История одного гиппогрифа

       Гиппогриф и чейнджлинг медленно брели по пустым и тихим улочкам Понивилля, сопровождаемые лишь угасающим светом луны. С первого взгляда это можно было бы назвать романтической прогулкой наедине от остального мира, если бы не утомленный вид и прихрамывание обоих.        Пыл погони и жажда выжить спали, поэтому теперь Лео мог в полной мере ощутить, какой теплый прием оказал ему Вечнодикий лес. Все синяки, царапины и ушибы заболели с тройной силой, чего уж говорить о ране, оставленной когтями древесного волка. Последняя успела окрасить всю шерстку вокруг себя в темно-красный с оттенками фиолетового цвет. Шея, словно окаменевшая, все никак не хотела двигаться. Вдобавок, на улице неожиданно похолодало, и не только Лео заметил это — Оселлус слегка дрожала, поплотнее прижавшись к пернатому. «Должно быть, хитин не так хорошо защищает от непогоды» — думал он.        Парочка направлялась в ближайшую больницу. Что бы гиппогриф ни думал о своем состоянии, подруге точно необходимы были медицинская помощь и покой. Поврежденная лапка Оселлус не позволяла той сделать даже один шаг, хотя чейнджлинг и утверждала, что волноваться не стоило. Лео даже опасался, что она могла надорвать одно из крыльев — такими хрупкими они выглядели внешне. Еще одним неприятным моментом была предстоящая неизбежная встреча с Твайлайт и, разумеется, объяснения. Аликорн вряд ли испепелит их на месте, даже не используя магию, но и по голове не погладит. Самые незначительные мелочи могли, мягко говоря, заставить ее понервничать, а подобный случай едва ли входил в эту категорию.        Но сейчас главной заботой являлась вовсе не Твайлайт. Гиппогриф и чейнджлинг наконец добрались до нужного здания. С виду больница почти не отличалась формой от других домов, разве что, была выше и шире. В многочисленных окнах стояла непроглядная темнота — очевидно, в такое время никому в голову не придет бодрствовать. Оставалось лишь надеяться, что больница работала.        Ребята остановились у самой двери и молча переглянулись, после чего Лео как можно громче постучался. Висящий рядом шнурок от, судя по всему, звонка он заметил уже после.        Изнутри раздался скорый перестук копыт, после чего из-за двери выглянула земная пони престарелого возраста с горчичным окрасом шерстки. Судя по выражению лица, столь поздний визит слегка встревожил ее. В одной лапке пони держала подсвечник, который едва не выронила при виде гиппогрифа и чейнджлинга.        — Милостивая Селестия! Где же вас так угораздило? — воскликнула она, взметнув брови в крайнем ошеломлении.        — Как бы вам сказать… убегали от древесных волков, — Лео выдавил глупую улыбку, не совсем уместную в данный момент.        — Бедняжки, — земнопони сочувственно покачала головой и тут же встрепенулась, — что же вы тогда стоите! Давайте скорее внутрь, посмотрим, чем мы сможем вам помочь. К слову, меня зовут Флоренция. Так нам будет чуточку проще общаться.        Она помогла Оселлус пересечь порог, заботливо придерживая ее больную лапку. Лео же справился с этим сам и запер за собой дверь, оставив ночной холод снаружи. Он был безгранично рад тому, что новая знакомая не стала засыпать их лишними вопросами, едва заслышав о произошедшем. Мотив, который внезапно заставил бы гиппогрифа посреди ночи побродить по Вечнодикому лесу, да еще и вместе с Оселлус, и при этом не звучал бы абсурдно, не так-то просто придумать.        Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице и пройдя немного по коридору, троица вошла в помещение, бывшее, по всей видимости, палатой для больных. Несмотря на свое по большей части практическое предназначение, выглядела она весьма уютно. В воздухе витал легкий аромат корицы, от которого хотелось есть.        — Подождите, я буквально на минутку, сейчас вернусь, — суетливо проговорила Флоренция и покинула комнату, оставив ребят наедине.        — Ты ведь точно не злишься на меня за то, что я… устроил тебе обзорную экскурсию фауны местного безумного леса? — осторожно спросил Лео, стараясь развеять тишину, и отвел в сторону взгляд. Он снова почувствовал себя крайне неловко.        Оселлус прикрыла глаза и улыбнулась.        — Разве я выдала чем-то свою злость?        — Конечно, нет! — поспешил ответить пернатый, — просто ты…        — …Очень рада такому приключению, честно. Тебе не стоит винить себя ни в чем. Кроме того, я ведь пошла в лес по собственной воле, — заверила его подруга мягким и одновременно серьезным тоном, какой можно было услышать у Флаттершай.        Лео открыл было клюв, чтобы продолжить разговор, но его прервал голос вошедшей Флоренции:        — Прошу прощения за столь долгое ожидание, теперь я могу вас осмотреть. Но прежде нужно смыть всю грязь как с ран, так и со всего тела.        Под четким руководством и с поддержкой медсестры ребята по очереди сходили в душевую и привели себя в порядок, после чего вернулись в палату, где каждому достался собственный букет процедур. К превеликому облегчению Лео, Оселлус не повредила себе крылья, чего нельзя было сказать про него самого. Неудачное приземление в овраг привело к сильному ушибу, в связи с чем гиппогриф не сможет оторваться от земли как минимум неделю, не говоря уже о сложных трюках и полете на высокой скорости. Шея, как оказалось, не двигалась от воспаления, вызванного легким растяжением и холодным ветром. Флоренция сделала пернатому нечто вроде компресса из ткани и мази и обмотала им, как шарфом. Мелкие царапины и синяки были быстро обработаны и неудобств более не доставляли. Хуже всего дело обстояло с раной на плече. Она жутко болела, и Лео едва не вскрикнул, как только обеззараживающая жидкость коснулась ее краев. Спасал лишь сопереживающий взгляд Оселлус и крайнее нежелание перед ней опозориться.        Наконец, лазурно-голубой гиппогриф вздохнул с облегчением и присел на другой край кровати, уступая место подруге, которая выглядела очень обеспокоенной. Травмы той были не такими серьезными, как у него, но и оптимизма не вселяли. Поврежденную лапку пришлось перевязать и зафиксировать в одном положении, чтобы обеспечить ей покой. В остальном же Оселлус ограничилась ссадинами и царапинами. Закончив с медицинской помощью, Флоренция подытожила:        — Итак, судя по тому, что я увидела, могу сказать, что юная леди, — она кивнула в сторону чейнджлинга, — пойдет на поправку в скорейшем времени — через неделю и следа от ран не останется. Представители вашего народа имеют поразительную способность к регенерации.        Земнопони выдержала паузу, и Лео понял, что ему так легко не отделаться.        — Вашему другу-гиппогрифу повезло меньше. Одни только его крылья будут заживать около двух недель. А повязку на плече стоит носить и того дольше. Но сейчас я не могу говорить наверняка, посему посмотрим по самочувствию.        Пернатый совсем упал духом. Ведь скоро наступали каникулы, и перспектива пролежать в больнице какую бы то ни было их часть ему совсем не хотелось. «А как же наша поездка на гору Айрис?» — эта мысль огорчала Лео больше всего, ведь они с Сильверстрим жаждали не только показать своим друзьям родину, но и увидеться с родственниками. С другой стороны, голубой гиппогриф сам вогнал себя в такое положение собственными опрометчивыми действиями, а значит, и не должен обижаться.        — Это все, что я смогла для вас сделать. Остальное — дело времени, — произнесла Флоренция, а затем указала копытом на кровати, — уверена, отдых вам сейчас не помешает, поэтому можете располагаться и чувствовать себя как дома. Если вам от меня ничего больше не требуется, я, пожалуй, пойду вниз. И не стесняйтесь обращаться, если понадобится какая-либо помощь, ладно?        Лео и Оселлус согласно кивнули, и пони с удовлетворенным видом покинула комнату.        Наскоро разобравшись с постелями, ребята смогли ощутить долгожданное облегчение после столь неспокойной ночи. Спустя минуту погас свет, погрузив помещение во тьму. На гиппогрифа тут же громадной волной накатил сон. Он и сам не осознавал, насколько был измотан, а мягкая подушка и теплое одеяло лишь усиливали желание закрыть глаза и забыться хотя бы на несколько часов.        Однако окончательно выбросить из головы все мирские заботы и в спокойствии уснуть пернатому помешал внезапно прозвучавший справа тихий голос Оселлус:        — Лео, ты сильно хочешь спать?        Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем он ответил:        — Эм… нет, не очень.        Ложь чистой воды, разумеется. Но не просто же так подруга решила к нему обратиться.        — Давай поговорим, — предложила чейнджлинг своим умилительным смущенным тоном, — я ни в коем случае не настаиваю, ты наверняка устал…        — Знаешь, что? А давай! — Лео ухмыльнулся темноте. «Я ведь точно буду ненавидеть себя за это позже, но сейчас ничего не могу с собой поделать».        Гиппогрифу в голову пришла замечательная, по его мнению, идея — сдвинуть кровати вместе, чтобы «не кричать на всю комнату». Он настолько увлекся процессом, что едва не растянулся на полу, задев лапой шторы.        — Итак, о чем бы ты хотела поговорить? — спросил Лео, забравшись по одеяло.        Оселлус призадумалась.        — Если честно, я собиралась спросить это еще той ночью, в лагере, но было уже поздно: каково быть морским пони и жить под водой? Должно быть, необычно…        — О да, еще мягко сказано! — голубой гиппогриф издал короткий смешок, — кажется, мы с Сильверстрим рассказывали вам на наших первых дружеских посиделках, но не особо подробно. Ты как будто постоянно летаешь, и все остальные вещи — вместе с тобой. Последнее, как понимаешь, порой создает некоторые… трудности. Если сможешь идеально ровно накрыть королевский стол — тебя героем Сиквестрии объявят, уж поверь. Выпить под водой, конечно же, ничего не выйдет — у нас для этого есть специальные пещеры. Правда, того разнообразия еды и напитков, что на суше, увы, там не найдешь. Солнечным светом подводный мир тоже обделен, зато светящихся водорослей — уйма. Помнишь светильник, который стоит на тумбочке у меня в комнате? Вот тебе и «яркий» пример. Кроме того, каждый гиппогриф, будучи в своем морском обличии, всегда имеет при себе собственный маленький фонарик, — Лео показал себе на голову, поздно осознав, что сей жест оказался поглощен темнотой, — я-то сам давненько не использовал свой кристалл, но у Сильвер ты точно видела.        — Да, и это поразительно! — согласилась Оселлус, — думаю, это какой-то особенный орган, как у глубоководных хищных рыб. Впрочем, я могу ошибаться.        — Достаточно поразительно для существа, способного превращаться во что угодно? — гиппогриф хитро улыбнулся.        — Знаешь, эта способность не всегда интересная, — задумчиво проговорила чейнджлинг, — она не делает тебя особенным, как бы удивительно это ни звучало. Я никогда не была морской пони до этого. Розыгрыш в озере не считается, так как моя внешность была не совсем… правильной. И я хотела бы сперва послушать твой рассказ, а уже потом ощутить все самой.        Может, подруга слегка исказила правду просто чтобы поддержать разговор, а может, и нет, однако Лео снова почувствовал жар на щеках и кончиках ушей. «Я не смущен, я просто польщен. Польщен!».        — Что ж… начнем с самого очевидного: твои лапы. На какой-то момент ты совсем перестаешь их чувствовать, словно бы они исчезают. Затем у тебя появляется рыбий хвост и наросты на передних лапах. Честно, я до сих пор не могу понять их точного предназначения, но, по словам остальных моих сородичей, они должны помогать в плавании. Крылья теряют оперение и обретают форму, схожую с плавниками. Грива тоже меняется: становится более плотной и упругой. Видимо, чтобы не путалась.        — Но как же вы дышите? У вас появляются жабры? — спросила Оселлус. Судя по искреннему любопытству в ее голосе, подруга не пропустила мимо ушей ни одного слова.        Голубой гиппогриф пожал плечами.        — В том-то и дело, что нет. Сам не задумывался над этим всерьез. По ощущениям, как будто я дышу водой. Кстати, забыл упомянуть про зрение и слух: они заметно улучшаются. В ушах не скрипит от давления, а все вокруг не выглядит размытым. А еще я теряю свой прекрасный клюв, ты представляешь, Селл?! Как вообще можно жить с обычным ртом?        — Я привыкла, — усмехнулась чейнджлинг, — а если вы обратитесь в морского пони на суше, будет ли это вредным для вашего здоровья?        — Нет, но чешуйки на хвосте будут сушиться и чесаться. Ощущение далеко не из приятных.        Лео замолчал и уставился в потолок. Мысли, оживленные беседой, спотыкались друг о друга в его уставшем разуме, но одна была ярче всех остальных:        — Как же я хочу поскорее показать вам свой дом. Мы столько всего интересного сможем сделать, скучно точно не будет! — тут гиппогрифа осенило, — фестиваль Света и Огня! Он ведь попадает как раз на наши каникулы! Моря и океаны, это будет просто потрясно, мой первый официальный праздник, проведенный с семьей с момента возвращения домой из пустыни!        