Серебро не ржавеет

      Одинокий ночной костер остался позади. Снизу простирались лишь бескрайние поля, далекая черная полоска леса и серебристая змейка реки, от которой расползался густой туман. Он растекался, струился, словно дым ароматических палочек в Башне предсказаний, застилая собой все вокруг. Вскоре ребята совсем перестали видеть землю, все вокруг превратилось в туман. Казалось, спустись они чуть ниже — тут же утонули бы в нем, безвольно примкнув ко всему остальному, что он уже поглотил.       На очках Гарри постоянно собиралась влага, он то и дело нервно протирал их рукавом. Из его головы не выходил разговор с Фредом, но что его беспокоило еще больше — так это то, как Джинни, эта малявка Джинни его отчитала как первоклассника, как какого-то мальчишку. Это для Гарри было настолько странно и неправильно, что гнев внутри него бурлил и просился выплеснуться навружу. — Джинни, почему ты себя так ведешь? — Поттер не выдержал и начал неприятный разговор. — Как «так»? — Джинни обернулась к нему, немного снизив скорость, ее влажные от тумана волосы задели щеку Гарри, оставив прохладный след. — Ты знаешь как. Словно… Моя мамочка, или надзиратель, — Гарри самого покоробило от того, что он только что произнес. — Почему ты решила, что можешь вмешиваться во взрослые дела? Скейт Джинни завис в воздухе, от такого резкого торможения, парень чуть не свалился с него, но удержался. Луна отлетела чуть дальше, но плавно развернулась и заскользила обратно. — Взрослые дела? У нас разница — всего год, Гарри, — кажется, девушку крайне задели слова Поттера, ее губы задрожали, превратившись в напряженную узкую полоску. — Если бы ты вел себя как взрослый в своих «взрослых» делах, мне бы не пришлось спасать ситуацию! — Ах, ты спасала? — Гарри начинал выходить из себя. Такая Джинни ему не нравилась и даже, немного пугала. — Тебя никто не просил влезать! — А кто просил влезать тебя? — Джинни рывком скинула руки Поттера со своей талии, и парень отчаянно забалансировал на краю скейта, потеряв опору. Чтобы он не свалился на землю, девушка схватила его за локоть и направила скейт вниз, в туман. — Было же прекрасно видно, что у них свидание! Думаю, что если бы они хотели там видеть тебя — обязательно отправили бы приглашение. Скейт завис над самой землей, но Гарри не спешил с него спрыгивать. — Да, да, да! Я видел, что это свидание! Довольна? Но какого черта Гермиона таскается по свиданиям? Ей что, мало нас с Роном?! — Гарри чувствовал, что его понесло, но почему-то он был уверен, что Джинни никогда никому ничего не расскажет, и это осознание явно мешало ему вовремя закрыть рот. — Гарри?.. Ты считаешь, что она должна перед тобой отчитываться куда и с кем ходит? Она что, твоя собственность? — Джинни, кажется, стала задыхаться от возмущения. — Подумать не могла, что ты такой эгоист! — Она не моя собственность, но она… Мне нравится! Очень! И не смей меня учить, что мне можно, а чего нельзя! — Гарри был в бешенстве, он уже мысленно проклинал себя за все, что только что наговорил бедной Джинни, но сама того не подозревая, девушка выбила из него правду, которую он даже сам для себя не хотел признавать. — Нравится?.. Ты показал себя с лучшей стороны, уверена, теперь она точно будет твоей, — выпалила Джинни и отвернулась. Эти язвительные слова окончательно вывели Поттера из себя. — Закрой свой рот! Если мне потребуется твой совет — обязательно поинтересуюсь! — бросил Гарри и спрыгнул со скейта, показывая, что разговор окончен. — Класс, Гарри… Тогда, счастливо оставаться, — Джинни немного постояла, молча оглядывая его с ног до головы, словно пытаясь запомнить, потом резко развернулась и скрылась в тумане.       Гарри показалось, что голос девушки сник. Возможно, его просто съел туман. Поттер выругался сам на себя за все, что здесь устроил, пнул ботинком траву, затем опустился на корточки и взъерошил волосы. Внутри стало так пусто и одиноко. Ему захотелось, чтобы Джинни вернулась, вновь сказала, что он эгоист, накричала на него, он бы извинился, влез на доску и продолжил ночное путешествие. Но его окружал лишь туман.       