поворот судьбы / a stroke of fate

Хонджун не ненавидит быть на отдыхе. Есть что-то такое умиротворяющее в бездельничестве на балконе, в веющем себе пассате с небольшими нотками соли, в фоновом шуме волн океана. Но ему все-таки не нравится быть на чужеземном острове без и намека на компьютер. Эти виды могли бы послужить большим вдохновением, чтобы написать и сотворить что-то новое, но просто вот так сидеть и ничего не делать – вот это беспокоит Хонджуна. Очень беспокоит. И идея Юнхо о массаже звучит вдруг весьма заманчивой. По крайней мере, это отвлечет его от того факта, что он не может работать или вообще делать что-то полезное, а только разгильдяйничать под солнцем и пить ананасовую пина-коладу днями напролет вплоть до заката (бедняжка Хонджун). Так что он пишет Юнхо, чтобы договориться о сеансе. От: Щеночек Вперед и только вперед! Рад слышать, что ты пытаешься насладиться отпуском :Р Я запишу тебя к лучшему массажисту, что здесь есть. Хонджун вздыхает и плюхается на кровать; быть может, это послужит помощью. Может, хорошенький массаж отвлечет его от того, что осталась еще неделя без даже взгляда на компьютер. По крайней мере, на это надеется Юнхо. А Хонджуну остается надеяться на его правоту. Новый день начался с вкуснейших блинов с тропическими фруктами поверх и вида на берег и бесконечные мимозы. Уже почти восемь утра (островная жизнь заставляет ложиться и вставать рано, что неслыханно для него), дети пока еще толком не проснулись, так что на курорте тихо. И только когда Хонджун ставит подпись на чеке, он получает сигнал к отступлению в виде эха ранних криков и смеха в стороне пляжа. Он покупает парочку новых вещиц в сувенирном магазине – новый наряд и ароматические лосьоны, которые он опробует позже. У него есть пара часов до назначенного сеанса; Хонджун решает подождать на балконе, смотря на разбивающиеся о песчаный берег волны океана. Может, это из-за гудящего в его организме алкоголя, или осознания того, что он столько проспал ночью, сколько за весь год не мог, а может, он просто взволнован из-за массажа. Как бы то ни было, кажется, будто часы проходят как считанные минуты, и его телефон сердито жужжит на стеклянном столике. — Хен, твой прием через десять минут. Ты уже вышел? — Да, мам, — простонал Хонджун, прижимая телефон к уху и параллельно надевая узкие черные джинсы и новую рубашку с тропическим принтом, которую приобрел в сувенирном магазине. – Мне не нужно далеко идти. Это здесь, в отеле. — Насладись этим, прошу, — улыбка Юнхо была слышна даже сквозь телефон. — Позвонишь, когда закончите? Я отправлю тебе ужин в номер. — Ладно, ладно, — Хонджун прощается с ним и бросает трубку, кладя телефон в задний карман. Он обязательно проверяет, положил ли ключ от своей комнаты в другой карман, прежде чем спуститься вниз. Курорт и так был прекрасен изнутри и снаружи, но, войдя в спа-салон, ощущение, будто ступаешь в иной мир. Звуки вне здания исчезают, как только закрываются двери, заменяясь безмятежной музыкой и медленно журчащим водопадом в одном из концов комнаты. Хонджуна незамедлительно встречают, предлагая тарелку с печеньем и стакан ананасовой воды, и проводят к стойке, где уже спрашивают его имя. Тон персонала, кажется, сменяется на еще более вежливый, когда те понимают, что он VIP; они быстренько проводят его в отдельную от других терпеливо ожидающих гостей зону ожидания. — Пока отдохните здесь, сэр. После обеда другой консультант отведет вас, — сказала одна из сотрудниц и ушла, оставляя его одного. Эта комнатка была поменьше главного вестибюля, но было тут все также совершенно спокойно. Хонджун даже не заметил, как печенье испарилось, а ананасовая вода так освежила, что, снова подняв стакан, тот обнаружил, что он уже пуст. И снова Юнхо превзошел себя. Вскоре на противоположной стороне зала появляется другая работница и отводит его в комнатку, похожую на номер в гостинице. Хоть она и не такая большая, как его собственная в отеле (он все-таки мог похвастаться большой двуспальной кроватью), тут был массажный стол, стоящий напротив стеклянных окон с прекрасным видом на пляж, и еще одна маленькая дверца сбоку. — Можете потратить здесь столько времени, сколько хотите, — сказала она с теплой улыбкой. — Как только будете готовы, нажмите на эту кнопку, и ваш массажист прибудет. — С-спасибо, — он вежливо поклонился и она ушла. Он не слишком волнуется о том, что тут все англоговорящие: это же просто массаж, много разговоров не будет. Хонджун немного осматривается, обнаруживая, что та маленькая дверь ведет в громадную ванную комнату: большая душевая кабина, огромная ванна, все покрыто мрамором, почти каждый дюйм, а также золотой отделкой. Ванна уже была наполнена теплой водой с лепестками роз, легкий пар клубился на поверхности. В воде, должно быть, были какие-то эфирные масла, так как запах пресыщал всю комнату, так и приглашая войти. Поскольку он за все это заплатил, он хочет насладиться каждым мгновением. Пока вода еще не остыла, он раздевается и заходит с глубоким облегченным вздохом. Эта вода, видимо, волшебная, раз может заставить всю его боль и мучения испариться. А ведь он даже еще массаж не получил. Хонджун теряет счет времени, которое он проводит в ванне, его пальцы рук и ног становятся немного сморщенными, и он понимает, что достаточно. Он вытирается мягкими полотенцами и обнаруживает такой же пушистый халат, надев его без колебаний. На нем была бирка, на которой говорилось, что он может оставить его себе и это добавится в плату за сеанс. Готово. Он гордится собой за такую полезную покупку; он обязательно наденет его, как только вернется домой, и практически жить в нем будет. Наконец, он возвращается обратно в комнату. Хонджун нажимает на кнопку, просигналив о том, что он готов, и плюхается на королевских размеров кровать, пока не прибудет его массажист. Прошло где-то минут пятнадцать, прежде чем Хонджун услышал звук открывающейся раздвижной двери, и перед ним появился высокий темноволосый мужчина. — Здравствуйте, Хонджун, — он обратился к нему на корейском, удивляя Хонджуна тем, что хоть кто-то на этом острове, помимо Юнхо, может поговорить с ним. — Меня зовут Сонхва, сегодня я буду лечить вас. Хонджун в изумлении, частично оттого, что этот Сонхва так, мягко говоря, привлекателен. — Очень п-приятно. Спасибо, — он встает слегка неуклюже, ожидая указаний от Сонхва. — Если вы готовы, можете раздеваться и ложиться на стол, — сказал тот с согревающей улыбкой. – Мне нужно немного времени, чтобы подготовиться, так что, не торопитесь, пожалуйста. Хонджун на секунду ощущает себя неловко раздеваться перед незнакомцем. Но он здесь вообще-то для того, чтобы он растирал его голое тело… Нет уже ничего более странного, чем это. Поэтому, когда массажист отводит взгляд, Хонджун аккуратно кладет халат на кровать и запрыгивает на массажный стол так аккуратно и грациозно, насколько способен. На столе сложено маленькое полотенце, он тянется назад, чтобы им прикрыть свой голый зад. Вскоре он наконец успокаивается, поворачивает лицо в сторону и подпирает подбородок руками. Не проходит много времени, и Сонхва снова говорит. — Хорошо, Хонджун, — сказал он спокойно, мягким тоном, который Ким точно никогда не забудет, — мне передали, что у вас нет аллергии на орехи и