца и храбреца. Внучку свою Дильрубу, что сейчас весело хохотала, о чем-то переговариваясь с Айнур-хатун, Хафизе-султан очень любила и всё гадала за кого же её отдать, кто в этой империи, где ключевые посты заняли её сыновья, племянники и внуки, достоин её жемчужины любимой внучки от любимой дочери. — Я рад видеть всю мою семью за одним столом, — Баязид, до того беседовавший о чем-то с великим визирем, с улыбкой обвел взглядом всех присутствующих и стал серьезным, было заметно, что он заметно нервничает и все настороженно посматривает на свою супругу — И я хочу сообщить вам всем радостную новость. — Что за новость, мой повелитель? — Таджия оживилась, внимательно глядя на мужа — К добру ли? — Мне кажется, что к добру, — султан взял за руку любимую дочь свою и улыбнулся Валиде-султан. Дильруба сидела со спокойной улыбкой и стоически выдерживала взгляд матери, с которой часто не находила общий язык, хоть они и любили друг друга безмерно — По моей воле и с согласия моей дочери Дильрубы-султан будет заключен брак между ней и Ибрагимом-пашой санжакбеем Анатолии. — Аллах да благословит этот союз, — Хафизе заметила, что дочь её, давно помышлявшая о браке Дильрубы и наследника крымского хана, метнула полный негодования взгляд на мужа — Инш Аллах, ты будешь счастлива в браке, моя дорогая внучка, — златовласая султанша потрепала девушку по щеке и улыбнулась. Дильруба была своевольна, выходить замуж и уезжать в далекий Крым она не планировала, в этом её поддерживала могущественная бабушка, питавшая совсем не теплые родственные чувства к Гиреям, а потому, когда юная голубоглазая госпожа познакомилась с пашой во время поездки вместе с Хафизе-султан и младшими сестрами в дом тетушки повелителя в Анатолии, Ханым-султан поспособствовала сближению внучки и молодого паши из знатного рода. Ибрагим был старше невесты на десять лет, успел отличиться на службе и в боях, возглавил одну из крупнейших областей империи, был верен Династии и лично Хафизе-султан, выражавшей всяческую поддержку молодому губернатору провинции, где располагались многие её владения, а еще при не самой выдающейся внешности паша был обаятелен, без памяти влюбился в дочь султана с первого взгляда и сумел заинтересовать своенравную госпожу. — Благодарю Вас, Валиде-султан, — султанша, копия своего дедушки султана Сулеймана, благодарно улыбнулась бабушке, зная, что отцу явно порекомендовали именно этого пашу ей в мужья. — Какая неожиданность, — Таджия чуть поджала губы, но улыбнулась — Поздравляю тебя, Дильруба, нам стоит приступить к подготовке торжеств в честь помолвки и к дальнейшей свадьбе. — Как славно, что и ты скоро станешь женой, Дильруба, — Фахрие заметила недовольный взгляд жены султана и начала щебетать, стремясь разрядить обстановку — Повелитель, Ваш выбор действительно неожиданный, и все же Ибрагим-паша, инш Аллах, будет достойным зятем. — Аминь… ***       В покоях Валиде-султан, мягко освещаемых множеством свечей, было тепло и пахло мятой. Хафизе-султан в шелковом зеленом платье с пышным подолом и тяжелой высокой короне, украшенной тюльпанами из рубинов и изумрудов, восседала на мягкой кушетке и наблюдала за пылающем в камине огнем, неспешно потягивая щербет. Таджия-султан сидела у ног матери, прислонив свою голову к её коленям, и тоже смотрела на пламя. — Вы с самого начала всё это знали и не поставили меня в известность, Валиде-султан, — с укором произнесла законная супруга повелителя — Вы поспособствовали тому, что сегодня мы были вынуждены праздновать помолвку моей старшей дочери и этого Ибрагима-паши, — Таджия поморщилась — Я не желала этого брака, Вы знаете. Мне бы хотелось, чтобы мужем моей дочери стал, как минимум, будущий хан, а не рядовой паша. — Не лучше ли, если мужем её станет тот, кого она им хочет видеть? — заметила мать Таджие и улыбнулась, касаясь темных кудрей дочери. — Вы слишком потакаете, всю жизнь потакали Дильрубе, потому она и получила этого пашу в женихи, — продолжала зеленоглазая мать наследника — Она совершенно невыносима порой и очень похожа на Вас. — На тебя она похожа, — рассмеявшись, возразила Валиде Хафизе-султан и склонилась, чтобы поцеловать дочь в висок — Ты тоже ведь получила то, что желала. — И стала самой счастливой женщиной на свете, матушка, — лицо женщины осветила улыбка, когда перед глазами пронеслись почти двадцать лет счастливого замужества — Но Вы все же могли поставить меня в известность, я в конце концов мать. Вот и с моим Сулейманом Вы провернули все так, как посчитали нужным. Пишут мне, что он после отъезда в санжак никого к себе в покои кроме этой албаночки не зовет. Дал ей имя Бахарназ и проводит теперь ночи только с ней. — А что в том дурного? — удивилась Хафизе-султан — Я подарила моему внуку девушку из албанских князей, умную, воспитанную, красивую и нежную, кроткую и спокойную, она будет дарить моему льву счастье и покой, и ты, Таджия, должна быть рада тому, что сын твой счастлив. — Я отобрала для него красивейших рабынь, а он даже на них не смотри, — жена султана Баязида вздохнула — Далеко мне еще до Вас, я не в состоянии пока предугадывать как лучше для всех. — Тебе ни к чему, дочка, ты просто будь счастлива, ты это заслужила, а не решение проблем гарема, — Хафизе вместе с дочерью поднялись и женщина заключила дочь в объятия — Ступай к мужу, слуги султана уже давно ждут тебя в коридоре. — Доброй ночи Вам, Валиде, — Таджия с улыбкой поцеловала руку матери, поклонилась и вышла из покоев Валиде-султан, направляясь по золотому пути в главные покои, где её одну ждал любимый султан.       Выйдя на балкон, хозяйка покоев поежилась и плотнее укуталась в меховую накидку. Стамбул был засыпан снегом, в столицу пришла настоящая зима. Воздух был солоноватым и морозным, ночное небо без единой тучки было усыпано звездами и освещено полной луной. Султанша подошла к краю балкона и положила руки на холодный мрамор, оглядывая освещенный луной сад и раскинувшийся за его пределами город.