Поттер долго сидел с закрытыми глазами. Он был опустошен и потерян. Туман съедал все звуки вокруг, и ему казалось, что он плывет в медленной реке, не видя и не слыша ничего вокруг. Внезапно, ему вдруг стало так холодно, словно его тело погрузили в ванну со льдом. Шрам на лбу зажгло с такой силой, что парень застонал, схватившись за него, и повалился на влажную землю. Смутные образы замелькали перед ним с бешеной скоростью: кладбище, старинный дом, кресло, камин… Ледяной голос Волан-де-Морта, жалкий писк Хвоста… Огромная змея, старик-магл… Гарри вжимался в землю от боли, скрючившись всем телом. Ему казалось, что это он жаждет крови, жаждет смерти… «Хвост, повернул кресло хозяина к старику. Змея подняла треугольную голову и негромко зашипела, от того, что ножки кресла зацепили ее лежанку. Когда кресло развернулось, палка старика со стуком упала на пол, рот у него открылся, и он испустил вопль — такой громкий, что уже не услышал тех слов, что произнесло существо в кресле. Поднялась волшебная палочка, грянул гром, вспышка зеленого света ударила по глазам, и старик умер. Спустя мгновение его мертвое тело рухнуло на пол». Как только свершилось убийство, видение пропало. Боль начала утихать. Гарри раскинулся на траве, не понимая, что же сейчас произошло. Неужели Темный Лорд был поблизости? Почему так болел его шрам? Он оглянулся по сторонам, но вокруг был все тот же бесконечный туман. Он собрался с силами и бросился бежать к Норе. Мало ли что таилось в этом тумане, он не хотел проверять…

***

      Скейт Джинни несся на бешеной скорости, разрезая туман. Луна с трудом поспевала за ней. Она была не так искусна в полетах, потому, как ни старалась, не могла догнать подругу. Вскоре скейт гриффиндорки спикировал вниз. Полумна выдохнула с облегчением, ведь она почти потеряла силуэт Джинни в тумане. Она направила свою доску следом и медленно опустилась на землю, лавируя между выплывающих из тумана еловых ветвей. Джинни сидела на скейте под деревом, уткнувшись лицом в колени, ее плечи тихонько подрагивали. Луна присела рядом. Чтобы совсем не утонуть в густом тумане, через который бледным кольцом пробивался силуэт луны, блондинка достала из поясного кошелька небольшую баночку, открутила крышку и легонько дунула внутрь. В склянке медленно зародился зеленовато-желтый огонек, постепенно принявший силуэт гриба. — Это светящаяся сыроежка, отец сорвал мне ее на прошлой неделе. Надо же, пригодилась, — она поставила сыроежку на траву у ног и взглянула на подругу. — Джинни, ты плачешь? — дотронулась кончиками пальцев до плеча девушки. Джинни подняла на нее заплаканные красные глаза и всхлипнула, но ничего не ответила. — Я слышала часть вашего разговора с Гарри Поттером. Он большой идиот, Джинни. Уверена, он уже сам уже жалеет, что накричал на тебя, — она погладила гриффиндорку по волосам, — Даже если не жалеет сейчас, то пожалеет после, что обидел тебя. — С чего бы ему жалеть? — голос девушки сорвался на всхлип, — Я же мелкая сестра его друга. Мелкая и глупая, не имеющая права голоса, и, конечно, никаких прав на чувства, — она потерла ладонями глаза, размазывая по щекам слезы. — Он ведь знал о моих чувствах все это время… Просто не хотел замечать их. — Мальчишки довольно глупые, Джинни, иногда не видят самых очевидных вещей, — попыталась успокоить ее Луна. — Нет… Я писала ему стихи на День Святого Валентина, сама, как последняя дура… А потом он спас меня от василиска, я тогда решила, что это судьба, точно судьба, как во всех сказках, где герой спасает принцессу, и они живут долго и счастливо. Я такая дура, Луна. Ведь он бы спас любую другую девчонку, попади она в Тайную комнату. Все потому, что он герой… Сам Гарри Поттер, мальчик, убивший