лаванду, верно? — Д-да. — Отлично, – Хонджун слышит, как Пак потирает руки, — я нанесу на ваше тело смесь ореха лумбанга и лавандового масла. Если есть какие-то неудобства, пожалуйста, предупредите меня, – и после еще одного согласия клиента, Сонхва приступает к работе. Хонджун не может вспомнить, когда он в последний раз получал настолько хороший массаж. Сонхва очень заботлив не только к напряженным плечам и спине, но и рукам и ногам. Он будто осторожно развязывает все туго завязанные узлы, растягивая мышцы до их полного расслабления. Это так приятно. Особенно когда массажист нежно потирает каждый из его пальцев, обеспечивая то облегчение, которое Ким и не думал когда-то достичь. Его спина почти вытягивается с каждым прикосновением к коже, и тихие звуки удовольствия почти слетают с его губ. Он будто теряется в этом; кажется, нет конца бережным ударам Сонхва. Даже его кончики пальцев получают внимание, заставляя того немного хихикать. Но он так потерялся в этом жарком гудении кожи, в умиротворяющих ароматах масел, в нежных и опытных руках Сонхва и в слабом звуке капающей воды вдалеке, что едва помнил, где находится. Сонхва просит его перевернуться на спину, что оцепененный Хонджун и делает. Полотенце пока прикрывает его пах, но между ног пробегает небольшой холодок, заставляющий того немного вздрогнуть. — Ты творишь чудеса, — сказал мягко Хонджун. Сонхва издает маленький смешок, соглашаясь. — Я заметил, — руки Сонхва простираются еще больше по рукам и ногам, массируя даже напряженную грудь своего клиента. Но почти сразу же после этого останавливается. — Хонджун. Если хотите, я могу помочь вам с вашим… возбуждением? Хонджун едва-едва осознает, что спрашивает Сонхва. — Моим… что? — Пожалуйста, не стесняйтесь. Такая… реакция – нормальное явление, я помогал с этим многим клиентам в прошлом с их разрешения, — его тон и подбор слов заставили Хонджуна широко раскрыть глаза и понять, что сквозь полотенце, прикрывающее его пах, можно было разглядеть весьма заметную эрекцию. — Я буду более чем рад помочь. Несмотря на слова Сонхва, Хонджун только и чувствует смущение. Его лицо, кажется, горит, руки слегка дрожат, но что более важно, он все больше осознавал, что его бедра теплые, а член отчаянно нуждается в чем-угодно, но только не в махровом полотенце. Он посмотрел в глаза Сонхва(какая же это была ошибка) и вяло и неуверенно кивнул массажисту. — Как пожелаете, — Сонхва улыбнулся шире, неизвестно почему, и выливает еще немного масла на руки и потирает их друг о друга. — Можете не волноваться о каких-либо звуках, VIP-комнаты звуконепроницаемые, – он успокаивающе похлопывает Хонджуна по руке,— просто расслабьтесь и наслаждайтесь. Ким не мог поверить, на что он согласился. Пак поднимает полотенце, заставляя клиента вздрогнуть, когда холодный воздух встречает его ноющий член. Руки Сонхва начинают двигаться вдоль внутренней стороны чужих бедер, одно из которых второй приподнял, чтобы приосвободить стояк. То же самое он делает с другим бедром, затем прижимая обе ноги к столу. Сонхва касается ствола Хонджуна и у того звезды перед глазами. Он использует обе руки, поглаживая член, скользя особыми движениями по его текучим яичкам. Хонджун изо всех сил старается не шевелить ногами, однако стоны становятся уже не такими тихими. Его рука устремляется ко рту в попытках заглушить себя, но сдерживаться все еще очень тяжело. Здесь определенно есть разница, когда человек, дрочащий ему, так профессионален. Хонджун уверен, что никто ранее не прикасался к нему таким образом, заставляя все его тело рокотать от абсолютного блаженства. Сонхва чередует поглаживания то по члену, то по верхней стороне бедер, иногда даже опускаясь ниже яиц, отчего заставляя Хонджуна прикрикивать. Может ли Сонхва сказать, что Хонджуну нравится играться со своей задницей, просто посмотрев на него? Как бы то ни было, Сонхва не останавливается, уж тем более когда стоны Хонджуна становятся отчаянными и хриплыми. Массажист продолжает поглаживать его член одной рукой, в то время как другая скользит между ягодицами, пытаясь дотянуться как можно дальше, касаясь совсем легко. Невероятные ощущения. Немного спустя, Хонджун кончает, кусая свое запястье, чтобы приглушить вскрик. Он выгибается в спине над столом, бедра трясутся; руки Сонхва и он сам в грязном беспорядке. Но массажист, несмотря на это, просто поглаживает того, говоря что-то ободряющее, но Хонджун уже не слышит слов сквозь белый шум, звенящий в ушах. Хонджун не припоминает, когда в последний раз так бурно кончал. Руки Сонхва оставляют его тело слишком быстро: сразу после того, как он кончил, настолько сильно, насколько мог. — Надеюсь, вы удовлетворены моими сегодняшними услугами, — говорит Сонхва с чем-то вроде самодовольства в тоне. Он хватает полотенце, чтобы вытереть бардак с живота и бедер Хонджуна, а также со своих рук. — Вы можете остаться здесь на сколько захотите. Я бы посоветовал вам принимать душ минут через пятнадцать, когда масло впитается в кожу. Хонджун приходит в чувства, его веки слабо открываются, он слегка кивает мужчине. — С-спасибо. — Рад, что вам понравилось, — Сонхва вновь одарил его самоуверенной улыбкой. – Узлы в вашей спине довольно сильно сплетены… Ходите на массаж почаще, пожалуйста. — Я… п-понял… — Хонджун хило улыбнулся. Ему удается сесть прямо, вопреки той совершенной блаженности в нем на тот момент; хоть Сонхва и просто подрочил ему, он ощущает себя оттраханным до предела. – Я привык уже сутулиться ежедневно. — Я заметил, — Сонхва промывает руки и возвращается, — вы казались… весьма сдержанным, — осторожно добавил он, залезая в карман штанов и протягивая клиенту визитку. – Я также наношу визиты в номера. Хонджун берет карточку, не сводя заинтересованного взгляда с массажиста. — Визиты? Сонхва кивает с небольшим поклоном. — Вы можете позвонить по указанному номеру и запросить мои услуги в ваш номер… если желаете. В его груди все сжимается от восторга. — Наверное, я… приму ваше предложение. — Искренне надеюсь, — тихо сказал Сонхва, вежливо поклонившись и оставляя Хонджуна наедине со своими мыслями. Хонджун просидел больше пятнадцати минут, гадая, правильно ли он понял слова Сонхва… гадая, будет ли этот отпуск действительно стоить того. Следующим утром Юнхо заказывает завтрак Хонджуну в постель. Подносы с французскими тостами, свежими фруктами и мясным ассорти разбросаны по кровати, запахи будят его. — Хочешь, чтобы у меня был кариес? Здесь… так много сахара. Юнхо хихикает. — Ну, ты же в отпуске, так что иногда есть сладости на завтрак не вредно. Хонджун настороженно щурит глаза. — Что-то тут не так. — Это лучше, чем чачка пипсов или вообще ничего, хен, — Юнхо хмурится, хватая в руки бутылку шампанского. – Будешь? — Что-то рано, — прыскает Хонджун. – Ты просто ищешь повод, чтобы выпить до обеда. Небольшая хитрая улыбка мелькает на губах Юнхо, вынимающего пробку из бутылки. — Я тоже на отдыхе, — рассудил тот, наливая себе стаканчик и откладывая бутылку в сторону. – Что же Хонджун будет делать сегодня? Хонджун пронзает клубнику вилкой и кладет фрукт в рот. Его мысленная жвачка жевалась ровно так же тщательно, как еда во рту; он решительно не знал, что бы поделать. — Пока не знаю. Спроси меня об этом через час. — Ха, ну хорошо, — Юнхо улыбнулся между глотками своего