История одного гиппогрифа

       Поздний вечер.        Улицы Понивилля пустовали — все его жители уже давно разошлись по домам, чтобы провести остаток дня в тепле, а затем благополучно лечь спать. Погода была абсолютно безветренной, поэтому почти идеальную тишину ничего не нарушало. Разве что, несколько раз раздался стук деревянных оконных рам о стены. В остальном же городок хранил молчание.        Лео лежал в своей постели, невидящим взглядом уставившись куда-то вверх, и размышлял. На фоне играла приятная мягкая мелодия граммофона — гиппогриф ненадолго позаимствовал его у Твайлайт. Аликорн также дала ему несколько пластинок, которые помогали ей самой сосредоточиться, особенно, когда день был трудным.        А сегодняшний день, с какой-то стороны, был трудным. Пернатый помогал Оселлус освоить несколько трюков, которые значительно упрощают полет, даже несмотря на различие в строении крыльев. И он снова чувствовал себя неловко рядом с ней. Слова и мысли путались, а тело не слушалось. Лео был зол на себя за такое поведение, но все же внутренне хотел получше в нем разобраться.        Гиппогриф вновь поймал себя на том, что думает о ней. Почти постоянно, когда его голова не занята чем-то важным. Такие приятные путы, ему просто нужно им отдаться. Но Лео не мог — то ли боялся, то ли стыдился. Он попытался посмотреть на ситуацию со стороны науки, отвести мысли куда-нибудь в сторону. Ведь ситуация глупая, переживать попросту нет смысла. Очевидно, ничего у него не вышло.        «Что-то Галла давно не видно» — промелькнуло в голове, и гиппогриф зацепился за эту крупицу, как за последний шанс на спасение. С тех пор как грифон покинул их комнату, он ни разу не возвращался. Что ж, у него могут быть свои дела.        Пернатый стал пересчитывать деревянные реечки, которые поддерживали второй ярус его кровати, где спал Галлус, и служили ему своеобразным потолком, надеясь отвлечься. На семнадцатой его прервал неожиданный стук в дверь. Синий грифон никогда не стучался перед входом. Значит, это не он.        Восхищаясь своими дедуктивными способностями, Лео подошел к двери. И не смог скрыть искреннего удивления, увидев за ней Смолдер. Оранжевая дракониха стояла, слегка покачиваясь и щурясь, и держала подушку в одной лапе.        — Ух ты, с каких пор ты стучишься? — усмехнулся гиппогриф, прислонившись к дверному косяку.        — Тебя действительно интересует именно это? — буркнула та, затем добавила, — я здесь, потому что… скажем так, меня выгнали из собственной комнаты. Сильверстрим предложила на одну ночь поменяться с Галлом кроватями. Просто на ровном месте!        — Действительно, с чего бы это… — нарочито ровным тоном произнес Лео, вздохнул и гостеприимно отошел от прохода, — в таком случае, добро пожаловать.        Промямлив что-то, похожее на благодарность, Смолдер вошла в помещение. Несколько секунд оценивающе оглядывала кровать, затем ловко забралась на второй этаж и зверски выбросила бедную подушку со словами: «Тут столько перьев, что ими можно спокойно набить еще одну такую же». Наконец дракониха устроилась достаточно удобно и подложила лапу себе под щеку, изредка поглядывая на гиппогрифа.        — Ты не против, если я еще немного посижу и послушаю музыку? — спросил Лео у темноты. О крепости сна Смолдер можно слагать легенды, но вежливость и внимательность никому не навредят.        — Нет, если не будешь пялиться на меня во сне, — ответила подруга и отвернулась к стене.        