Лео хватило ума вовремя остановиться, иначе своим криком он перебудил бы всю больницу. Радостное предвкушение переполняло каждую частичку его существа. Хотя гиппогрифы и устроили пышное празднество в честь освобождения горы Айрис от угрозы в лице короля Шторма, оно возникло весьма спонтанно и едва ли могло считаться полноценным.        — Хм, никогда не слышала о таком фестивале, — подала голос Оселлус, — судя по названию, должно быть что-то интересное.        — Судя по рассказам моих родственников, этот праздник — нечто невообразимое, — Лео хмыкнул, — уверен, даже по меркам пони и таких «крутых» существ, как грифоны и драконы. Гиппогрифы украшают свои дома, самих себя, готовят сладости и устраивают огненные представления. У нас даже есть огонь, который способен гореть под водой. Правда, меня к нему и близко не подпускают. Даже не знаю, почему. А с нашим возвращением на гору Айрис праздник пополнится новыми интересностями, — тут пернатый прервался и с заметно угасшим энтузиазмом закончил, — если мы вообще туда поедем.        Он почувствовал легкое прикосновение лапки Оселлус к своей ладони.        — Не переживай, у нас будет достаточно времени, каникулы еще не начались. Нам просто нужно немножко потерпеть — ласковым голосом произнесла чейнджлинг, разливая тепло в сердце Лео.        — Надеюсь, мне не придется лежать здесь целую вечность, — он вздохнул и попытался улыбнуться, — увы, энергия любви не лечит мои раны. Может, я бы мог дать немного ее тебе, вдруг быстрее выздоровеешь?        Судя по неловкому молчанию, голубой гиппогриф понял, что последнего явно не стоило говорить. В комнате внезапно стало нестерпимо жарко.        — Д-думаю, в этом нет необходимости, — сбивчиво произнесла Оселлус и зевнула, — пожалуй, я лягу спать, скоро утро, а мы до сих пор и глаз не сомкнули. Спокойной ночи или того, что от нее осталось, Лео. И большое спасибо за рассказ, было очень интересно, правда.        С этими словами чейнджлинг укрылась одеялом и отвернулась к стене. Пожелав спокойной ночи в ответ, гиппогриф закрыл глаза. Собственное неумение держать клюв закрытым раздражало его. И все-таки он думал над своей идеей еще какое-то время, прежде чем сон не одолел пернатого полностью.

***

       Лео не мог точно сказать, где очнулся. Пространство вокруг было плотным, словно мед, но более походило на воду — во сне вообще трудно почувствовать и различить что-либо. Он так бы и провисел в темноте, если бы в нескольких метрах не вспыхнул огонек мягкого янтарного оттенка. Приглядевшись, пернатый понял, что это медуза. Громадная, с густыми длинными щупальцами, медуза. Увидь он такую в реальности — уплыл бы за сотни миль: Лео на дух не переносил сих созданий, даже побаивался. Но сейчас на месте ужаса в его разуме царили лишь безмятежность и жизнерадостность. Или же что-то заставляло гиппогрифа так думать.        Вслед за первой зажглись разными цветами остальные медузы. Их цепочка, словно указывая путь, вела на поверхность. За неимением лучшего Лео решил повиноваться воле сна и поплыл следом. Превращаться в морского пони не было необходимости, хотя даже если бы он и захотел, у него бы не вышло — осколок кристалла куда-то пропал.        Дорога не заняла много времени, и вскоре пернатый достиг поверхности, где перед ним открылся знакомый вид на гору Айрис, утопающую в зелени. Всюду сновали гиппогрифы. Они болтали друг с другом, смеялись, нежились на солнышке, наслаждаясь чудесным летним днем. «Разве летним?». Лео тряхнул головой, вспомнив, что все это не по-настоящему. Пусть даже так. Во всяком случае, у него появилась возможность повидать свой дом.        Однако нечто среди множества сородичей притянуло взгляд гиппогрифа. Приглядевшись, он с удивлением обнаружил самого себя в окружении Сильверстрим, Галлуса, Йоны, Оселлус, Сендбара и Смолдер. Похоже, семерка была увлечена игрой в догонялки. Но Лео ведь не мог присниться сам себе. Как же такое возможно?        