напитка. – Как прошел массаж? Паника вспыхивает в Хонджуне, и, прежде чем снова продолжить жевать и глотать, замирает посередине укуса. — О-отлично. А чего ты спрашиваешь? — Да просто… — Юнхо сверлит любопытным взглядом Хонджуна. — Что-то случилось? Хонджун чуть не поперхнулся. — Да. Мне сделали массаж, — вместо шампанского он тянется за своим апельсиновым соком и осушает почти весь стакан. – Очень хороший. — Хмм, — пробурчал Юнхо, постукивая по своему подбородку, — у нас есть еще три дня. Мне записать тебя на еще один? — Н-нет, я уже в полном порядке. Он действительно сотворил… чудеса со мной, — Хонджун потянулся за полоской бекона, надеясь, что Юнхо закроет эту тему. – Что еще можно сделать тут, чего я еще не делал? Юнхо достает телефон и просматривает недельный распорядок, запланированный им на тот случай, если Хонджун захочет покинуть пределы своих безопасных четырех стен комнаты. — Ты можешь погрузиться в подводное плавание поблизости, или я могу арендовать машину и мы поедем на ананасовые плантации… — он все прокручивает дальше, тихо что-то мыча между вариантами. — Можем дойти пешком до торгового центра… купим какие-нибудь сувениры или еще что-нибудь. Хонджун обдумывает предложенные варианты, заканчивая очень сладкий и липкий, но сытный завтрак. К такому он не привык… Это отпуск раскрывает в Хонджуне его новое слабое местечко, о котором тот даже не думал. — Есть идея. — Говори, — произносит Юнхо, складывая все тарелки на один поднос. — Купи солнцезащитный крем и отвези меня на пляж, я позагораю. Юнхо вздыхает. — Полагаю, это значит, что мне придется ограничиться только одним бокалом шампанского, — он дуется, но угождает желаниям Хонджуна. Это меньшее, что он может сделать, чтобы Хонджун наслаждался своим отпуском и дальше. – Если спустишься быстрее меня, напиши, где ты. — Я, наверное, посплю сначала, — Хонджун вздыхает, откидываясь на подушки, пока Юнхо убирает весь беспорядок. Слабый шум океанских волн сладко убаюкивают его, — а потом вздремну на пляже. — Я… — Юнхо открывает рот и тут же закрывает. Ему кажется, что сейчас у хена наилучшая возможность получить то количество сна, которое он когда-либо еще сможет. — Приятного сна, Ваше Величество. Хонджун тихо смеется и отмахивается от него, прижимаясь щекой к одной из подушек, позволяя утренней боли исчезнуть. Наступает ночь, на протяжении которой Хонджун остается в своей комнате в одиночестве. Он ощущает… беспокойство. Он не знает точно из-за чего: может, из-за Юнхо, потиравшего его спину солнцезащитным кремом, то ли массаж такое прочное впечатление на нем оставил, однако у Хонджуна явно есть тяга к человеческим прикосновениям. Он не помнит, когда в последний раз испытывал нечто такое, если вообще испытывал. Возможно, из-за того, что Хонджун так долго воздерживался от прикосновений к себе, в нем пробудилось что-то, что выросло раз в десять от одного только присутствия очень привлекательного мужчины, так внезапно удовлетворяющего его потребности. Ему стыдно произносить такое вслух, не говоря уже о том, чтобы вообще обдумывать это в своей голове. Весь вечер был наполнен провальными попытками подрочить, оттрахать себя пальцами и даже сношаться с простыней. — Стыдоба, - шипит Хонджун, дабы никто не услышал. Он в отчаянии. И он тянется за телефоном и футляром, в который засунул визитку. На этот раз он некоторое время осматривает ее, замечая золотую фольгу, на которой было написано название спа и курорта, а также имя Сонхва, напечатанное на английском и корейском языках. Он переворачивает карточку и замечает номер телефона, написанный ручкой. Он снова проверяет лицевую сторону, замечая действительный номер курорта, но… — Когда он успел записать свой номер? – завывает Хонджун, но все-таки вбивает аккуратно записанный номер в свой телефон и решает, что сообщение – отличное начало. Кому: Массажист Сонхва Уже слишком поздно для визитов в номер? Проходит пять минут и Хонджун гадает, дали ли ему фальшивый номер или уже и правда поздно. Эти пять минут мучительны, голова Хонджуна гудит от волнения. Но спустя время, его телефон ответно звонит. От: Массажист Сонхва Нет, вы написали как раз вовремя. Хотите, чтобы я прибыл как можно скорее? Кому: Массажист Сонхва Да, если можно. Я был бы… очень признателен. От: Массажист Сонхва Вы не могли бы дать номер вашей комнаты? Прибуду менее, чем через десять минут. — Десять минут, — громко произнес Хонджун, и вдруг время начинает казаться мгновением ока. Он пишет ответ как-то без задней мысли. Кому: Массажист Сонхва 1110. Вы вообще поняли, кто я? Как вы догадываетесь, какой клиент вам пишет? Проходит чуть больше времени перед ответом Сонхва. От: Массажист Сонхва Я дал свой номер только вам, Ким Хонджун. Прочитав сообщение, Хонджун откидывается на кровать; почему его сердце так сильно колотится? «Ну, — думает про себя тот, — наверное, потому, что я давно уже не трахался.» И тут в его голове мелькает еще мысль: Сонхва просто сделает ему массаж и уйдет что ли? Стук в дверь побуждает Хонджуна вскочить с кровати, привести в порядок простыни и себя самого, прежде чем впустить гостя. Хонджун не заставляет Сонхва долго ждать. Он заглядывает в глазок, удостоверяясь, что за дверью точно тот, кого он узнает, и затем приоткрывает дверь. Он все в том же спа-халате, только что выстиранном. А вот Сонхва напялил обтягивающие черные джинсы и подходящую свободную полосатую футболку, наполовину заправленную в штаны. Он выглядит совершенно по-иному, не в своей спа-униформе, его волосы немного растрепаны и не ухожены, но так, что член Хонджуна дергается от одной мысли схватиться за эти мягкие темные– — Все в порядке? — спрашивает Сонхва, определенно обеспокоенный. — У вас такое лицо... совсем раскраснелось. — Все нормально, — говорит Хонджун и уже собирается отойти в сторону, чтобы впустить того, но тут же пальцем его останавливает. — Стой, — он собирается с мыслями и осторожно встречается взглядом с Сонхва,— сначала ответь на вопрос. — Спрашивайте, — Сонхва тихонько хихикает. Хонджун уставился на него, пытаясь понять реакцию Сонхва. — Кто ты сейчас? — Сонхва непонимающе глядит на него. — Я имею в виду... — Хонджун пробует еще раз, — когда ты переступишь порог... ты войдешь как работник? Или... ночной гость? Сонхва внимательно оглядывает его, пытаясь все-таки определиться. Он опирается на дверной косяк, медленно наклоняясь в пространство Хонджуна. — Это зависит от вас, Ким Хонджун, — он говорит тихим, глубоким голосом, чуть ли не шепотом. — Кем ты хочешь, чтобы я был? Теперь, когда все зависит от Хонджуна, слова застревают в горле. От тона голоса Сонхва и того, как тот подбирает слова, бегут мурашки по спине. Если он не ошибся, послышался легкий акцент из чужих уст. Его ноги резко становятся желейными. — Если... ты хотел бы... — он откашливается, так как его голос скрипит. — Ты хочешь остаться? Сонхва ничего не отвечает несколько секунд; просто смотрит. Хонджуну нравится считать, что он достаточно уверенный в себе человек, но под отупляющим взглядом Сонхва он ощущает себя таким крошечным и уязвимым, что хочется просто расплавиться в лужицу, только бы не чувствовать огонь из глаз этого высокого парня. — Это... зависит. — От чего? — с придыханием спрашивает Хонджун, его голос с каждым словом все слабее. Сонхва