Темного лорда! А я никакая не принцесса… — девушка замолчала. Луна тихонько достала из кошелька носовой платок и протянула подруге. — Спасибо… — гриффиндорка взяла платок и промокнула им заплаканные глаза. — Прости, Луна, что все это на тебя вывалила. Просто… Стало так обидно, понимаешь… — она опять всхлипнула. — Не извиняйся, Джинни, действительно обидно, когда тебя не замечают. Но тебе не о чем волноваться. Ты такая яркая и светлая… Хорошие люди обязательно сами к тебе потянутся. У тебя очень красивая аура, не стоит омрачать ее печалью, — мягко и непосредственно проговорила Полумна и уставилась на сыроежку в банке, наблюдая, как та подсвечивает плотную стену тумана. Казалось, что их обступила со всех сторон зеленовато-желтая вата, вырваться из которой можно только разорвав ее в клочья. Джинни тоже взглянула на сыроежку в тонких пальцах блондинки. От ее слов внутри сделалось гораздо легче. В зеленоватом тумане когтевранка казалась такой хрупкой, почти неземной. — Спасибо за поддержку, Луна, я очень благодарна тебе. — Уверена, для меня ты бы сделала то же самое, — Полумна с улыбкой пожала плечами и протянула подруге ладонь. Джинни улыбнулась в ответ и сжала протянутую руку. Рука была прохладной и чуть влажной от тумана, но девушке показалось, что он этого прикосновения стало чуточку теплее. — Думаю, уже поздно, наверняка родители волнуются, — меланхоличным голосом прервала молчание Полумна и поднялась на ноги. Поправив пышный подол своего эльфийского платья, она забралась на скейт. — Действительно, моя мама, наверное, уже пьет сердечные капли, — встрепенулась Джинни и потерла друг о друга кончики пальцев, только что сжимавших ладонь Полумны. Было такое чувство, будто в них скопились миллионы иголочек, покалывающих изнутри. Ей показалось, что после этого туманного леса между ними появилась какая-то недосказанность. Она встала на доску и полетела следом за подругой, прошивая насквозь туманную пелену. Вскоре девушки вырвались из нее, оказавшись под ясным ночным небом, ярко освещенным луной. — Ну все, до завтра, Джинни, спасибо за прогулку! — когтевранка помахала рукой и развернула скейт в сторону своего дома. — Луна! — А? — девушка обернулась. Джинни хотела сказать ей что-то важное, что-то, что завершит эту недосказанность, что-то хорошее… Но не нашла подходящих слов. — Нет, ничего, до завтра! — она помахала на прощание, потом тяжело выдохнула и поспешила к дому.

***

      Драко вернулся домой разбитым. Ему не хотелось видеть ни мать, ни уж тем более отца, поэтому он сунул метлу в розовые кусты и ловко забрался в свою комнату через окно. В комнате было темно. Он зажег ночник и рухнул на кровать. После визита Пэнси стены поместья, казалось, стали давить на него, все больше усиливая желание сбежать из них навсегда. Малфой уставился в темный высокий потолок, вновь прокручивая в голове образы теней в окне кабинета отца. Самые гадкие низменные мысли терзали его разум, от них нужно было бежать, пока они окончательно его не загрызли изнутри. Рон… Уж он-то точно способен разогнать их… Волшебник резко сел, свесив ноги с кровати и хлопнул в ладоши два раза. Через несколько мгновений раздался хлопок, и перед ним очутился эльф-домовик. Эльф стоял ссутулившись, почти уткнув острый кончик носа в пол. — Скребун, ты доставил письмо? — шепотом спросил Драко, нервно потирая колени. — Да, господин Малфой! — пискнул домовик. — Рон Уизли прочитал его? Ты проследил? — Прочитал, господин Малфой, прочитал и спалил до тла, господин… — домовик опасливо взглянул на Драко. Но увидел, что тот удовлетворен ответом и успокоился. — Надеюсь, тебя никто не видел? — … Ой. — домовик пискнул и втянул свою огромную голову в тощие плечи. — Скребуууун? Живо отвечай, кто тебя видел! — сердце Драко заколотилось так, что ему на миг стало больно. Так глупо попасться из-за какого-то домовика! — Это Пооооттер, Гаарриии Поооттеер, — пропищал