Хмыкнув, пернатый подошел к подоконнику и покрутил ручку граммофона, приводя механизм в действие. Ручьем полились ноты, сочетаясь и перемешиваясь друг с другом, создавая идеальную для погружения в себя композицию. Лео устремил взор вдаль, в бесконечную черноту леса, обратил внимание на звезды и луну, посмотрел на двор вокруг школы. Почему гиппогриф просто не отправится спать? Он и сам думал об этом какое-то время. Но, с другой стороны, когда еще ему удастся вот так просто насладиться самым обыкновенным видом из окна, который почти не меняется изо дня в день, и тем не менее так привлекателен? В следующий раз обязательно что-нибудь помешает: лень, усталость, грядущий трудный тест или другие занятия. Сегодня же весь мир может немного подождать.        Внезапно в непроглядной черноте ночного неба промелькнула маленькая фигурка. Пернатый подумал, что ему показалось, но, моргнув, обнаружил силуэт незнакомца уже около Вечнодикого леса. «Кому вообще взбрело в голову шастать там в такое время?». Непонятно откуда нахлынуло любопытство, как будто жизнь гиппогрифа перестанет иметь смысл, если он прямо сейчас туда не сходит.        Лео мельком взглянул на спящую Смолдер. «Меня не будет всего несколько минут, что тут плохого?» — с этой мыслью он распахнул окно, как можно более аккуратно спрыгнул с подоконника и плавно опустился рядом с тем местом, где видел таинственный силуэт. Рядом никого не оказалось. Логичнее всего было бы вернуться в комнату, закутаться в теплое одеяло и забыть обо всем. Но логика и здравый смысл выступали худшим врагами лазурно-голубого гиппогрифа в подобные моменты, за что ему отчасти следовало благодарить Сильверстрим, Небесную Звезду и Виридиана. Он задумчиво уставился на возвышающийся перед ним Вечнодикий лес, потирая лапой подбородок. Тропа, по которой Лео с сестрой недавно гуляли, пролегала совсем рядом, поэтому здесь не должно быть опасно…        Пернатый сделал первый неуверенный шаг в темноту. Хруст сухой листвы заставил его содрогнуться, но отнюдь не повернуть назад. Пожалуй, следовало взять с собой фонарь, но привлекать внимание сейчас — не лучшая идея даже по меркам Лео. Да чего уж там говорить, вся эта затея, мягко говоря, не лучшая. Методами простых математических подсчетов можно выяснить, что шансы выбраться из леса живым и невредимым, будучи одним, да еще и ночью, поразительно близки к нулю. И тем не менее гиппогриф старался сохранять позитивный настрой.        Пройдя около двух десятков метров, он остановился, осознав, что совершенно не знает, куда идти. А заблудиться в такой глуши будет проще простого. Словно в ответ на его мысли узкий лучик луны, проскочивший сквозь густую крону дерева, выхватил слегка притоптанную полосу травы. Не тропинка, конечно, но выбора у Лео не то чтобы очень много. «Это местечко само заманивает меня в свои недра» — пролетела в голове нервная мысль.        Гиппогриф аккуратно обошел безобидные на вид заросли голубовато-белых цветочков — ядошутки, которая в одно мгновение может превратить тебя в жеребенка, сделать плоским в самом буквальном смысле, уменьшить впятеро или еще чего похуже. Огляделся и с досадой топнул лапой. Драгоценные минуты, а может, и часы сна ушли впустую. А все из-за чего? Из-за дурацкого любопытства!        Лео даже почти расстроился, не обнаружив ровным счетом ничего, обернулся в сторону, где, предположительно, находилось здание школы, как внезапно до его ушей долетел звук шелеста листвы. Он был крыльями готов поклясться, что не двинулся с места, поэтому напряжение стало стремительно расти в его сознании, равно как и приходили мысли о собственной беззащитности.        Пернатый молниеносно обвел взглядом местность вокруг себя. И застыл, словно окаменев. Янтарно-красная чешуя блеснула в лунном свете ромбовидными узорами. Маленькая голова показалась из высокой травы. Черные глаза без зрачков пристально изучали неожиданного гостя. Драконовая гадюка. Одно из самых опасных существ Вечнодикого Леса. Не боятся ее здесь, пожалуй, только древесные волки. Ведь ее яд способен убить даже самого огромного дракона. А скорость реакции и отточенные до идеала охотничьи инстинкты не дадут Лео даже шанса взмахнуть крыльями. В общем, он влип по полной.        