Беглец

ЧонГук прикусил губу и подошёл к лестнице. Под ней была маленькая дверь в кладовку. Парень приоткрыл её и из узкой щели вытащил швабру. В голове только одна мысль: «Лишь бы не скрипнуло». Чон вернулся к подвалу и, вставив швабру в ручку, заблокировал дверь. В кухне всё ещё было тихо. ЧонГук уложил две подушки вдоль дивана и накинул поверх них плед, чтобы казалось, будто он тут уснул. Поднявшись на второй этаж, опираясь на перила так, чтобы не скрипели ступени, он вошёл в первую попавшуюся на глаза дверь. Видимо, это была комната НамДжуна: жуткий беспорядок повсюду, кроме стола, на котором не было ровным счётом ничего. Главное сейчас: найти телефон. Перерыв все ящики в столе, парень наткнулся только на кучи поддельных паспортов, рамок, корок для новых документов, официальные печати со штампами и подписями. «Где у этого психа телефон!» — ЧонГук начинал нервничать. По тому, что он успел заметить, ТэХён не спит подолгу, да и чёрт знает, когда НамДжун собирался выходить из подвала. Перерыв весь хлам на полу и не заправленной кровати, он-таки нашёл рацию. Частота на ней была выставлена странная, будто для такой же рацией с определённой волной. Выставив нужную уже ему частоту, Чон включил её. Послышалось тихое шуршание. ЧонГук подошёл к окну и в темноте ночи разглядел адрес дома напротив. «Пшшшт... пшшшт... приём...» — парень прислушался. «Приём,» — послышалось с того конца. ЧонГук облегчённо выдохнул и чётко проговорил в рацию адрес. «Принято.» Счёт шёл на секунды. Парень вернул начальную частоту и положил рацию на место. Вернувшись на первый этаж, Чон чуть не потерял сознание от ужаса. Прямо у двери в подвал он услышал голос НамДжуна: — Не ной, я уже всё сказал, — пробасил он. ЧонГук со скоростью молнии выдернул швабру и, поняв, что времени больше нет, засунул её под диван, ложась рядом и сдёрнув на себя покрывало с подушками. НамДжун вышел из подвала. Чон задержал дыхание и закрыл глаза. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд и изо всех сил пытался не выдавать своё сбившееся дыхание. Ким вошёл в кухню. — Документы твоего пробирочного я сделаю днём, но ты уверен, что именно Китай? — А ты что предлагаешь? — ТэХён сонно потянулся и вздохнул. — Тайвань или Вьетнам. Там намного проще затеряться, — парень вздохнул и упал на стул. — А вообще, он мне не нравится. Что-то не так. Ким задумался. Возможно, НамДжун прав. Парень смотрел на спящего ЧонГука и думал, во что ему обойдётся его слабость. Вот бы уже всё закончилось. Если бы его пристрелили, как предателя, он бы наконец улыбнулся и успокоился. Ким снова закурил. От вкуса сигарет и запаха дыма его уже тошнило, но он всё равно не мог бросить. Когда он зажимал в зубах фильтр, втягивал серый дым и потом выпускал его — эти мгновения для него были дороже глотка свежего воздуха утром после дождя, они давали ему ощущение того, как идёт время, ТэХён только тогда ощущал, что он не застыл в моменте, а отпустил его вместе с дымом, растаявшим в воздухе. Ещё момент — ещё затяжка. Ему вдруг вспомнились времена до того, как его завербовали. Когда он ещё доверял людям, не боялся заснуть, не оглядывался на каждый тёмный угол и не боялся взять трубку телефона, потому что «Дядя Гиббс» не контролировал его, как марионетку. ТэХён пытался отгонять эти воспоминания, чтобы не тянуться за пистолетом слишком часто, но иногда они приходили внезапно, и, сам того не понимая, Ким выпивал бутылку пива залпом, лишь бы алкоголь