Вылезая на берег, пернатый все больше и больше убеждался в неправильности происходящего. Очертания дальних объектов, в том числе и самой горы, были нечеткими, словно их нарисовали резкими штрихами, а гиппогрифы вокруг служили скорее декорациями, о чем свидетельствовали их странные заторможенные движения. К тому моменту как Лео приблизился к компании друзей, он окончательно пришел к выводу, что находится не в своем сне. Выяснить «хозяина» не составило ни малейшего труда — все, кроме Сильверстрим выглядели отлично от своих оригиналов. Голубой гиппогриф лично и Сендбар, например, имели более стройное и подтянутое телосложение, да и просто были выше ростом, а Галлус и Смолдер уж слишком искренне улыбались по собственным меркам. «Это что, Сильвер нас такими видит? Ну и ну, никогда бы не подумал. Вот только… как я сюда попал?». Теперь осталось лишь как-то привлечь внимание сестры.        — Эй, Сильвер! — крикнул Лео, помахав лапой, — я здесь!        Сперва это не сработало — розовый гиппогриф, будто пребывая в трансе, ничего вокруг не замечала. Однако удача настигла пернатого, стоило ему догадаться взлететь.        — Ой, вот это да, целых два Лео! Давай с нами, веселье только началось! — с этими словами, не слишком-то наполненными удивлением, Сильверстрим развернулась и уже собиралась улететь, но голубой гиппогриф в последний момент схватил ее за копыто задней ноги.        — Нет, подожди, это правда я! В смысле настоящий! Похоже, меня как-то забросило в твой сон, и я — не его часть, — скороговоркой произнес он, словно от этого зависела чья-то жизнь.        — Лео? Но… что ты здесь делаешь? — сестра медленно опустилась на песок, и пернатый последовал за ней, — не подумай, что я против. Наоборот, я очень рада! Просто это немного неожиданно.        — Тут я с тобой согласен, — усмехнулся Лео, — это вообще законно — ходить по чужим снам? Не припомню, чтобы у меня подобное раньше случалось.        Тем временем оставшаяся шестерка существ исчезла — по всей видимости, потому что разум Сильвер был занят другим.        — И у меня тоже не было, — розовый гиппогриф задумчиво поднесла лапу к клюву, — я только слышала, что, если сильно думать о ком-то перед сном, можно его увидеть, — тут взгляд ее сиреневых глаз упал на лицо Лео, — чувствую, есть нечто, о чем ты бы хотел мне рассказать. Я права?        — Ты слишком хорошо меня знаешь, так нечестно! — наигранно возмутился тот и неловко улыбнулся, — права, как никогда.        Пернатый поведал Сильверстрим о своих с Оселлус ночных приключениях во всех подробностях (кроме слишком уж личных мыслей, разумеется), об их последствиях и о том, где сейчас находится. Лишь сестре разрешалось знать правдивую историю — для Твайлайт нужно было придумать что-то другое. Все время повествования на мордашке голубогривой читалась обеспокоенность, которая усилилась на моменте с оврагом.        — И ты совсем-совсем не можешь летать? Крылья сильно болят? — спросила она, когда Лео закончил.        — Да, пару недель не полетаю, — сокрушенно вздохнул тот, — болят только если надавить. Расправить их полностью я не решался. Боюсь, из-за меня наши планы на каникулы могут пострадать.        Сильверстрим лишь махнула лапой.        — Насчет этого можешь не переживать. Разве твое и Селли выздоровление не важнее какой-то поездки? Кстати, как она?        — Лучше, чем я. Медсестра сказала: поправится через неделю или около того. Похоже, от положительных эмоций вокруг чейнджлинги быстро идут на поправку, — Лео пожал плечами. А про себя стал перебирать варианты, как мог оказаться во сне сестры: «Дискорд? Нет, зачем ему это? Может, тогда принцесса Луна? Тоже бред. Она ведь ни разу не лезла в мои сны, а тут вдруг решила? А что если мы с Сильвер так хорошо знаем друг друга, что… нет, ты серьезно? — пернатый призадумался, — неужели луноцветы постарались? Но тогда и Оселлус должна быть здесь. Впрочем, она сейчас тоже может пребывать в чужом сне». Подобные рассуждения, однако же, ничего не стояли без дополнительной проверки.        — Особенно, когда рядом такой очаровательный гиппогриф, — Сильверстрим хихикнула, прервав мысли Лео и заставив его вытаращиться на нее широко распахнутыми глазами. Хорошо, что здесь он не мог чувствовать смущение.        — Кстати, надеюсь, ты не против того, что я украла у тебя Галли ненадолго, — произнесла розовый гиппогриф, заведя лапу за голову, — мы с ним так здорово поговорили!        