Лихорадочно гиппогриф перебрал в голове все, что знал об этой змее из уроков Флаттершай. Особой агрессией они, к счастью, не отличались, но и на контакт шли довольно редко. А еще драконовые гадюки очень привязаны к своей территории и не любят вторженцев. Единственное верное решение — спокойно и без резких движений отходить, держа животное в поле зрения, а потом, по возможности, взлететь. Однако это просто лишь на словах. На деле же у Лео от напряжения тряслись коленки, а сердце стучало с неимоверной силой, хотя он почти не дышал, прекрасно понимая, что его жизнь сейчас висит на волоске. «Вот тебе и вечерняя прогулочка».        Изо всех сил гиппогриф боролся с желанием поскорее оторваться от земли. Медленно, но верно он стал удаляться от змеи, внимательно смотря себе под ноги, чтобы не споткнуться. Оперение Лео, наверное, стало на несколько тонов ближе к белому, когда существо внезапно устремилось к нему. Не быстро, но весьма целеустремленно. Бедняге оставалось лишь с ужасом наблюдать — тело отказывалось повиноваться.        Когда змея приблизилась почти вплотную, ее окутало зеленоватое пламя, и перед гиппогрифом предстала Оселлус собственной персоной. Сказать, что он был ошарашен — не сказать ничего.        — Лео? Что ты тут делаешь в такое время? — спросила чейнджлинг, сбитая с толку не меньше самого Лео. «Хотел бы и я это знать».        — Я? А… а ты?        Оселлус смущенно отвернулась и произнесла:        — Недавно я прочла в одной из книг о редких растениях, которые можно найти только здесь, в Вечнодиком лесу. Они обладают особыми свойствами и просто прекрасно выглядят. Потом я случайно наткнулась на них и с тех пор хожу по ночам и проверяю…        Пернатый невольно восхитился своей подругой. Ходить сюда ночью в одиночку мало кто решится. Вот ему, например, ума хватило.        — А я заметил, судя по всему, тебя, выглянув из окна, и вот уже стою здесь. Превращаться в драконовую гадюку было обязательно? Думаю, я потерял достаточно перьев от такого стресса, — Лео попытался усмехнулся. Вышло нечто, похожее, скорее, на икоту. Мысли еще метались по голове, сталкиваюсь друг с другом, а лапы била дрожь.        — Прости, я не хотела, честно! — подруга виновато опустила голову. Из-за темноты трудно было понять выражение лица, — просто так безопаснее передвигаться. Мне действительно стоило превратиться раньше и…        — … Эй, я вовсе не злюсь на тебя, — мягко перебил ее гиппогриф, — но буду очень признателен, если подобных случаев станет чуточку меньше, согласна?        Оселлус кивнула. Целую минуту оба стояли молча, отведя друг от друга взгляды, не зная, что сказать.        — Если хочешь, я могу показать тебе поляну с растениями, мы не так уж далеко от нужного места, — неуверенно начала подруга, — но если нет, я помогу дойти тебе до школы. Луну затянуло облаками, поэтому вокруг очень темно, а чейнджлинги хорошо видят в темноте. Мне очень жаль, что я втянула тебя в такую ситуацию.        Лео покачал головой. К своему удивлению, он не стал отшучиваться или усмехаться, как сделал бы с кем-нибудь другим. Но не с Селл. Пернатый почему-то просто не мог себе этого позволить, что шло вразрез с его характером.        — Брось! Уверен, небольшая встряска пойдет мне на пользу. С удовольствием составлю тебе компанию.        Вполне очевидно, что согласился гиппогриф не из-за возможности лицезреть таинственные растения, а чтобы провести время с Оселлус. С другой стороны, некоторый интерес также имел место быть. Да и разве он проделал весь этот путь зря?        