протягивает руку к поясу халата Хонджуна, но не дергает; они все еще в дверном проеме, и угроза того, что кто-то пройдет мимо, высока. — Зависит от того, смогу ли я попробовать то, что ты прячешь под этим. Хонджун практически падает на колени, но все же опирается на дверной косяк, чтобы удерживаться. Понимая, что Сонхва хочет Кима так же сильно, как и он его, он отходит к стене поближе, пропуская Пака и закрывая дверь. Как бы сильно Сонхва не хотел прижать другого к двери и опробовать каждый уголок во рту Хонджуна, он понимает, что стены здесь, в отличие от спа, тонкие. — И часто ты... — спрашивает Хонджун, все еще прижимаясь к стене у двери, — делаешь такие визиты? — Визиты в номер? Конечно, — Сонхва идет к центру гостиной и затем оборачивается к Хонджуну, — но... как работник. Хонджун собирается с силами и идет за ним. — Ты всегда даешь свой личный номер? Сонхва ведет их наружу, где опирается на перила, и Хонджун делает то же самое. — Нет. Шум разбивающихся волн и сладкий аромат морского бриза ласково поглаживают щеки Хонджуна. Он закрывает глаза, позволяя природным звукам где-то снизу взять верх над его чувствами. — Ты когда-нибудь... выходил за рамки того, что ты делаешь сейчас для меня? — Если ты спрашиваешь, давал ли я номер какому-нибудь миленькому мальчику и потом уходил к нему в номер на всю ночь, не задавая никаких вопросов, что явно не предполагает моя работа... то ответ – нет, — Хонджун снова открывает глаза, Сонхва смотрит на него, лунный свет отражается в его очах. — И если хочешь знать, не пытаюсь ли я соблазнить тебя ради денег: я бы уже давно так сделал, если бы хотел. Хонджун подавляет смех. — Я не собирался спрашивать такое. — Я получаю отличные чаевые. Мне не нужен сладкий папочка, — Сонхва хитро ухмыляется. — А что насчет миленького мальчика, готового раздеться, лечь на кровать и позволить делать с собой все, что только захочешь? — Хонджун понятия не имеет, что заставляет его говорить такие дерзкие вещи. — Зависит от того, — Сонхва снова вторгается в пространство Хонджуна, и младший прислоняется спиной к перилам, пока Сонхва упирается руками по обе стороны, — разрешит ли этот миленький мальчик сначала поцеловать его? Хонджун про себя благодарит стойкие перила за то, что удерживают его в прямом положении; никто никогда не говорил с ним таким соблазнительным тоном. Это Хонджун такой слабый или Сонхва просто очень хорошо подбирает слова? Возможно, и то, и то. — Зависит от того, — Хонджун пытается отыграться, — так ли хороши твои губы, как руки. — И тебе не хочется узнать? — спрашивает Сонхва, наклоняясь так, что их носы почти соприкасаются. Хонджун инстинктивно тянется к плечам Сонхва, мягко хватаясь за них для устойчивости. Он не уверен, смотрит ли в глаза Сонхва или на его губы, настолько близкие, что он мог бы попробовать их, но все же недостаточно. — Твои губы такие же сладкие, как и твоя сперма? — Они гораздо слаще, поверь, — быстро отвечает Хонджун и затем на него обрушилось осознание ситуации. — Ты слизал мою сперму? Щеки Сонхва слегка покрылись розоватым оттенком. — Я не смог устоять... Твои стоны были такими сладкими. Мне приходилось сопротивляться каждому побуждению заняться с тобой любовью прямо на том столе. — Не стоило, — говорит Хонджун, притягивая к себе Сонхва настолько близко, насколько мог, не соприкасаясь при этом губами, — я бы тебе позволил. — Тогда позволь мне сейчас. Чтобы загладить мою вину, — Сонхва утыкается носом в щеку Кима, обдавая того горячим дыханием. — Ведь теперь... у меня целая ночь, чтобы показать, как сильно я хотел тебя. Хонджун тихо всхлипнул, он прикрыл свои дрожащие веки, пока нос Пака чуть коснулся его кожи, желая опробовать, однако проявляя целомудрие. — П-потрогай меня, — умоляет младший и практически сию же секунду Сонхва развязывает пояс, удерживающий халат, обнажая частички его кожи теплому ночному воздуху. Благо, из-за ночного островного воздуха Хонджуна не знобит. — Позволь мне поцеловать тебя, — Сонхва тоже умоляет, его руки тянутся к чужим бедрам и немного массируют кожу, — я хочу поцеловать тебя. — П-прошу, — Хонджун сдерживает стоны, понимая, что, несмотря на стены по обе стороны балкона, соседи могут услышать, — поцелуй меня. И когда губы Сонхва, наконец, касаются его собственных, ноги Хонджуна отказывают. Но старший удерживает его, стараясь не дать упасть другому. Вместо того, чтобы окунуться в бассейн прикосновений Сонхва, тот медленно втягивает Кима в настоящее блаженство, каждый дюйм его кожи постепенно загорается ощущением, которое могут усмирить только губы и руки Сонхва. Сонхва целует так, будто впервые пробует сладость. Сначала он осторожен, встречаясь с губами Хонджуна, его собственные почти дрожат, но затем уже не могут противостоять сладким ощущениям, посылающие приятные мурашки по спине. Его губы двигаются неторопливо, расчетливо, захватывая чужие между своими. Каждый вздох, срывающийся с губ Хонджуна, только стимулирует того целовать все более жадно. Хонджун не привык к постепенности в поцелуях; его партнеры всегда хотели побыстрее всадить свой язык или член ему в горло, иногда даже пропуская банальные прелюдии, просто сгибая его и обнажая зад. А Сонхва не торопится, наслаждаясь каждым поцелуем, пока не почувствует, что выжег в своей памяти ощущение губ Хонджуна на его собственных. Сонхва со своей постепенностью не перебарщивает, жестоко не затягивает. Он склоняет голову в сторону, лаская бедра Хонджуна, тем самым упрашивая приоткрыть эти нежные уста. И Хонджун слушается, Сонхва скрепляет их полуоткрытые губы, тихо постанывая в рот парня. Хонджун не спеша откидывает голову назад, подрагивая, пока язык Сонхва подло вылизывает его рот. Он проскальзывает по чужому языку, заставляя того мягко пританцовывать, и ни одного не волнует, какой беспорядок они творят. Сонхва нужно немного времени, убеждаясь в том, что полностью отметил каждую впадинку рта Хонджуна, после чего он отстраняется, давая дышать им обоим. Хонджун глубоко вздыхает, слизывая с уголков губ всю слюну, до которой мог дотянуться. — Б-блять, — он тихонько матерится. — Ты такой сладкий, — усмехается Сонхва, наклоняясь, чтобы облизнуть губы Хонджуна, — мне кажется, я схожу с ума. — М-м, — соглашается Хонджун, тихо похныкивая из-за ласкающего его нагие бедра Сонхва. — Я не могу— он резко вбирает воздух, — п-пошли внутрь. Кажется, скоро ты заставишь меня кричать. Сонхва лишь смеется. — Я сделаю все возможное, чтобы услышать тебя, — это обещание вынуждает Хонджуна податься вперед к старшему, позволяя тому унести его обратно в помещение, где хотя бы стены отделяют их от остального мира. Как только Хонджун чувствует за своими коленями легкий толчок кровати, он сразу же залезает на нее. Его халат все еще на нем, однако теперь он не завязан, поэтому, когда он ложится на спину, он прикрывает лишь половину торса. Все, от обнаженного бедра до самого плеча, может лицезреть Сонхва. — Впечатляет, — Сонхва тихо стонет, стоя на краю, наслаждаясь зрелищем. Он неторопливо стягивает футболку через голову, обнажая гладкую, загорелую кожу; Хонджун хочет задохнуться в ней. — Ты выглядишь еще лучше, чем вчера. — И часто ты хвалишь своих клиентов? — Хонджун позволяет своей руке скользнуть под халат, поглаживая свой уже твердый член. — Ты говоришь им, какие