Серебро не ржавеет

      Вихрь улегся быстро, и друзья увидели, что стоят на небольшой площади, битком набитой народом. Гарри оглянулся, они четверо резко выделялись на фоне толпы разодетой так, словно они все сошли с холстов старинных картин: мужчины в камзолах и рубашках с кружевами, женщины в пышных атласных платьях с неимоверным количеством рюш. Те, у кого не хватило денег одеться понаряднее, толпились позади богачей, поправляя свои многослойные серые юбки и относительно новые парадные чепцы, приобретенные специально для таких развлечений, как прилюдная казнь. Босоногие чумазые дети пробирались поближе, проползая между десятков ног, всем хотелось взглянуть на колдуна. Ребята хотели поскорее нырнуть в толпу, пока их не раскрыли, но поняли, что толпа их не замечает, что они лишь сторонние наблюдатели. — Это моя семья: отец, мама и старший брат Магнус. — сообщила Аннабель, как только ребята перестали озираться по сторонам. Она выглядела сейчас такой же «живой» как Гарри или Фред, даже ее бант приобрел синий оттенок. Все семейство Лестрейнджей было одето в траурный черный. Мистер Лестрейндж, невысокий и коренастый, стоял, опираясь на трость, и темными глазами пожирал установленную посреди площади виселицу и высокий столб, обложенный вязанками хвороста. Рядом стояла мать Аннабель, она была чуть выше ростом, ее темные волосы были тронуты редкой сединой. Из-под темной вуали сверкали ее золотистые, наполненные злобой глаза. Возле матери стоял Магнус. Он был довольно высок, с тонкими чертами лица и острым подбородком, украшенным аккуратной темной бородкой, на вид ему было не больше тридцати. Гарри заметил, как его пальцы нервно сжимают что-то под полой темного плаща, он был уверен, что это волшебная палочка. Слева раздался громкий радостный крик: — Везут! Вся толпа зашумела, дети захлопали в ладоши, напевая: — Гори-гори ясно, чтобы не погасло! Ведьму жги, жги колдуна, забери их Сатана!       Повозка с заключенными остановилась у эшафота. В ней сидело четыре человека. Первым спрыгнул на землю палач: огромный, как медведь, с черным колпаком на голове, в котором были лишь прорези для глаз. Он дернул за конец веревки, связывающей двух мужчин, и те покорно спрыгнули с повозки. Руки их были связаны за спиной, при приземлении один не удержался на ногах и упал, палач схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги.       Когда оба преступника оказались на эшафоте, к толпе вышел судья. Судья поправил пышный парик и, поклонившись, зачитал приговор: «Данным решением суда Ноэль Готье и Гилберт Колло из Синелесья обвиняются: — в убийстве шести несовершеннолетних детей; — пособничестве колдуну; — связи с темными силами. В ходе допроса обвиняемые полностью признали свою вину. Суд постановил приговорить виновных к смертной казни через повешение. Приговор вступит в силу 13 мая 1634 года.» По площади разнесся гул толпы, сыплющей проклятьями. Судья откашлялся и повернулся к обвиняемым, которые с петлями на шеях стояли на шатких табуретах. Один из них беззвучно рыдал, второго трясло крупной дрожью. — Желаете покаяться в грехах священнику? — громко поинтересовался судья. Оба закивали, желая отстрочить страшный миг. Священник гусиной походкой подошел к ним и стал читать молитву.       Лестрейнджи даже не смотрели в сторону виселицы. Все их внимание было сосредоточено на худенькой одинокой фигуре, оставшейся в повозке. Там сидел темноволосый паренек, закованный в колодки. Он был чуть старше Гарри, на вид всего шестнадцати-семнадцати лет, его глаза были закрыты, а щуплые ребра тяжело вздымались при каждом вдохе. На темных от крови и грязи пальцах не хватало ногтей. Гарри обратил внимание, как исказилось лицо миссис Лестрейндж, когда она увидела своего сына-убийцу. Казалось, она готова была разорвать его голыми руками.       