Чейнджлинг очень умело прикрылась сдержанной улыбкой, но было прекрасно заметно, как она обрадовалась. Едва ли не крыльями затрепетала. Лео почувствовал, как маленькая лапка схватила его собственную и потащила за собой в темноту. И полностью доверился подруге, шагая следом. Куда-то исчезли волнение и страх. Лес перестал быть жутким и таящим опасность в каждом кустике, а ночь посветлела. Появилось новое чувство. Теплое и приятное, оно разрасталось, пуская свои корни в сердце гиппогрифа. Неужели это было счастье?        Тропинка вывела друзей на просторную поляну, одну из немногих, откуда в Вечнодиком в принципе можно разглядеть небо над головой. Вдоль и поперек она была усеяна серебристым ковром диковинных цветов. Каждый излучал тусклое свечение.        — Ничего себе! — ахнул Лео, — это… поразительно! Эквестрия не перестает удивлять.        — Согласна, зрелище весьма впечатляющее, — задумчиво произнесла Оселлус, — цветы называются луноцветами и очень редкие из-за того, что цикл их цветения довольно сложен. Кроме того, никакие насекомые не опыляют их и не помогают распространяться. Видишь эти сияющие пылинки, — она указала копытом на пространство над растениями, — такая необычная у них пыльца.        Лео хмыкнул.        — И что, ни один из луноцветов не превратит тебя в злую версию самого себя или в камень, не усыпит, не заберет магию, не лишит чувств и эмоций, не пробудит древнего мстительного духа и не покалечит?        — Нет, конечно! С чего ты это взял? — чейнджлинг удивленно на него посмотрела.        Гиппогриф лишь пожал плечами.        — Здесь возможно абсолютно все, я уже давно смирился. Просто хочу убедиться заранее.        — Луноцветы безопасны, — тепло улыбнулась Оселлус, — более того, они даже почти не имеют запаха. Лишь немного туманят рассудок, но ты ничего не заметишь. Я читала, что вырастить их в домашних условиях невероятно сложно, так как цветы донельзя прихотливые. Но если тебе повезет, ты будешь вознагражден самым чудесным творением природы…        Подруга мечтательно вздохнула, как бы говоря: «хотела бы и я вырастить такой». Лео наклонился ближе к земле и повнимательнее пригляделся к растениям. Из тонкого длинного стебля во все стороны торчали остроконечные изогнутые листья, а вершину венчал массивный закрытый бутон, состоящий из множества лепестков идеальной ромбовидной формы с лавандовыми прожилками, пульсирующими магической энергией. Внешне он выглядел хрупким, поэтому гиппогриф не решился его трогать. Какие тайны может хранить в себе этот маленький цветок?        — Итак, мы сейчас собираемся возвращаться? — спросил Лео, повернувшись к Оселлус. Она, в свою очередь, одарила его смущенным взглядом.        — Если честно, я бы еще немного посидела здесь.        Коротко кивнув, пернатый сел обратно на траву и направил свой взор на небо. Чейнджлинг расположилась рядом, прижавшись к нему боком, заставив в который раз ощутить жар по всему лицу. «Ну, зато холодно не будет». Лео внезапно вспомнился момент, когда он с друзьями точно так же сидел у Кантерлота, рассматривая звезды. Сейчас это чувствовалось несколько иначе. Более полноценно, идеально. Словно в данный момент ему больше ничего не было нужно. Гиппогриф не заметил, как приобнял подругу крылом. Та, похоже, не возражала. «Что же со мной творится?».        А в голове нарастал кавардак из чувств и образов. И в центре него стоял Дискорд. С важным видом рассматривая когти на лапе, он своим самым издевательским голосом произносит: «Теперь ты тоже будешь отрицать, что я был прав? Посмотри, какая романтическая вокруг обстановка! Просто загляденье, не правда ли? Как же удачно все сегодня сложилось! А Оселлус? Разве ее глаза не бесподобны в лунном свете? И этот румянец на щечках. И чертовски привлекательная улыбка. Ты сам знаешь, что на всем свете эту ночь провел бы именно с ней».        