они красивые? — Только тебе, — Сонхва расстегивает пуговицы на джинсах, снимая их. Даже через боксеры Хонджун видит, насколько тверд (и весьма толст) член Сонхва. — Только ты этого заслуживаешь. Тихий стон слетел с губ Хонджуна, его тело становилось теплее от похвалы парня. Только Сонхва хотел присоединиться к нему и залезть на кровать, тот останавливает его. — П-подожди, — он кусает губу, — я хочу увидеть его. Сонхва усмехнулся. — Ты сможешь не только взглянуть, — тем не менее он слушается, медленно, практически мучительно снимая свои трусы, пока его член не освобождается, изгибаясь к животу. Хонджун стонет от такого вида, сдвигая халат в сторону и поглаживая свой член, он остается практически полностью обнаженным. — Ты, кажется, волнуешься. — Восторжен, — Хонджун чутка хихикнул, — наконец-то я буду трахаться с чем-то большим, чем пальцы. — Ты растягивал себя до того, как я пришел? — низкий рык слетает с губ Сонхва, немного удивляя этим младшего. — Д-да, — слегка смущенно признается Хонджун. — Из-за этих воспоминаний, как ты трогал меня, мне аж стало интересно, какую магию ты можешь сотворить не только с моим членом. Сонхва подползает ближе, его темный и опасный взгляд будто пожирает Хонджуна. — Ты трогал себя, думая обо мне? — спрашивает он, кладя руки по обе стороны от плеч Хонджуна, одно из колен проскальзывает меж чужих ног, раздвигая их еще шире. Хонджун ощущает, как его горло сжимается. — Да... — он смотрит в голодающие глаза Сонхва. — А что? Тешишь самолюбие? — Сонхва не отвечает, оставляя его и дальше верить в это. — Тебя заводит, что я не могу кончить, и ты – единственный, кто может удовлетворить меня? Вместо ответа Сонхва опускает голову и утыкается носом в чужую шею. Он вдыхает оставшийся сладкий запах мыла, после чего он приближается к уху младшего. — Я хочу убедить тебя, что реальность гораздо лучше твоих представлений. Старший снова целует его, поглощая каждый стон Хонджуна, вырывающийся из-за его серьезного обещания. Он тянется к нему обнять за шею, убеждаясь, что он еще не покидает Кима. Сейчас Хонджуну просто необходимо протиснуться языком меж губ старшего и пролизать там все внутри. Сонхва не сопротивляется, позволяя просящему мальчишке высасывать его язык сколько тому хочется. И когда он отстраняется, улыбка сияет на его лице от проделанной работы, Сонхва тяжело дышит. — А ты опасен, — подмечает Сонхва, мягко проводя большим пальцем по своим губам. — Как и ты, — Хонджун чуть приподнимается на локтях. — У тебя есть... презерватив? — Сонхва кивает, выуживая его из-под кровати, при этом открывая маленькую бутылочку. — Что это? — Массажное масло, — отвечает Сонхва, раскрывая упаковку презерватива и после натягивая его на член. Хонджун фыркает. — Ты носил эту бутылку в кармане? — Ага, — щеки Сонхва порозовели еще сильнее, чем раньше, — я все еще хочу сделать тебе еще массаж, — признается он с мягкой улыбкой. — Это еще и смазка. — О-ох, — Хонджун глубоко вдыхает, — Ты собираешься довести меня до желейного состояния, а потом трахнуть, пока я еле могу двинуться? Сонхва усмехнулся. — А ты хотел бы? — Бля, мне это необходимо, — Хонджун хныкает, неспешно выскальзывая из своего халата и отбрасывая его в сторонку. Он наклоняется, чтобы поцеловать Сонхва, желая еще немного прочувствовать чужие жаркие губы, прижатые к его собственным. И, когда отрывается, он все еще сохраняет зрительный контакт с Сонхва как может, после чего переворачивается на живот, устраиваясь поудобнее на простынях. Сонхва, вместо того, чтобы постоять просто в сторонке, усаживается, перенося некоторую часть своего веса на заднюю часть бедер Хонджуна. Прижимая свой член между ягодицами, он наливает масла в руки. — Сегодня ты гораздо более расслабленный, — замечает тот, согревая масло меж ладонями и приступая к плечам младшего, — тебе со мной вот так спокойнее? — Просто я тебе доверяю, наверное, — он отвечает, тихо постанывая, пока Пак работает над его узлами. — Я знаю, что буду ощущать себя лапшой после этого. Сонхва мурлычет, наклоняясь к шее Кима. — Ты айдол? — Нет, — отвечает Хонджун, любопытствуя, при чем тут это, пока Сонхва не начинает оставлять засосы на его коже, разминая плечи. — О-ох, понял. — Просто это значит, что я могу покрыть всю твою кожу красивыми маленькими отметинками, — Сонхва улыбается в кожу Хонджуна, переходя к его рукам. Чужие ловкие руки скользят от плеч вниз, к рукам, находя прекрасное местечко для засоса, которое будет видеть только он. Ощущения от массажа и получения прелестных засосов заставляют Хонджуна до ноющей боли хотеть тереться о простыни или задницей о член Сонхва, но он не делает ничего из этого. Сонхва садится прямо, переставая поддразнивать другого, больше сосредотачиваясь на массаже. Его беспокоит, что, несмотря на то, что Пак уже работал над его телом вчера, он по-прежнему напряжен. — Когда ты в последний раз получал массаж до меня? — Не помню, — блаженно бормочет Хонджун, пока руки Сонхва лепят из него желе. — У меня обычно нет на это... времени. — Тебе нужно больше, — замечает Сонхва. — Ты проводишь весь день за компьютером? — Да, — Хонджун вздыхает. — Я много... работаю. Сонхва хмурится, делая паузу, чтобы промассировать бедра Кима подушечками пальцев; нежные стоны и издающий их человек под ним заставляют того вздрогнуть. Он хочет что-то сказать про состояние Кима, но не делает этого; сейчас не время и не место для такого. После этого у него может не оказаться подходящего момента. Однако он продолжает молчать. — Это... очень приятно, — тихо говорит младший. Зная, как это действует на Хонджуна, Сонхва фокусируется на нижней части спины, углубляясь по сторонам, тем самым заставляя Кима стонать. — Ты чувствителен здесь? — М-м, — Хонджун хныкает, вероятно, уже пуская слюни на подушку; он слишком потерян в прикосновениях Сонхва, чтобы обращать на такое внимание. — Отдается прямо к моему члену. Сонхва рассмеялся. — Хорошо, — он делает еще пару ударов от плеча до правой части его задницы, стараясь периодически скользить к бедрам. Младший становится все тише с каждым ударом, выполняя свое обещание стать лужей под Сонхва. — Как ты себя чувствуешь сейчас? Хонджун тихонько вздыхает. — Будто я одно целое с простынями. — Отлично, — Сонхва выливает еще больше масла себе на руки, располагая их на чужой заднице. — Твои булки согревают мой член. — Неужели? — Хонджун хихикает, слегка покачивая бедрами. — Не могу сказать, что мне это не понравилось. — А мой язык они тоже могут согреть? — спрашивает Сонхва без какого-либо колебания, отчего второй чуть не задыхается от собственного дыхания. — Сонхва, предупреждай, когда хочешь сказать что-то настолько бесстыжее таким тоном? Он лишь смеется. — Вообще-то, я серьезно. Хочу убедиться, хочешь ли ты меня все еще. Хонджун стонет. — Я все еще хочу тебя. Но если ты используешь это сатанинское отродье языка в моей заднице, я кончу еще до того, как получу твой член в себя. — Это было моим планом, — посмеивается Сонхва. — Никто еще никогда не называл мой язык... отродьем С-сатаны, — он еще больше хихикает из-за такого прозвища. Но он не обращает внимание на предупреждение Хонджуна, раздвигая его ноги шире и приподнимая так, чтобы тот оказался на его коленях. — Мне интересно, правда ли я смогу довести тебя до оргазма, даже не касаясь