их вытеснил. Но не в ту ночь. Не успел он поднести к губам бутылку, прогремел взрыв. Оба Кима вскочили и бросились к окнам. Вниз по улице горел дом. НамДжун нахмурился и оттащил ТэХёна от окна. — Странно, — промычал он. — В этом районе ничего никогда не происходит... — Может, не случайно именно сегодня? — ТэХён покосился на ЧонГука. «Почему он не проснулся? Громыхнуло-то достаточно громко» — думал он. Толпа людей, так же как и НамДжун, считавших, что в их районе никогда бы такого не произошло, побежали в сторону взрыва. Казалось, там собрались абсолютно все, кто жил в радиусе домов шести. — Газ? — предположил ТэХён. — Могло бы быть, — усмехнулся НамДжун, — да только в том доме уже давно никто не живёт... Ким вдруг, как дикий кот, замер и повёл ухом в сторону входной двери. ТэХён знал НамДжуна давно и помнил одну его отличительную черту: чувствовать всё вокруг, когда он напряжён. И в этот раз его чутьё его не подвело. Дверь выбили. Парни выхватили пистолеты и направили их на вошедшую группу до зубов вооружённых солдат. — Оружие на пол! — закричал один из них. Из-за шлема на его голове, слова вышли глухими. НамДжун был готов спустить курок, но окна за ними разбились и четверо здоровых, как быки, солдат повалили их на пол. — Вашу мать! — проревел НамДжун: его рука хрустнула. Их потащили к выходу. ТэХён не увидел ЧонГука. «Уже забрали?» — Стой, урод! — вырывался НамДжун. — Подвал! Подвал! Двое бойцов выбили дверь в подвал и вывели СокДжина. Он не понимал, что происходит и пытался закрыть лицо руками. Глава отряда посмотрел на НамДжуна и усмехнулся в шлем. Глаза Кима горели от ярости, он продолжал вырываться, не смотря на боль в сломанной руке. — Легенда такова, — начал мужчина, — местный псих убил своего пленника и сбежал. — Мразь! — проревел НамДжун. Прежде чем он успел дёрнуться, мужчина застрелил СокДжина. Тело упало плашмя на пол, заливая его кровью. Позади него во всю стену красовался след из капель крови. НамДжун замер, уставившись на окровавленное лицо СокДжина, во лбу которого зияла дыра. Почему именно он оказался у него в подвале в тот день? Никого другого не жалко, но он... ТэХёну надели на голову мешок и посадили в машину. Рядом он слышал грубое сопение НамДжуна. Руки за спиной были сцеплены в наручники. «Где ЧонГук... в другой машине?» — думал парень. Его не особо заботило, что будет с ним самим. Он это и так знал. Сейчас их привезут в отделение «полиции» или на квартиру, обустроенную для допросов с пристрастием, там непосредственно проведут допрос, а потом еле живых вывезут куда-нибудь в глушь и убьют, как обычно не отличаясь особой фантазией. Киму очень хотелось сейчас впасть в какой-нибудь глубокий транс и выйти из него за мгновение до того, как его экзекутор спустит курок, уперев дуло ему в лоб. Чтобы улыбнуться, вспомнить о ЧиМине, в последний раз. Интересно, где он? Всё ли у него хорошо? Нашёл ли он человека, который не скрывал от него страшной стороны своей жизни? Часто ли он вспоминает о ТэХёне? Вспоминает ли вообще? Или он стёр его из своего сознания, решив вырвать эту страницу из своей жизни? ТэХёну очень хотелось закурить. Его губы по привычке сжались, будто удерживали вываливающуюся сигарету. НамДжун перестал сопеть и перешёл на храп. Видимо, его эта долгая поездка тоже весьма утомила. Ким начал думать, что их везут сразу на убой, без допроса, и ему от этих мыслей стало легче. Вроде и курить уже так сильно не хотелось. Интересно, дадут