Лео сощурил глаза настолько сильно, насколько мог, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Да только смысла в этом нет, все они — его собственные, пусть и заброшенные на самый дальний конец сознания.        — Все хорошо? — раздался со стороны голос, полный искренней заботы. Внимательный взгляд Оселлус был направлен на гиппогрифа, — ты выглядишь очень напряженным. Если тебя что-то беспокоит, можешь мне рассказать.        — Я в порядке. Перебираю в голове самые сокровенные тайны Вселенной, — пернатый неловко усмехнулся и потянулся лапой к затылку, но остановился. Сейчас важно выдать как можно меньше неуверенности и волнения.        Чейнджлинг понятливо кивнула, склонив голову набок.        — И какие приходят на ум?        — Например, каково это — питаться любовью? Вкусная ли она?        Оселлус негромко усмехнулась.        — Ну, начнем с того, что мы не питаемся одной только любовью. Есть еще множество хороших эмоций — радость, умиление, удовольствие. Каждое из них несет в себе жизненную энергию, которая и необходима чейнджлингам. Но мы отнюдь не забираем ее ни у кого. Нам вполне хватает той, что, как и магия, присутствует в воздухе. Остальной же частью делимся друг с другом. Что же до любви… она самая сильная из всех эмоций. Представь себе, как у тебя по всему телу разносится приятное тепло, появляется уверенность, улучшается настроение. Душа ликует. Примерно такие ощущения от любви.        — А кто-нибудь делился своей любовью именно с тобой? — спросил Лео совершенно неожиданно для себя. Слова словно сами слетели с языка. Он внезапно захотел зарыться глубоко по землю от смущения.        — Вообще, пока что никто, кроме… — Оселлус запнулась. Краем глаза гиппогриф заметил, как лицо подруги залилось краской. Самое время в срочном порядке менять тему.        — Думаю, нам стоит возвращаться в школу, — нервно проговорил Лео, — иначе завтра не сможем проснуться.        Как бы ему ни хотелось этого признавать, его слова имели смысл. До утра оставалось всего несколько часов, и пернатый прекрасно понимал, в каком настроении будет просыпаться. Однако он ничуть не сожалел о проведенном с Оселлус времени.        — Пожалуй, ты прав, — чейнджлинг мягко, с явной неохотой высвободилась из объятий.        Несколько секунд они стояли молча, смотря друг на друга. Лео хотел что-то сказать. Нет, он был обязан. Но прямо сейчас это действие стояло выше его возможностей. Наконец, друзья покинули поляну. За всю дорогу ни один из них проронил ни слова. Как будто оба переваривали и обдумывали произошедшее. Треск сухих веток сопровождался надоедливым стрекотом ночных насекомых, почти выедающим уши.        Внезапно справа послышался шелест листвы и громкий топот. Высокая тень выпрыгнула из тьмы прямо на Лео, пока тот не успел и глазом моргнуть. Резкая жгучая боль пронзила плечо, отчего гиппогриф сдавленно вскрикнул. К счастью, древесный волк, коим оказалось существо, промахнулся когтями мимо его шеи. Но сейчас он готовился к новому прыжку. Более того, новые шаги приближались уже со всех сторон. Вечнодикий лес не собирался отпускать парочку.        — Бежим туда! — не помня себя от ужаса, прокричала Оселлус и указала копытом на стену деревьев.        Спорить пернатый не стал и понесся следом за подругой. К плечу как будто приложили раскаленный металл, но жизнь сейчас была куда важнее. А за спиной раздавалось злобное рычание, острые когти взрывали землю, клацали зубы. «Если нас не убьют эти ребята, то Твайлайт уж точно закончит их работу. И выберет самый изобретательный способ», — думал Лео. Они больно спотыкались о камни, царапали лапы и лица острыми ветками, но не останавливались ни на секунду. Всю голову заполнила одна мысль: «Выжить! Выжить любой ценой!».        