домовик, отступая назад, — Хотел дать Скребуну носоооок! — домовик выжал из себя слезу. — Поттер?! Господи, они что его усыновили?! — простонал Драко. — Ты сказал ему хоть слово? Сказал? Отвечай! — Нет, Скребун убежал, убежал и затащил ненавистного Поттера в болото! Он там кричааал, кричаааал… Драко усмехнулся, представляя, как Гарри барахтается в болоте. Искренне он даже понадеялся, что гриффиндорец там и останется. — Ладно, Скребун, заслужил… Хоть и провалил часть задания. Держи! — он достал из-под подушки пакетик орехов и бросил домовику. Эльф ловко поймал его и расплылся в улыбке. — Спасибо, хозяин, Вы очень добры, мистер Малфой! — За молчание, Скребун, ну ты помнишь. А теперь проваливай заниматься делами. Эльф не стал ждать, когда попросят дважды и с легким хлопком исчез с заветным пакетиком орешков.       До рассвета было еще три часа. Можно было поспать, но сон не шел. Томительное ожидание сводило его с ума. Драко опять откинулся на кровать, заложив руки за голову. Рон получил письмо — это самое главное. Он прочел его и сделал все, о чем просил Драко. Он прислушался к нему… А может… Просто стирал улики любого общения с ним? Вот же черт, он не спросил у домовика выглядел парень счастливым или расстроенным, а может злым? Да нет… Полагаться не оценку эльфа — это бред. Он должен придти, просто обязан. Он же не трус, иначе его бы не взяли в гриффиндор. Как любой гриффиндорец он обязан с честью принять этот вызов. Но что у него в душе? Может он вернулся в свой шумный рыжий мир и обо всем забыл… Почему бы и нет. А Драко чувствовал, что ржавчина Уизли глубоко въелась в его сердце, он зависел от нее, он ею жил.       Провалявшись в полусне-полубреду до тех пор, пока сумрак не тронулся бледным утренним светом, слизеринец поднялся с кровати, наспех умылся и выбрался через окно в промозглое туманное утро. Туман был настолько густым что Драко не видел ничего дальше собственного носа. Но это было только на руку — шанс добраться незамеченным до кукурузных полей становился равен почти ста процентам. Парень отыскал в розовых кустах свою метлу и, оседлав ее, поспешил к месту встречи. Землю было почти не видно. Слизеринца встречало только зеленоватое предрассветное небо с тусклыми огоньками меркнущих звезд. Было крайне сложно определить где он сейчас находится, поэтому Малфой периодически нырял вниз, под пелену тумана, оглядывая местность. Очередной раз снизив высоту, парень понял, что добрался до места. Стройные ряды кукурузы простерлись под его метлой, как темные воины с конскими хвостами на шлемах, мерно дремлющие в предрассветной дымке. Поле было огромным, Драко волновался, что может не различить свет люмоса, посланного Роном из-за сплошной стены тумана. Он медленно заскользил над стеблями кукурузы, почти касаясь их ногами, облетая по периметру все поле. Пока его глаз не уловил ни одной вспышки света, но Драко не сдавался. Если Рон здесь — он ни за что не пропустит его сигнал.       На третьем кругу острый взор ловца уловил неяркую вспышку света. Она была мимолетной и тут же пропала. Но Драко развернулся и неслышно заскользил в намеченную сторону. Мелькнула еще одна вспышка, она была чуть дольше, но тоже быстро погасла. Сердце слизеринца принялось отбивать ритмичные удары, отдавая в виски. С каждым метром в его животе все туже сжимался страх скорой встречи. Очередная вспышка осветила туман всего в метрах пяти — шести от него. Драко нырнул в кукурузные стебли и опустился на землю. Стебли почти на метр возвышались над головой парня, их макушки почти полностью скрывала белая пелена. Следующая вспышка выхватила из тумана силуэт человека. Она быстро потухла, как и все предыдущие, но слизеринец успел рассмотреть Рона. Высокий, худой, чуть сутулый, с взъерошенными волосами, тот усердно бил чем-то о ладонь, совсем не замечая приближения Малфоя. Драко неслышно опустил метлу на землю, закатал рукава рубашки и