ли ему выкурить последнюю сигарету, думал он. Машина остановилась. НамДжун недовольно зевнул в мешок. Их вывели. На улице похолодало, близился рассвет. ТэХёна завели в какое-то здание и через пару лестниц и несколько поворотов он уже оказался в нужном, но не ему, месте. Его посадили за стол и сняли мешок с головы. Всё, как он и думал. Пустая бетонная коробка, только стол и два стула. Охранник, стоявший за ним, снял с него наручники. Ким потёр запястья и откинулся на спинку стула. — Сигареты не найдётся? — не оборачиваясь спросил он. — А, тебе же нельзя разговаривать... Совсем забыл. Охранник молчал. ТэХён потянулся и положил голову на стол. Неизвестно, сколько его собирались держать здесь. Могли для начала пытать, не давая спать дня три-четыре, потом избить и только после этого уже допрашивать. А может, сейчас его привяжут к этому стулу и начнут по одному выдирать ногти, потом дробить пальцы молотком или прижигать глаза паяльником. Вариантов много. Но если бы ему после всего этого предложили сигарету, пусть даже одну единственную затяжку, он бы и сам себя прижёг. И всё же, куда они дели ЧонГука. Не могли ведь они оставить его там, если он сбежал от них. Наверное, забрали обратно. ТэХёну стало лень думать. Он устало зевнул. Наконец-то скоро всё закончится. Главное, чтобы пожизненное не дали. В реку Хан, и дело с концом. А не это непонятно что с прогулками по расписанию на следующие лет сорок пять. Дверь открылась. Экзекутор положил на стол несколько листов бумаги и ручку. Киму было слишком скучно и хотелось курить, поэтому голова его ни на миллиметр не сдвинулась с места. — Оставь нас, — сказал ЧонГук охраннику. Лицо ТэХёна взмыло вверх в мгновение ока. А вот и он. ЧонГук сидел перед ним в чёрной рубашке и чёрных штанах, на поясе виднелась кобура. Он закатал рукава и взял в руки досье Кима. Охранник вышел. — Ким ТэХён, — задумчиво протянул он, — осторожнее надо быть, — он улыбнулся и посмотрел на парня. — В этот раз тебя переиграли. ТэХён усмехнулся и кивнул. — Играл бы всерьёз, не переиграли бы. — То есть, ты не хотел помочь бедному запуганному синтезированному агенту? — посмеялся Чон. Всё в нём изменилось: голос стал ниже, глаза смотрели не смущённо и напуганно, а твёрдо и бескомпромиссно. Его улыбка была уверенной, и сам он стал теперь намного крепче и сильнее. — Выдай абсурдную легенду за страшную правду, и в неё поверят, — вздохнул ТэХён. — Зачем я здесь? — Ты предатель, — спокойно сказал ЧонГук. — Так убей меня, — так же спокойно ответил Ким. — Не переживай, убью, — кивнул Чон; он открыл досье парня и пробежал глазами по первым двум страницам. — Вот только сначала мне надо кое-что узнать. — А ты далеко пойдёшь, — ТэХён облокотился на стол. — Давно в шпионаже? — Полгода, лучший пока, — гордо вскинул голову ЧонГук. Ким усмехнулся и вскинул бровь. Когда-то он так же гордился тем, что лучше всех убивал людей. А сейчас вот гордится тем, что предал тех, кто его этому научил. Но этого он не стал говорить. Пусть Чон пройдёт по этому лезвию сам. Может, и он сам когда-нибудь окажется на месте Кима. — Помнишь своё задание по вербовке японского агента? — вдруг сказал парень, отложив досье. — Помню. — Кто знал его имя кроме тебя и начальства? — Я не знал его имени, — поправил ТэХён и повёл шеей в сторону, пока не услышал хруст. — Мы работали под псевдонимами. — Хорошо, — фыркнул ЧонГук. — Кто знал его имя кроме начальства? — Почему бы тебе не задать этот вопрос