твоего члена. — П-подожди, — хнычет Хонджун, не в силах отодвинуться, особенно из-за отмассажированной до забвения верхней части туловища, — я кончу без прикосновений. Могу гарантировать. Сонхва смеется, проскальзывая меж коленями Кима и потирая искусными руками его задницу. — Не вижу в этом проблемы. — Сонхва, я был тверже камня еще до того, как ты пришел! Я чуть не кончил от одного твоего дьявольского языка в моем рту! — Рад быть полезен, — Пак улыбается, разминая чужие бедра и сжимая мягкие ягодицы. Хонджун запинается, пока Сонхва тискает его чувствительные бедра. — Т-ты правда хочешь, чтобы я кончил так быстро? — Хочу, — мурлычет тот, раздвигая чужие ягодицы, рассматривая розовую дергающуюся от нужды дырочку. — Хочу заставить тебя кончить столько, сколько захочешь. — Блять– — Хонджун выругивается, его бедра дрожат, член истекает на простыни. — Я сделаю это очень много раз, если ты продолжишь так обращаться со мной. Сонхва прижимается губами к каждой из ягодиц Хонджуна. — Ты заслуживаешь этого, — тихо говорит он, широко раздвигая зад, и проводит языком по дырочке Хонджуна. Крик, сорвавшийся с губ Хонджуна, опьяняет. — Как бы красиво ты не звучал, эти стены довольно тонкие, Хонджун. — Я знаю, — возмущается Ким. — Это сложно, когда ты пользуешься этим— — Языком демона, да, — Сонхва заканчивает за него, самую малость гордясь тем, что младший слабеет в его руках. — Расслабься, Джун-а, ты весь напрягся. Хонджун прикусывает подушку, пока Пак снова набрасывается на него, начиная мягкими ударами по чувствительной дырочке. Он уже в опасной близости к оргазму, младший отвечает множеством матов при каждом движении языка. — Е-еще, еще немного... — Ты хочешь еще? — дразнится Сонхва, позволяя кончику языка уткнуться в отверстие Хонджуна; его растянутая дырочка поддается при малейшем прикосновении. — Блять, ты весь такой вкусный, — он стонет, его член отрадно подергивается, Пак прикладывает немного усилий чтобы скользнуть длинным языком внутрь как можно дальше. Сонхва проходится языком по стенкам, вскрики Хонджуна, несмотря на приглушающую звук подушку, все еще громкие. Ким не совсем понимает, в какой момент, но он уже безнадежно дрожит из-за своего любовника, пробующего на вкус его зад. Рука старшего скользит по чужому торсу, замечая липкость на кончике члена. Сонхва отодвигается, заглядывая меж ног и рассматривая результат своих действий. — Вау, ты правда кончил от языка. Теперь, когда Сонхва закончил пиршество, Хонджун припадает к простыням; его бедра слишком слабы, чтобы удерживаться дальше. — Б-блять, Сонхва, я же говорил, — скулит тот, поворачивая голову в сторону, чтобы отдышаться. Сонхва радостно усмехается, ложась сверху на спину младшего и кладя подбородок на чужое плечо, он осторожно переносит вес на свои колени по обе стороны от бедер Кима. — Хотел бы я услышать твои крики без подушки, — шепчет он, привлекая чужое внимание, чтобы тот наклонил голову еще больше и Сонхва ненадолго перехватил его губы. — Я не хочу проблем, — заявляет Хонджун, когда они отстраняются друг от друга, облизывая губы с громким причмокиванием, — так же сильно, как и хочу сказать, насколько у тебя дьявольский язык. — Я не думал, что это так сработает, — дразнит Сонхва в ответ, целуя его шею в местах, где он еще не оставил отметин. — М-м... — он облизывает прекрасное местечко и ставит еще один темный засос на коже Кима, торжественно вылизывая свою работу. Хонджун раздражается: — Я не айдол, но мой менеджер в любом случае будет допрашивать меня. Сонхва ничего не отвечает; вместо этого он хватает бутылочку с маслом и демонстрирует ее младшему. — Осталось еще полбутылочки. — Сонхва, — Хонджун кладет голову на скрещенные руки и наклоняется в сторону, разминая шею, — я позволю тебе хоть насухо меня трахнуть, если это значит, что ты наконец войдешь в меня. — Хонджун, — Сонхва постанывает в ответ, все равно открывая бутылку и размазывая жидкость меж ладоней, — не отчитывай меня. Я не собираюсь тебя трахать, пока не попросишь. — Вау... — тихо произнес Хонджун, — у тебя волшебные руки, дьявольский язык, так ты еще и при этом настолько ангельский, что спрашиваешь, хочу ли я тебя так сильно, как и ты меня? — он мягко прикрывает глаза, пока Сонхва просовывает руку между ними и тыкает в дырочку. — Я не понимаю, как такой прекрасный человек, как ты, вообще может хотеть трахнуть такого криптида, как я. Сонхва немного хмурится на такое высказывание и решает отогнать самоуничижительные мысли младшего нежным нажатием пальца внутрь его задницы. — Жаль, что я не могу показать тебе, насколько ты прекрасен для меня. Хонджун теряет фокус, не в состоянии придумать ответ, ощущая скользящий внутри его задницы палец. Теперь Сонхва так близко, что Ким может услышать любой издаваемый им микрозвук. Пак управляет движениями, опираясь на стоны любовника, изгибая и давя пальцем, добиваясь очаровательной реакции. — Нравится в этом местечке? — спрашивает старший, поддразнивая, пока Хонджун зарывается лицом в подушку. — Дальше только лучше, — он аккуратно вводит второй палец, ища то самое сладенькое местечко, нажимая туда снова. — С-сонхва, — Хонджун скулит в подушку, поворачивая голову набок, — достаточно. Х-хочу тебя. Сонхва прижимается губами к плечу Хонджуна и улыбается. — Хочешь меня? Хочешь еще пальцев? Хонджун хнычет, пока третий палец растягивает его дырочку все больше. — Б-б– — с громким стоном Ким впивается зубами в подушку, цепляясь за простыни до побелевших костяшек. — С-сонхва. — М-м? — Сонхва облизывает ушную раковину Хонджуна, погружая пальцы в вязкий жар. — Хочешь еще палец? — Нет... — выдыхает тот, слегка подрагивая от прикосновений Сонхва. — Я хочу твой член, — просьба звучит немного бессовестно, но сейчас его член наполовину тверд и он просто жаждет наполнения; ему нужно это знакомое ощущение растяжения его внутренностей, которое никогда не достигается пальцами, — п-пожалуйста. Сонхва и сам не горит желанием заставлять Хонджуна ждать. Он медленно вынимает пальцы, наслаждаясь характерным звуком его дырочки, теперь уже пустой и ожидающей продолжения. — Как пожелаешь, — он тянется к бутылочке с маслом вновь, выдавливая остатки на руку, смазывая презерватив. — Расслабься, Джун-а. — М-м... — Ким закрывает глаза и пытается выровнять дыхание, терпеливо (насколько может) ожидая. Вскоре он ощущает проскальзывающую меж его ягодиц гладкую длину и легонько приподнимает бедра навстречу. — С-сонхва, — он отчаянно скулит. — Ты хочешь этого? — Сонхва дразнит, неспешно двигаясь меж ягодиц Хонджуна и постанывая от ощущений. — Д-да, — Хонджун кивает, отвечает пылко, оглядываясь назад к Сонхва, — я хочу полностью все. Такой ответ вызывает у Сонхва смешок. — Ляг на спину и расслабься, Джун-а. Хонджун, как и подобает хорошему мальчику, выполняет то, о чем его просят, и он будет щедро вознагражден. Сонхва осторожно направляет кончик своего члена, легонько подталкивая отверстие младшего, пока оно немного, но поддается. Он с большим терпением наблюдает, как его член дюйм за дюймом исчезает в Хонджуне, пока тот снова выстанывает в подушку, и Пак чуть ли не падает на младшего от ощущения мягких гладких стенок, обхватывающих его член. — Боже– С-сонхва... — хныкает Ким, получая достаточно времени, чтобы приспособиться к размеру Сонхва. — Т-так