По толпе прокатился дружный вздох, потом кто-то присвистнул. Дети, стоящие перед друзьями дружно зашептали: — Смотри, как ноги дрыгаются! — Ого, зуб даю, когда казнили твоего дядьку, он так же дергался! — Да, поди так же… Смотри, один-то уже того, откинулся. Гарри почувствовал, как Гермиона вцепилась в его руку и уткнулась носом в плечо. Он осторожно погладил ее по голове. Зрелище было точно не для слабонервных.       Как только тела Ноэля и Гилберта утратили последние признаки жизни, палач спустился с эшафота и отправился к повозке за следующим преступником. Он снял с него колодки и повел столбу. Чахлый паренек едва ли доставал палачу до плеча. Он еле волочил ноги, на них были видны кровавые подтеки. В след преступнику понеслись проклятья и плевки. — Детоубийца! — Изверг! — Дьявол! — Гореть тебе в аду! — неслось ему в спину. Палач приковал парня к столбу цепью, обвив ее вокруг груди, затем привязал веревкой ноги, потом обмотал ее вокруг горла. Вновь на середину площади вышел судья с бумагой. Он откашлялся и принялся зачитывать приговор: «Данным решением суда Аррон Синелес из Синелесья обвиняется: — в убийстве шести несовершеннолетних детей; — колдовстве; — черномагических ритуалах; — связи с темными силами. В ходе допроса обвиняемый полностью признал свою вину. Суд постановил приговорить виновного к смертной казни путем сожжения. Приговор вступит в силу 13 мая 1634 года.» — Желаешь покаяться в грехах священнику? — традиционно спросил судья после зачтения приговора. Парень еле заметно отрицательно качнул головой. — Что ж… Все равно дорога таким только в ад… — судья вздохнул и махнул рукой, давая сигнал к казни. Палач облил рубашку Аррона Синелеса маслом с примесью серы, остатки расплескал по хворосту, чтобы жарче горел. По площади разнесся густой серный запах, люди возбудились, дети с новой силой принялись распевать: «Ведьму жги, жги колдуна…». Когда палач бросил факел на хворост, и яркое пламя стало быстро пожирать его, подбираясь к Аррону, лицо мистера Лестрейнджа, до этого момента бывшее каменным, растянулось в страшной улыбке.       Огонь поднимался все выше, и вот уже перескочил на залитую маслом одежду парня. Аррон Синелес открыл глаза, они были такого же золотистого цвета, как у Аннабель. Зрачки судорожно заметались по толпе, потом мигом остановились на Магнусе. Магнус тоже смотрел на брата, не мигая. — Магнус… Брат… — по губам прочел Гарри беззвучную мольбу сгорающего заживо Синелеса. Он все еще смотрел в глаза брата, а потом пронзительно закричал, не в силах больше терпеть боль. Толпа засвистела, лицо миссис Лестрейндж тоже расплылось в улыбке, а глаза жадно следили, как огонь пожирает тело убийцы. Магнус закрыл глаза и что-то шепнул. Веревка на шее Аррона мигом затянулась и его крик оборвался. Магнус быстро развернулся и, проталкиваясь через толпу, зашагал прочь.       Гарри посмотрел ему в след, потом перевел взгляд на Аннабель. По ее щекам катились крупные слезы. Он присел на корточки перед малышкой и заглянул ей в глаза. — Тебе жаль его? Ведь он лишил тебя жизни… — Он? — девочка удивленно подняла на Гарри красные глаза. — Не он убил меня, Аррон не виновен. Эти слова словно ножом пронзили сердце Гарри, у него закружилась голова. Он посмотрел на обгорающее в костре тело, и его затошнило. Он заметил, что Гермиона уже исчезла из воспоминания, за ней исчез Фред. Гарри взглянул на Джорджа и они вместе вынули головы из омута памяти.