начальству? — издевательски ухмыльнулся Ким, поняв, что это, возможно, первый допрос, который Чон проводил лично. ЧонГук встал и начал угрожающе разминать руки. — Сигарета есть? — примирительным тоном спросил ТэХён. — Сначала на вопрос ответь, — Чон выглядел уязвлённым. «Поддаться тебе что ли?» — вздохнул Ким. — Никто не должен был знать его имени, — ТэХён потёр плечо, — вероятность того, что ему прострелят голову была бы слишком велика. ЧонГук нахмурился, сел на место и вытащил пачку сигарет. Он протянул одну ТэХёну и дал прикурить. Ким блаженно затянулся и откинулся на спинку стула, выдыхая сизый дым вверх. Чон терпеливо дождался, когда ТэХён снова вернётся из своих мыслей на допрос. — Кто знал псевдоним? — Я и начальство, — пожал плечами парень, — ну и японец, естественно. — Недавно мы выяснили, что ты тесно общался с одним человеком во время этой миссии. Правильно? — Не помню, — соврал Ким; он всё помнил намного лучше, чем хотел. — Ты знал, что этого японца после твоей удачно выполненной операции убили? — Сам виноват, — ТэХён снова затянулся и выдохнул дым ЧонГуку в лицо, — надо было лучше конспирироваться. — А я вот думаю, что виноват ты, — ЧонГук открыл папку с досье и уставился на какую-то страницу. — Знаешь, почему к тебе отправили меня? — Понятия не имею, — Ким ещё раз безразлично затянулся. — Начальство считает, ты выдал вражескому агенту информацию по тому японцу, он его убрал, а потом НамДжун вывез его из Кореи, — сказал Чон. — Начальство считает, что вас завербовали японцы. — Какой агент, ты что несёшь? — устало выдохнул парень и нахмурился. — Ты дважды проморгал агента у себя в постели, — пояснил ЧонГук. — Меня и ЧиМина. ТэХён выронил сигарету из руки на стол. ЧиМин? Его ЧиМин? Да этого быть не может! Парень поднял окурок и снова затянулся. Неужели в его жизни не было ничего настоящего? Всё это была игра, фарс. Для пустых целей. Киму пришло в голову, что это как переехать животное на дороге и даже не оттащить его на обочину, чтобы по нему продолжали ездить. — Знаешь, ЧонГук, — парень потушил сигарету об стол, — а вы с ним до чертей похожи, — он посмотрел Чону прямо в глаза. ЧонГуку стало не по себе. Он сглотнул и нахмурился. Сам Ким не заметил, но Чон увидел выражение его лица, появившееся на одно мгновение. Выражение, когда человек понимает, что его мир рухнул и то единственное, что держало его, вспыхнуло у него на глазах и за секунду сгорело. То выражение, когда встречаешься с предателем лицом к лицу и понимаешь, что это предатель, только когда он сбрасывает тебя в бездну. Лицо, которое появляется у всех, когда им говорят, что их близкий человек пропал. Не погиб, а именно пропал. Потому что потом человека съедает ужас и боль от неведения. Такое лицо ЧонГук видел впервые и понял только то, что больше никогда не хочет видеть его снова. Слишком страшно. Да и слышать слово «черти» от самого дьявола... Чона пробрало до костей. — Ещё сигарету? — прочистив горло, спросил ЧонГук. — Мы разве не закончили? — устало спросил ТэХён. Ему не хотелось больше вспоминать своё прошлое. Он желал только того, чтобы ЧонГук полюбил кого-то. Полюбил так сильно, что сердце бы замирало от одного воспоминания, одного слова, чтобы любил долго и постоянно, ни на секунду не отпуская мыслей об этом человеке. Ким хотел, чтобы после этой тяжёлой, но прекрасной любви, его любимый человек сам себя бы у него отнял, внезапно и навсегда. Ким протянул руку за сигаретой. Он