глубоко... — бормочет он, сжимаясь от проникновения. — К-кончаю. Сонхва не может отрицать, насколько идеально ему подходит зад Хонджуна. При том что он даже не двигается, все вокруг члена старшего пульсирует, заставляя его довольно постанывать. Он хочет выругаться, но здравомысленно сдерживается. Его руки вытягиваются, находя чужие и сплетая пальцы вместе. — Я т-тоже, — признается тот; его член тоже нуждался в каких-либо прикосновениях, и теперь, наконец получив желанное, ощущение, будто он вот-вот взорвется. — П-подожди, — проговаривает Хонджун между тихими стонами, крепко сжимая руку Сонхва, — м-можешь... дать мне минутку? — Сколько нужно, — отзывается Сонхва, решив легонько поцеловать Хонджуна в лопатку, хоть как-то облегчая дискомфорт, понимая, что у него не очень приятный размер. — Скажи когда, — он не двигается, успокаивая другого поцелуями везде, до куда мог дотянуться, все еще держа их руки переплетенными. Хонджун урчит в качестве благодарности и закрывает глаза; поцелуи Сонхва помогали подавить его желание выгибать бедра назад, пока не кончит. Он чувствует, что уже близок к этому, его твердый член зажат между его животом и простынями. Но он хочет продержаться еще чуть-чуть, так сильно хочет ощутить член Сонхва, терзающий его внутренности. — С-сонхва. — М-м? — Ты вошел полностью? — снова спрашивает младший. — Да, — Пак усмехнулся тому в ухо, — а что? — Ощущение, будто еще дюйм и ты бы трахал меня в живот. Сонхва смеется чуть громче. — У меня не настолько большой. Наверное, все из-за такого угла. — Но это приятно, — добавляет ко всему Ким, — я никогда не спал с кем-то, кто проскользнул в мой дом и имел терпение подождать, пока я не дам разрешения. — Ну, тогда они не в курсе, как доставить тебе удовольствие, — старший тихо фыркает, нежно покусывая плечо Хонджуна. — Даже если ты попросишь остаться вот так на всю ночь, я сделаю это. Младший стонет. — Ради нашего же блага, пожалуйста, не надо, — выдыхает он, устраиваясь на подушке поудобнее и прижимая их переплетенные пальцы к себе поближе. — Л-ладно... можешь двигаться. Наконец. Сонхва наклоняется, целуя Хонджуна как можно аккуратнее, учитывая их положение. Но как же он наслаждается ощущением чужих губ на своих же, при этом двигаясь бедрами в младшего. Особенно, когда Хонджун стонет прямо в губы, безрассудство слышится в его голосе из-за Сонхва, трахающего его так сладко. Хотя Хонджун и думал, что Сонхва будет вдалбливать того в матрас, он не удивляется темпераменту старшего, прослеживающемуся в его толчках. Это первый раз, когда кто-то был настолько терпелив и спокоен, и Хонджун очарован тем, как Пак ухаживает за ним, не зная его даже и дня. И, хоть он и ощущает себя тряпичной куклой из-за превращающихся в желе конечностей, Сонхва будто бы убаюкивает, пока его отверстие полностью заполнено. — Все хорошо? — спрашивает старший, все еще нежно соприкасаясь губами и пачкая слюнями друг друга и подушку. — Д-да. Хорошо... идеально, — промяукивает Ким, сжимая чужие руки, будто бы не ясно, как же ему хорошо. — К-кончишь? — Мхм, — Сонхва медленно проводит кончиком языка по губам, продолжая толкаться в младшего, — Т-ты? Стоны Хонджуна становятся все громче, но не сильно, чтобы не потревожить соседей. — Д-да, — он не уверен, как долго еще продержится . — Я хочу– а-ах... — он дрожит, чувствуя долбящий его простату член Сонхва. — К-кончи... мне в рот... От одной только мысли о губах Хонджуна, обхватывающих его член, бедра Сонхва вздрогнули, глубокий стон сорвался с его губ. — Ты этого хочешь? — Мхм, — Хонжун все тянется за поцелуями, — еще немного, — шепотом он умоляет. — П-поцелуй меня... я... к-крикну... — он предупреждает, обещания проглотить всю его сперму заставляют Сонхва начать двигаться бедрами чуть быстрее, постепенно наращивая темп. — П-пожалуйста. Сонхва не нужно думать дважды: он прижимается губами к губам, проглатывая каждый драгоценный стон Хонджуна. Все также отчаянно, но в этот раз они разделяют совместное удовольствие. Младший вздрагивает с каждым нежным толчком, пока не кончает, выгибаясь в спине еще сильнее и постанывая в рот старшего. — Б– — Сонхва сдерживается, чтобы не матернуться, пока Хонджун сжимает его член, никак не позволяя старшему вынуть. Хонджун все скулит в чужие губы, совершенно не заботясь о запачканных простынях. В конечном счете он отстраняется, падая головой на подушку. И, наконец, Сонхва вынимает с приглушенным скулежем, и младший тоже хнычет из-за образовавшейся пустоты. Тот быстро стягивает презерватив и бросает его куда-то в сторону мусорного бака. Хонджун как по инстинкту переворачивается на спину. Ким все также прекрасен в глазах Сонхва. Он в полном блаженстве, его веки тяжелеют, уже мягкий член стекает на живот, пока пальцы направляются к другому, дабы приблизиться. — Х-хонджун, ты несправедлив, — стонет старший, оседлав парня, приближаясь к подбородку Кима, пока его член не упирается в него. — Я несправедлив? — хриплым голосом спрашивает тот. — Ты дал мне лучший секс в моей жизни, и я еще несправедлив? — Ты даже не представляешь, насколько прекрасно выглядишь сейчас... и теперь ты хочешь проглотить все, будто бы твоего зада мне не достаточно? — Сонхва выругивается себе под нос. — Да я бы кончил от одного твоего божественного вида. — Божественно выебанного, — добавляет младший, дразняще ухмыляясь. — И я не так жесток, чтобы не дать тебе кончить, — он сдвигается пониже, чтобы кончик члена Сонхва соприкасался с его губами. — М-м, — он высовывает язык и полизывает его гладкую головку, как котик молоко в миске. Сначала Сонхва наблюдает неверяще, просто не в силах принять то, что Ким, выебанный до беспамятства, так сильно жаждет попробовать вкус его спермы. — Х-хонджун... — Поторопись, — Хонджун выжидающе смотрит на старшего, — позволь мне помочь тебе кончить. Сонхва кажется он сходит с ума. Используя спинку кровати как опору, Сонхва держится одной рукой за нее, а второй надрачивает. Хонджун вбирает в рот головку, начиная сильно посасывать. Пак, за неимением ничего, что заглушило бы стоны, сжимает губы в тонкую линию, не давая просочиться ни единому звуку. Однако младший слышит прелестный стон, отдающийся где-то эхом в горле Сонхва, и это только больше стимулирует его. Хонджун дергает языком по расщелинке Сонхва, пока тот углубляется, упираясь тому в щеку. У Пака кружится голова, его толчки становятся все беспорядочнее и неаккуратнее. Его самообладание слабеет, губы раскрываются, выпуская тихие вздохи, и имя Хонджуна срывается с них. Не отводя взгляд, младший наблюдает за ним, распрямляющимся и поддающимся желанию спустить в его рот. С глухим стоном Сонхва ослабляет хватку на изголовьи кровати, перемещая руку прямо на голову Хонджуна. Его глаза крепко зажмурены, он ворочается и колеблется, пока Хонджун сосет только жаднее. Старший почти что в клубок сворачивается, и Хонджуну слышны стоны теперь гораздо яснее. Это музыка для его ушей; он поднимает руки вверх, чтобы приласкать чужие бедра. И это движение ломает Сонхва. Он кончает, слабо вскрикивая над ухом Хонджуна, и подрагивает, пока младший продолжает его ласкать. Горло расслаблено, и язык прижат к нижней части рта, Ким прикрывает глаза, позволяя сперме стекать ему в рот. Он стонет, обхватывая член, в восторге от того, как такой самоуверенный