За переплетением стволов деревьев показался глубокий овраг. Как жаль, что ребята заметили его слишком поздно, чтобы остановиться. Гиппогриф попытался подхватить Оселлус, несмотря на боль, и расправил крылья. Падение он смягчил, но удачно приземлиться не сумел из-за густой листвы. Стоная и охая, оба кубарем покатились вниз по склону. Лео не повезло угодить во что-то колючее. Из глаз брызнули слезы. Теперь огнем горело уже все тело. Но он издал лишь шипение, боясь привлечь внимание древесных волков. «Надеюсь, с Селл все хорошо».        Прошло около полуминуты, прежде чем все звуки вокруг стихли. Оставалось лишь верить, что преследователи отстали. Гиппогриф попытался двинуть передними лапами, что лишь усилило боль. Самому ему точно не выбраться.        — Оселлус, — произнес он почти шепотом, — ты здесь?        Послышался короткий кашель и несколько вздохов, после чего слабый голос ответил:        — Да, ты в порядке?        — В целом, да, только немного завис. Сама-то ничего себе не сломала?        — Уф, нет, только подвернула переднюю правую ногу. Довольно неприятно, но терпеть можно. Давай я тебе помогу.        Спустя десяток «Ай» Лео освободился из зарослей ежевики, которой был устлан почти весь овраг. К своему ужасу он обнаружил, что почти не может двигать шеей вправо и влево. Ее словно заклинило. Гиппогриф приложил лапу к плечу и поморщился. Рана от когтей была самой серьезной.        — Сильно болит? — заботливо поинтересовалась Оселлус, подойдя ближе.        — Не очень. Просто большая царапина, — Лео попытался выдавить улыбку.        — Тебе срочно нужно к врачу, это довольно опасная рана.        Пернатый выставил вперед лапу в защитном жесте. Еще успеет.        — Ты вряд ли сможешь идти сама. Обопрись на мое плечо. И не спорь, только хуже сделаешь.        Друзья посмотрели наверх. Овраг довольно глубокий, а взлететь не получится. Вдобавок повсюду были заросли ежевики. Вдруг Оселлус вздохнула, словно ее осенило:        — Я знаю, где мы! Отсюда есть выход, и вовсе не обязательно подниматься.        — Ох, хорошие новости, — устало произнес Лео, — в таком случае, веди. И будь готова к тому… что нам достанется сполна.        Гиппогриф хотел взять всю вину на себя. Ведь, по большей части, именно из-за него они попали в такую переделку. «Вечно лезешь не в свое дело!» — так сказал Галлус. И был прав. Так что отдуваться теперь ему и только ему. Вообще, он много чего сделал сегодня, чего не стоило бы. Заставил подругу изрядно попугаться и покалечиться, открыл ей свои чувства, которые она наверняка благополучно прочитала. Если раньше пернатый был терпим в своих выходках и словах, то теперь Оселлус точно от него отвернется. Если бы он просто пошел спать, как всегда любит делать… «Тогда у тебя не было бы столь чудесного вечера! Тебе ведь жаль, что он закончился!» — произнес в голове воображаемый Дискорд.        Они медленно брели по тропинке, пока лес раздвигался перед ними. Вдалеке уже показались огни горящих фонарей. Похоже, друзья подходили к Понивиллю со стороны фермы Эпплджек. Небо у самого горизонта окрасилось в мягко-фиолетовые тона, возвещая о скором наступлении утра. Как же приятно снова увидеть цивилизацию. Словно попал в иной мир, а теперь вернулся и можешь выдохнуть с облегчением.        — Послушай, Лео… — начала Оселлус почему-то очень смущенно.        — Да? — он предпринял безуспешную попытку повернуть голову.        — Спасибо тебе за эту ночь.        Чейнджлинг потерлась щекой о щеку гиппогрифа, и тот, красный от жара, словно вулкан, готовый к извержению, вдруг понял, что ни о чем не жалеет.