Лео отрицательно покачал головой. По грифону он в любом случае не успел бы соскучиться за одну ночь.        — Не против. Только Смолдер придется избавлять свою постель от кучи перьев утром. С Галлуса они сыплются, как листья с дерева.        Оба гиппогрифа коротко усмехнулись.        — Вы с ним неплохо сдружились за это время, — заметила Сильверстрим.        — Я? С этим синим пернатым комком самодольства? Да не смеши меня! — Лео театрально развел лапы в стороны. С другой стороны, сестра была права. Его соседа по комнате порой было невозможно терпеть, но подобных случаев стало мало. Кроме того, голубой гиппогриф все чаще становился соучастником его розыгрышей, а не жертвой. «Но я никогда этого не признаю!».        Выгнутая бровь и лукавая улыбка Сильвер говорили сами за себя.        — На самом деле, Галлус — замечательный грифон, просто скрывает это за стеной напускной гордости. Ему лишь нужно немного внимания и заботы, — показалось ли Лео, или она сказала это слишком уж чувственно? — мне даже почти удалось уговорить его сплавать с нами в Сиквестрию, превратив с помощью наших кристаллов!        — А не проще дать ему надеть на голову тот пузырь? — спросил пернатый.        — Так неинтересно! К тому же, вода сейчас довольно холодная, — лицо Сильверстрим приобрело выражение отчаяния вперемешку с мольбой.        — Я тоже тебя хорошо знаю, — снисходительно улыбнулся Лео, — все не решилось так просто, да?        Розовый гиппогриф кивнула, опустив голову.        — Галлус сказал, что согласится только если ты нырнешь с головой в цветы ядошутки.        Тут пернатый начисто потерял дар речи и плюхнулся крупом на песок. Даже нарочито прочистил уши, надеясь, что ослышался. «Он ЧТО сказал?!».        — Ни. За. Что! — только и смог произнести Лео, — это просто не может быть всерьез, а даже если и может…        Гиппогриф прервался, встретившись взглядами с сестрой, которая явно играла не по правилам: использовала свой фирменный просящий взгляд, устоять перед которым ну просто невозможно. Похоже, та заметила, что победа близка, и решила «добить»:        — А вдруг ты станешь очень сильным? Или у тебя появится вторая пара крыльев? Если хочешь, я могла бы составить тебе компанию…        Лео закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Разумеется, он согласился бы без дополнительных уговоров даже на такое сомнительное предприятие. Сильверстрим хотела показать Галлусу Сиквестрию чуть ли не до смерти, это было очевидно. Правда, мысль о второй паре крыльев заставила пернатого содрогнуться. «Ничего, уж я-то найду, как отыграться».        — Если это Действительно, — он сделал особый акцент на этом слове, — заставит Галла согласиться, так уж и быть. Но обещай, что ты и остальные не будете кататься по полу со смеху, чего бы ядошутка не вздумала со мной вытворить! У этого растения точно есть разу-у…!        Закончить ему помешала Сильвер, которая с криком «Обещаю!» прыгнула на него сверху, повалив на спину, и наградила крепчайшими объятиями, ощутимыми даже сквозь сон. Лео ответил ей своими. Раз уж он пошел на это ради сестры, значит, не все так плохо.        Тирада бесконечных «Спасибо» оказалась прервана внезапным землетрясением. Воздух стал волнистым и расплывчатым, равно как и все остальное вокруг. Пространство разрезал громкий звон, похожий на… будильник!        — Это еще что такое?! — в ужасе воскликнул Лео, указав когтем в сторону моря, откуда на гору Айрис накатывала невероятных размеров волна. Пожалуй, она могла поглотить весь их дом целиком и какой-нибудь небольшой городок в придачу.        Сильверстрим выглядела такой же растерянной.        — Кажется, я просыпаюсь. Нам ведь надо на занятия!        Гиппогрифы переглянулись.        — Будь добра, расскажи Твайлайт о нашем с Оселлус положении, — как можно быстрее протараторил Лео, — только без подробностей.        Сильвер активно закивала.        — Конечно! Мы проведаем вас сразу после школы.        Пернатый замешкался, но договорил:        — И захвати, пожалуйста, книгу из моей прикроватной тумбочки. У нее такой красно-оранжевый узор на…        Волна успела раньше, беспощадно погребя под собой брата и сестру.        Остальное время Лео проспал без сновидений.