бросился на Рона. — Попался, Уизли! — он навалился на парня всем телом, но частые кукурузные стебли не дали гриффиндорцу упасть. Рон вскрикнул от неожиданности и испуга, развернулся и откинул Драко от себя. Рассмотрев наконец того, кто на него так бесцеремонно напал, гриффиндорец перевел дух. — Ты больной, Малфой? У меня чуть сердце не выпрыгнуло! — он швырнул в Драко каком-то предметом. Парень увернулся, небольшая штуковина ударилась о кукурузный стебель, грохнулась на землю и испустила неяркий луч света, который тут же погас. Слизеринец пнул ее носком ботинка. — Что это? — Фонарик, — буркнул Рон и, сделав шаг вперед, протянул руку за фонарем. — Акцио фонарик! — выпалил Драко и фонарь ускользнул из-под самых пальцев гриффиндорца, юркнув в ладонь Малфоя. Уизли выпрямился, уперев руки в бока и выжидающе уставился на парня. Тот, казалось, не замечал его возмущения, разглядывая фонарь. — Так значит это им ты мне светил? А я уж решил, что ты за лето забыл, как пользуются палочкой, — губы Драко растянулись в сладкой улыбке и он протянул фонарь Рону на вытянутой ладони. — Моя палочка осталась кормить термитов в Румынии, — он рывком схватил фонарик с ладони Малфоя и запихал за пояс брюк. — Моя тоже… Упс, что же это? — слизеринец покрутил перед лицом Рона новенькой блестящей палочкой, ловко перебирая пальцами. — Ах, да, я понимаю, у тебя не было времени добраться до лавки Олливандера. Нужно переобниматься со всеми друзьями, родными и рассказать каждому о тяготах походной жизни. Это сложно… — он похлопал волшебника по плечу. Как-то неловко вышло, словно только что Драко упрекнул гриффиндорца в своем беспросветном одиночестве. Не с этих слов он хотел завести разговор. — Не в этом дело, просто… — Рон хотел сказать, что если у него к учебному году появится хоть какая-то палочка, самая убитая, погрызенная всеми на свете садовыми гномами — это будет настоящим чудом при их семейном бюджете, но ехидная улыбочка Малфоя заставила его передумать. — Говори зачем ты позвал меня, и я пойду обниматься со всеми дальше, — грубо отозвался он. — Ты что, обиделся, Ронни? Я же не хотел… — Драко попытался положить ладонь на его плечо, но Рон отбил ее резким движением. — Ты не рад меня видеть? — Драко мысленно проклинал себя, что с самого начала завел беседу не в то русло, но гордость заставляла его ждать реакции Уизли, хоть легкого намека на то, что Рон так же рад встрече, как он сам. — С чего бы мне радоваться? — гриффиндорц отвел взгляд. — Разве ты не скучал по нам? — Нет никаких нас и быть не может. — Тогда почему ты пришел? Ты можешь врать себе, Уизли, но не пытайся обмануть меня, ты пришел, потому что хотел меня увидеть, — он обеими руками вцепился в рукава футболки Рона и притянул его к себе. Гриффиндорец молчал. Он медленно повернул голову и посмотрел Малфою в глаза. У слизеринца от этого взгляда закружилась голова. — Хотел. Чтобы поставить точку. Там, в лугах ты заставил меня верить в то, чего нет. Но конец нашей походной истории расставил все по местам, — он сглотнул. — Рон, я как раз собирался рассказать тебе о том кольце, хочу, чтобы ты просто меня выслушал, — нотки цинизма пропали из голоса Драко. Он на миг почувствовал себя обнаженным без толстого щита фальши. — Говори, раз пришел — я выслушаю. — То кольцо… — Я знаю, что это за кольцо, — Рон скривился от неприязни. — Да, конечно, — Драко помолчал. — Отец дал этот перстень, чтобы я отнес его в лавку Горбина. У меня не было даже в мыслях использовать его, или оставить себе. Но ты ведь знаешь сам, как сложились обстоятельства, я его просто не донес до места. И выкинуть его я не мог, отец бы убил меня, потеряй я такую вещь. Рон слушал сбивчивый рассказ слизеринца молча, не перебивая. Он действительно мог себе представить, что Люциус Малфой способен сделать, когда кто-то нарушает его планы. Даже если этот кто-то — его сын. Кажется, задумавшись, он пропустил часть рассказа. — … в