видел, что Чон уже не горит желанием доказать ему, какой он хороший следователь. Теперь он напоминал Киму того потерянного парня у старого дома. — НамДжун? — спросил ТэХён, закуривая. — Его уже увезли, — тихо сказал ЧонГук. — Он сломал нос следователю, который к нему пришёл. — Конечно, сломал, — усмехнулся Ким, затянувшись так глубоко, что половина сигареты стала пеплом. — Нам пора, — в голосе Чон проскользнули ноты безысходности. Он поднялся из-за стола и пару раз стукнул в дверь. Охранник вернулся. ТэХён докурил и встал. Снова наручники, снова мешок. Хотя последний был совсем не нужен — Ким и так ничего уже не видел. Его везли долго. За рулём сидел ЧонГук. Он вёз Кима на смерть, а чувство было такое, что ехал на свою собственную. Охранника с ними он не взял. Ему не хотелось лишних глаз. ТэХён лёг на заднем сидении и начал считать про себя. На счёте пятьсот тридцать семь ЧонГук повернулся к нему и снял с его головы мешок. Киму открылся вид на окрашеные солнцем нежно розовые облака, медленно ползавшие по небу этим ленивым утром. Какой прекрасный рассвет, чтобы умереть. ЧонГук остановил машину и помог Киму выйти. Он повёл его в лес. Пахло росой и влажной землёй. Ветки тихо похрустывали под их ногами, мох на камнях смотрел на них своими зелёными глазами. Они вышли на невысокий каменный утёс. Казалось, что в таком месте и должен был начаться рассвет, а не на горизонте за толпой тёмных деревьев. Реки солнечного света огибали длинные тени, утекая дальше в лес. ТэХён повернулся к Чону. Парень смотрел на утренний лес. — Твоё любимое место? — понимающе вздохнул Ким. — Зачем портить его трупом? ЧонГук не смог ответить. Он и хотел бы, но слова никак не складывались. Он снял наручники с Кима и убрал их в карман, вытянув пистолет из кобуры. ТэХён встал на колени на гладкий камень утёса, пока Чон прикручивал глушитель. Ким вытянул из кармана парня пачку сигарет и зажигалку. — Дашь закурить? — он протянул зажигалку ЧонГуку. Парень кивнул и дрожащей рукой еле-еле смог зажечь огонь. Ким затянулся. Последняя сигарета. — Выглядишь так, будто это тебя вот-вот пристрелят, — усмехнулся парень, по своему обыкновению выдыхая дым в сторону младшего. — Тебе совсем не страшно? — Нет, — ТэХён осмотрелся и слегка прищурился от яркости восходившего солнца. — Давай быстрее, колени ноют. Он докурил сигарету и потушил окурок о камень. ЧонГук направил пистолет в его сторону. ТэХён смотрел ему в глаза. Кто бы мог подумать, что умрёт от рук того, кого пытался спасти. Чон опустил пистолет и прикусил губу. Ким его прекрасно понимал. Первое убийство даётся сложно, второе тоже, третье — уже легче. Вот только все они не вызывают сомнений. А когда приходится первый раз убивать не через мораль, а через что-то, чего сам до конца не понимаешь — вот это убийство навсегда остаётся рядом. Чон снова поднял пистолет. Его губы еле заметно подрагивали. — Закрой глаза, ЧонГук, — тихо подсказал ТэХён. ЧонГук закрыл, сжимая пистолет что было сил. Его дьявол прямо перед ним, Чон его и с закрытыми глазами видел, как наяву. Выстрел. Глухой стук. ЧонГук открыл глаза. ТэХён лежал на красных камнях. Вдруг чудовищная тяжесть обрушилась на Чона, и он упал на колени, выронив пистолет. Его дьявол никогда не исчезнет. Он всегда будет с ним. ЧонГук понял, что весь ужас, усталость и гнев, вытягивавшие из ТэХёна жизнь последние годы, теперь перешли к нему. Он нашёл в себе силы посмотреть своему дьяволу в лицо. «Он улыбается...»