» Я — Хафизе Ханым-султан, дочь султана Селима Явуза и Юлдуз-султан, любимая сестра султана Сулеймана Кануни, почитаемая своим племянником султаном Баязидом, прозванным в народе Фатихом как и его легендарный предок, мать законной супруги падишаха Таджии Хасны-султан Хазретлери, первая женщина, не родившая султана, но удостоенная чести носить титул Валиде-султан. Я — Хафизе, сполна испившая в этой жизни чаши горя и счастья, лившая слезы и беззаботно смеявшаяся Хафизе, выросшая в розовых садах, пропитанных кровью… Моя жизнь — вызов времени и устоям, мое положение при дворе — немыслимо для большинства представительниц Династии, мое влияние на султана и при отце, и при брате, и при племяннике грандиозно. Я вершила судьбу этой империи наравне с мужчинами, впервые в истории этого государства женщина оказывала на внутреннюю и внешнюю политику влияния едва ли меньшее, чем великий визирь, впрочем, великие визири этого государства тоже всегда были в моих руках. Долгие годы благоденствия при Сулеймане, когда печать визиря носил единственный любимый мой муж Малкочоглу Бали-паша, реформы Амирхана-паши на должности великого визиря — это реформы моего сына. Я часть этого государства, я часть великой Династии Али-Осман и я же породила это государство таким, каково оно стало. Я была советником, другом и хранителем всех тайн мужчин, управляющих этим государством многие десятилетия. Я для всей султанской семьи была чужая, а стала для Династии самой важной фигурой, сумевший побороть всех врагов. Я — Хафизе Ханым-султан, счастливая мать султанзаде Амирхана, Зуфара, Анвара и Таджии-султан, я женщина, прожившая долгие годы в браке, полном взаимной любви и уважения. Я теряла многих из тех, кого любила, жизнь моя не была безоблачной, и всё же я счастливая женщина, счастливее многих женщин этой Династии. Я — Хафизе Ханым-султан Хазретлери, самая влиятельная и образованная женщина своего времени. Среди моих друзей были и есть самые влиятельные правители и правительницы Европы, я всегда нахожу в этой дружбе пользу для моего повелителя и нашего государства. Я многие годы делал все, чтобы охранять покой и счастье моего брата Сулеймана, когда его не стало и на трон взошел мой любимый племянник, я стала его другом и советником, я стала оберегать его от тревог и горечи, от страданий и печалей. Я как орлица укрываю своими крыльями эту империю, эту Династию и падишаха от всех бед, я охраняю их счастье и покой. Я — Хафизе, я познала великое счастье в этой жизни и покой, и потому я стала хранительницей счастья для других…»

      Хафизе-султан обнаружили мертвой служанки январским утром 1563 года в своей постели. Великая госпожа ушла тихо во сне, когда её обнаружили, она улыбалась и казалось, что просто спит. Но этим прекрасным изумрудным глазам, вселявшим в кого-то страх, а кому-то дарившим надежду, уже не суждено было открыться. Султанша лежала как живая, чему-то улыбалась и рука её покоилась на пальце с сапфировым кольцом — символом её вечной любви.       Перстня с руки матери Таджия-султан снять не позволила, и Валиде Хафизе Ханым-султан Хазретлери похоронили в возведенной ей комплексе рядом с мужем и могилой султанзаде Гези вместе с сапфировым кольцом, что однажды под покровом ночи на тонкие пальцы её надел красивый черноусый бей, ставший в последствии великим визирем и верным другом для двух султанов. С ним она и воссоединилась на небесах, сияя своей улыбкой, зелеными глазами и сапфировым перстнем в райских кущах, гуляя рука об руку с любимым мужем и умершими детьми…