итоге оно нас, можно сказать, спасло. Если бы не кольцо, эти маглы прикончили бы нас в переулке. Да и тот парень остался жив, надеюсь он получил урок на всю свою никчемную магловкую жизнь, — Драко закончил и отпустил рукава Рона. — В этом есть доля правды, — Уизли дернул плечами. — Может быть, без него мы бы сейчас здесь не стояли. — Я не хотел разочаровывать тебя, Рон. Все, что я говорил тебе там, в Румынии — это правда. Скажи, что веришь мне, скажи, что тебе не все равно, Уизли! — горло Драко подрагивало, в его голосе слышалась почти мольба. Гриффиндорец молчал, потупив взгляд в землю. — Говори, Уизли, говори! Тебе же не наплевать на все, что между нами было… — Если бы мне было плевать — я бы не пришел, — тихо проговорил Рон и пристально посмотрел в серебристо-серые глаза Драко. От слов парня по всему телу Малфоя разлилось тепло, они словно окрылили его, отметая в сторону все сомнения и страхи. Драко сгреб его в охапку, прижал к мощным кукурузным стеблям и впился губами в его прохладную, влажную от тумана шею. Он целовал ее самозабвенно, пока в легких не кончился воздух, и в глазах не начало темнеть. Он почувствовал, как прохладные длинные пальцы Рона пробираются под его рубашку, наспех выдергивая ее из-под ремня, как впиваются в его напряженную спину и прижимают к разгоряченному телу. Рон изогнул шею, отстраняя от нее губы Малфоя, и тут же поймал их своими губами. Он чувствовал, как земля с каждой секундой уходит из-под его ног, ему казалось, что вместе с ночным туманом развеется и образ Драко, отчего он все крепче прижимал его к себе. Чувствовал, как заходятся в бешеном танце их сердца так близко бьющиеся сейчас, разделяемые лишь тонким барьером из хрупких ребер и кожи. В этот миг он готов был переступить через себя, забыть о том злосчастном случае, готов был поверить в каждое слово Драко, поверить в то, что больше их зыбкой связи ничто на свете не угрожает. И он верил, захлебываясь в лавине обрушившихся на него горячих поцелуев.       Солнце уже взошло, под его яркими рассветными лучами туман стал медленно таять, все дальше и дальше расширяя границы обзора. Иллюзия крошечного уютного уголка постепенно исчезла, ребята оказались посреди огромного поля с сотнями рядов стройной зеленой кукурузы. Рон сполз спиной по влажным стеблям, усевшись на землю. Драко сидел сверху, запустив пальцы в копну рыжих волос и медленно покусывая чуть колючий подбородок и губы гриффиндорца. Руки Рона все так же блуждали под рубашкой парня, пробегая пальцами по ребрам и рождая волны мелких мурашек, пробегающих до самого затылка. Уизли притянул слизеринца к себе и зарылся лицом в ворот его рубашки, уткнувшись носом в шею. — Кто-то может нас заметить… — прошептал он, касаясь губами ключицы Драко. — Да, надо прощаться… Мы ведь увидимся снова? — Конечно, — Рон еще сильнее стиснул Малфоя в объятьях. — Только не знаю, как я смогу объяснить Гарри свое частое отсутствие по ночам. Не хотелось бы, чтобы он что-то заподозрил. — Уверен, есть какой-то вариант… — Драко задумался. — Вы идете на Чемпионат мира по Квиддичу? — Идем, отцу дали отличные билеты в Министерстве. — Значит встретимся там, в этой неразберихе никому не будет дела до нас. Рон кивнул, проведя носом по шее слизеринца. Драко прикрыл глаза от удовольствия, потом переборол себя и поднялся на ноги. Он подал руку волшебнику, тот поднялся следом. Они вместе дошли до метлы Малфоя, он взобрался на нее и завис в воздухе. — Надеюсь метла-то у тебя есть, Уизли? — Есть, — улыбнулся Рон. — К счастью в Румынии она не побывала, — он взялся рукой за древко метлы слизеринца, словно не желая его отпускать. — Отлично, на чемпионат бери с собой палочку, может пригодиться. — Если б это зависело от меня, — Уизли невесело вздохнул и отпустил метлу. Драко помахал ему и взмыл ввысь. Проводив его взглядом, Рон медленно зашагал вдоль стеблей кукурузы к своей старенькой разбитой метле.