***

       Неожиданный топот и голоса из-за двери, обладатели которых явно не пытались тактично вести себя потише, заставили лазурно-голубого гиппогрифа перевернуться и лечь на живот, уткнувшись клювом в подушку. Сопровождалось сие действие невнятным мычанием с надеждой на дальнейший отдых.        Однако сбыться им не было суждено, и через секунду в комнату буквально вломился некто, дыша прерывисто, словно от долгой пробежки. Какое-то время мозг Лео отказывался воспринимать факт, что голос посетителя принадлежал Твайлайт, но в конце концов тот все же вынырнул из глубин одеяла и уставился на аликорна прищуренными глазами.        — Прошу прощения, что мне пришлось прервать ваш сон, но я чуть из шкуры не выпрыгнула, услышав, что с вами что-то стряслось! — с волнением и укором произнесла она и уже мягче спросила, — вы в порядке?        — Здравствуйте, думаю, могло быть и хуже, — пробормотала проснувшаяся Оселлус, пока Лео и двух слов связать не смог. Потому он обошелся простым кивком.        Твайлайт выдохнула с облегчением.        — Хвала Селестии, я уж не знала, что и думать. В случае чего предводители ваших народов мне бы такое устроили… не говоря уже о ваших родителях, — аликорн в один момент посерьезнела, — не потрудитесь объяснить, как с вами вообще подобное произошло?        Краем глаза Лео заметил, как подруга напряглась. Вот он — момент, к которому пернатый готовился.        — Н-на самом деле, я пошла в Вечнодикий лес, чтобы… — виновато начала Оселлус, и гиппогриф подхватил:        — Чтобы отыскать меня!        Твайлайт недоуменно посмотрела на него. В ее взгляде отчетливо читался вопрос: «Что?». В любом случае, Лео было уже не остановить.        — Да! Видишь ли, я иногда брожу во сне. Обычно дело заканчивалось лишь открыванием дверей или ящиков, но в этот раз я забыл закрыть окно и вылетел во двор. Селл увидела меня уже около Вечнодикого леса и поспешила помочь. Там-то на нас и напали древесные волки, а после мы упали в овраг. Кое-как нашли дорогу, переночевали в больнице. А дальше ты и сама знаешь…        «И награда за самое дурацкое оправдание последнего тысячелетия присуждается…! С другой стороны, я ведь почти не соврал, да?».        От бредовости собственных россказней гиппогрифу хотелось зажмуриться и закрыть лицо лапами. Но это бы точно сдало его с потрохами. Лео переглянулся с Оселлус и встретил взгляд, полный благодарности. А вот Твайлайт, в свою очередь, была крайне сконфуженной. Однако она, несомненно, видала случаи, в которые поверить было еще сложнее, потому и подозрительность в ее голосе отсутствовала:        — Что ж, главное — ничего слишком страшного не произошло, и нам не придется иметь дело с международным конфликтом.        — Нам очень жаль, что так вышло, — Оселлус опустила глаза, нервно теребя край одеяла.        — Ага, — очень красноречиво добавил Лео, — что-то вроде того…        Твайлайт покачала головой и отмахнулась.        — Вы целы, а все остальное — уже не столь важно, — она слегка подскочила на месте, вспомнив, — у меня же сейчас урок! К сожалению, мне нужно уйти. Вечером обязательно вас навещу, обещаю. Но и одни вы не останетесь: к вам посетители.        С этими словами, усмехнувшись и помахав копытом на прощание, аликорн поспешно покинула палату. За дверью вновь послышалась возня, после чего внутрь ворвалась розовая комета, и в мгновение ока Лео оказался сдавлен во вполне реальных объятиях, очень даже опытных: ни одно больное место не было задето.        — С-Сильвер, а ты как сюда попала? — только и смог спросить он в замешательстве.        — А я не одна! — гордо заявила розовокрылая, и со стороны двери послышался знакомый смешок.        Сендбар, Йона, Смолдер и Галлус тоже вошли в комнату. Может, решили прогулять парочку уроков? Ведь без подруги-чейнджлинга некому было заставить компанию учиться. Сендбар, конечно, мог попытаться, но лень частенько брала над ним верх.        — Во сне ходишь, говоришь? — едва ли не оскалившись в улыбке, спросила Смолдер и прислонилась к боку Йоны. Сильверстрим, тем временем, заключила в объятия Оселлус.        — Дракону лучше было бы начать со слова «привет», — фыркнула та.        Едва осознав смысл вопроса, Лео изо всех сил захотел сорвать с себя повязки и выпрыгнуть в окно. Он с явным намеком посмотрел в глаза сестре, но та лишь пожала плечами. «Значит, им не рассказала?».        — Привет, ребята, — начал гиппогриф, — вы что, нас подслушивали?        — Как же, надо было дверь еще шире открыть, — хмыкнул Галлус, за что получил толчок в плечо от Сендбара, — что?        — Тебе явно следовало придумать что-то получше, — усмехнулась Смолдер, — как Оселлус тебя вообще «увидела»? У нее и окно-то на Вечнодикий лес не выходит.        — Да неужели… — процедил Лео, — сама как будто лучше придумаешь.        — Так, ребята, мы ведь сюда не спорить пришли, — примирительно произнес Сендбар, — профессор Твайлайт разрешила нам провести время здесь, с вами, вместо уроков.        — Йона убедила пони, что друзья важнее учебы, — гордо заявила як.        Лео успел привстать с кровати и, насколько это было возможно, удобно расположился на ее краю, позволив друзьям сделать то же самое. Оселлус последовала его примеру.        — Ага, правда, от домашки нас это не спасло, — Галлус вздохнул, — но верность, оказывается, иногда очень даже полезна.        — Но как Сильверстрим и профессор Твайлайт узнали о том, что мы в больнице? — спросила чейнджлинг, — ведь мы так и не попали в школу.        Все, кроме гиппогрифов закивали, соглашаясь с резонностью вопроса.        — Думаю, это луноцветы сделали, — бросил Лео, лишь после осознав, что совершил глупость.        Друзья, в особенности Оселлус, воззрились на него в удивлении.        — Что еще за луноцветы? — спросила Смолдер, но была проигнорирована.        — Они ведь не обладают никакими свойствами, разве нет? — любопытство в голосе чейнджлинга все нарастало, — что случилось?        Пернатый почесал затылок, собираясь с мыслями. Скрывать подобное от друзей смысла не было, поэтому он ответил:        — Ночью я… нет, меня закинуло в сон Сильвер.        Что ж, пожалуй, пораженные вздохи друзей и выражения их лиц принесли ему некоторое удовольствие.        — Ничего себе! — воскликнул Сендбар, — никогда о таком не слышал. Расскажете?        Однако Лео и Оселлус ныне пребывали в собственном маленьком мирке.        — Я ходила к луноцветам не раз, и такого у меня еще не было, — подруга призадумалась, — может, такой эффект они оказывают исключительно на гиппогрифов…        — Скорее всего, дело в том, что мой сон был в наибольшей степени осознанным, кои встречаются очень редко. Возможно, и ты была у кого-то во сне, просто не замечала, — с видом знатока произнес Лео.        — А ну-ка ТИХО вы оба! — вскричала Смолдер, поднявшись с кровати, — голова из-за вас кругом идет. Из вашей болтовни мы ни слова не поняли! Не хотите ли нам тоже рассказать немного? — она выразительно посмотрела на голубого гиппогрифа, — и начать бы посоветовала с того, что на самом деле произошло прошлой ночью. Правдоподобность версии нашего пернатого друга, несомненно, достойна уважения, но…        — …Но Смолдер хотела сказать, — не дал закончить той Сендбар, — что нам было бы очень интересно вас послушать. Если вы не против, конечно.        Рыжая дракониха хмыкнула, однако возражать не стала. Выжидающие взгляды устремились на Лео, как будто от его решения зависила судьба мира. С его точки зрения, почти так оно и было. Гиппогрифу отчаянно хотелось сохранить сей прекрасный вечер как секрет только между ними с Оселлус. Хотя он уже рассказал все Сильвер, так что зачем останавливаться?        В конце концов, Лео поделился подробностями ночных похождений с друзьями, за исключением некоторых подробностей, а также самих луноцветов, решив описать их как можно более невзрачно, дабы не привлекать излишнего интереса. Так что, технически, он не соврал ни о чем.        — И напоследок, — добавил пернатый, бросив косой взгляд на Галлуса, — для особо смелых: древесные волки почти втрое крупнее каждого из нас и предпочитают бродить по лесу стаями. Посчастливилось бы тому самому задеть меня чуть выше или ниже — эта кровать бы сейчас пустовала. Поэтому не стоит вести себя слишком уж самоуверенно.        Грифон лишь закатил глаза. «Он и раньше не слушал меня, разве сейчас особенный случай?».        — Ой, Лео, я совсем забыла, — воскликнула Сильверстрим, — ты ведь просил меня принести твою книгу.        С этими словами она выудила из глубин седельной сумки вышеназванный предмет и вручила его брату. Обложка, что удивительно, за столь долгое время даже не успела покрыться пылью. Узоры на ее краях ярко блестели на свету.        — Спасибо, будет, чем заняться, — гиппогриф усмехнулся.        — Не знала, что ты увлекаешься подобным, — произнесла Смолдер с хитрой ухмылкой.        — Я и не увлекался. Просто нашел в библиотеке Замка Двух Сестер, когда мы еще только приехали в Понивилль, и решил взять почитать. Только лапы так и не дошли.        — Мы могли бы прочесть ее вместе, выбрав себе героев, голосами которых будем говорить, — предложила Оселлус, — мы с сородичами в Улье так часто делали.        — Йона думает, что это хорошая идея, — кивнула як.        — Да, Селли, она замечательная! — Сильверстрим едва могла устоять на месте от нетерпения, — давайте же поскорее приступим!        Ребята поудобнее устроились на кроватях и выбрали себе героев. Но прежде, чем начать читать, они еще раз обсудили дальнейшие планы на каникулы и прогнозы выздоровления Лео и Оселлус. Гиппогриф пообещал, что в крайнем случае сбежит из больницы, если понадобится, хотя большинство друзей подобной идеи не одобрили.        Наконец, первые страницы книги открылись взору полной предвкушения компании. День точно не обещал быть скучным.