мужчина ломается прямо над его ухом. Понимание того, что его легонького прикосновения и страстно жаждущих губ достаточно, чтобы поставить на колени такого человека, как Сонхва, чешет его собственное самолюбие. Сонхва высовывает свой член из хватки Хонджуна и с тяжелейшим стоном падает на бок. — Ч-черт... Я знал, что у тебя сладенький рот... н-но такого не ожидал. Хонджун улыбается, поворачиваясь лицом к обессиленному Сонхва. — М-м, — он проглатывает оставшуюся на языке липкую жидкость, приводя рот в порядок, — спасибо за ужин, — Сонхва стонет, тем самым заставляя Кима засмеяться. — Я чувствую себя так хорошо оттого, что смог попробовать тебя своими обеими дырочками. — Ким Хонджун, пожалуйста, пощади, — Пак умоляет, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в потолок. Его грудь все еще тяжело вздымается и опускается. — Я уже не выдерживаю твой флирт. Это слишком. — А что, у тебя встает от флирта? — дразнится младший, однако Сонхва не отвечает. Так что Ким немного понаблюдал за ним: за его опускающимися, как небольшой веер, ресницами, его прерывистым дыханием, его божественным видом, пока он голый лежит на кровати, будто бы и не трахал его буквально несколько минут назад. — Сонхва. — М? — Сонхва приподнимает бровь, не открывая глаз. — Сколько тебе платит отель? Обычный вопрос, но время не особо подходящее. — Прилично, — настороженно отвечает тот, — а что? Хонджун хмыкает, еще более пристально смотря на Сонхва. — Какая бы ни была сумма... Я заплачу тебе вдвое больше. — Ч-что? — Пак распахивает глаза и садится, чтобы рассмотреть младшего должным образом. — Ты мне нравишься, — просто говорит Хонджун, искренним взглядом смотря на него, — и я хочу, чтобы ты поехал в Корею со мной. Сонхва смотрит недоверчиво. — Ч-что? — ошеломленно переспрашивает тот. — Ты серьезно? — Совершенно, — кивает Ким. — И не потому, что ты отъебал меня так, что аж сознание отправилось до другой вселенной, — Сонхва прищуривается. — Ладно, может, отчасти, но я в любом случае абсолютно серьезен. — Но зачем? — Я уже сказал, — Хонджун нежно улыбается, — ты мне нравишься. Очень сильно. И мысль о том, что через два дня я уже буду в самолете и не смогу вернуться сюда, делает меня... грустным, — не самый подходящий выбор слов, но у Кима сейчас голова кругом. — Ты можешь быть моим ассистентом. Днем делай все, что хочешь... добивайся карьеры мечты и все такое. А по вечерам делай один из своих волшебных массажей мне. Сонхва издает приглушенный смешок. — Ким Хонджун, я... — он никак не может поверить в услышанное. — Ты хочешь стать моим сладким папочкой? Хонджун давится собственным дыханием. — Я не миллиардер. У меня есть деньги, но не надейся на шикарные машины или золотые часы, — он хмурится, — и ты все-таки будешь работать. — Ты правда это сделаешь? — Хонджун сонно кивает в ответ. — Это точно не то, о чем ты забудешь утром? — Я не из таких, — тихо говорит он, отпихивая испачканные спермой простыни на пол и хватая не пострадавшие простыни. Он устраивается поудобнее, похлопывая рядом, приглашая старшего. — Я серьезен. Подумаешь об этом? — Д-да, — Сонхва сдается Хонджуну, при чем во всех смыслах, и просачивается к нему под теплое одеяло. Меньшее из них плотно прилегает к груди Пака, мягко вжимаясь. Проходит немного времени, и оба уже в опасной близости к отключке. — Я тут подумал, — Сонхва спешит сказать, пока Хонджун не уснул. — Скажешь утром? — Я поеду с тобой, — выпаливает Сонхва, не желая больше ждать. Хонджун на мгновение напрягается в его объятиях. — Правда? — Можешь звать это совпадением или судьбой... но вчерашний сеанс с тобой был моим последним, — смеется он. — В-в смысле? — Я уволился, — легко говорит Сонхва. — Я приходил сегодня заполнить кое-какие бумаги. А завтра я соберу свои вещи и полечу обратно домой. — Какого черта, серьезно? — Хонджун тоже смеется. — Серьезно, — младший, хоть и не видит лица старшего, но чувствует улыбку в его словах. — Ты что, ангел или типа того? — Если бы, — Хонджун расслабляется, уютно устраиваясь в чужих объятиях. — Я всего лишь уставший человек, которому нужно время от времени хорошенько высыпаться, но моя трудовая этика просто отвратительна, и я никогда не могу сделать перерыв, потому что моя работа недостаточно хороша. Старший беспричинно трется об чужую спину. — Если мне нужно быть твоим ассистентом, чтобы ты делал перерывы... тогда я буду. Узлы в твоей спине просто ужасны. — Спасибо, — Хонджун дразнится, но не обижается. — Я... рад, что ты хочешь мне помочь. — Ну, у меня так-то тоже есть секретик, — Сонхва наклоняется к ушам Хонджуна, шепча, — ты мне тоже нравишься. От таких простых слов по спине Хонджуна пробегают мурашки, а кожу покалывает от предвкушения конца отпуска. Его голова кружится, заставляя испытывать чувство, которого не было с детства. Наконец-то он может взять кого-то с собой домой и в самом деле отдохнуть от работы. Юнхо будет так горд. — Нужно, чтобы ты заказал еще одно место в Корею, — говорит Хонджун, отмокая в углубленной ванне с телефоном под ухом в своем номере. — Зачем? — вопрошает Юнхо на другом конце линии. — Для кого? Или ты просто– — Ага, ты, — Ким широко улыбается. — Со мной кое-кто будет. — К-кое-кто— Ким Хонджун, какой еще... — Юнхо замолкает, пугающая тишина даже заставляет подумать, не бросил ли он трубку. — Ты нашел себе сладенького малыша? Ким Хонджун, ты знаменитость... — у него нет слов. — Ты переспал с кем-то, пока меня не было? Хонджун хихикает. — Нет, он не сладкий малыш... да, переспал. И нанял его на работу, не волнуйся. — К-ким Хонджун! Боже, ты что трахнулся с массажистом? — Юнхо еле осознает ситуацию. — Да, — Хонджун тянется к бокалу шампанского, налитого ранее, и делает глоток. — Кстати, спасибо. Он и правда помог мне избавиться от всех тех болей из-за того, что я часто сутулюсь в студии. — Зато, уверен, он предоставил тебе боли в другом месте, — Чон вздыхает, Ким ощущает, как тревожно тот опускает плечи. — Л-ладно. Неважно. Обещаешь не ебаться в самолете? Хонджун фыркает. — Я не настолько тупой. Может, мне стоит попросить тебя об этом? — Т-ты! — Юнхо вешает трубку. Хонджун шокировано смотрит на экран телефона. Он просто дразнился... неужели у Юнхо тоже есть секретики? Но он как-то не сильно хочет об этом задумываться. Вместо этого он позволяет горячей воде переплавить всю боль в нижней части спины, пока вода не становится холодной. — Не могу поверить. Я запланировал отпуск на острове, потому что Хонджун вообще не знает слова "отдых", и вот он возвращается с сладеньким малышом! — Юнхо тихо фыркает, ковыляя по проходам от первого класса до экономного. — Так меня еще и выперли, лишь бы он мог пообжиматься со своей новой игрушкой. Он раздраженно запихивает свою сумку на верхнюю полку и практически захлопывает ее. Чон только хотел еще поразглагольствовать, как сзади раздается голос, заставляя того вздрогнуть. — Вау... не ожидал тебя здесь увидеть. Юнхо, не веря, оборачивается, встречаясь с взглядом прекрасного ангела, который, удивительным образом, вовсе не незнакомец. — Здесь т-твое место? И когда прекрасный ангелок кивает, лицо Юнхо вспыхивает всеразличными оттенками розового и красного, и он напрочь забывает о ненависти к Хонджуну. — Ты... путешествуешь с кем-то? — Нет, — Юнхо заикается. — Ох. Значит, я могу с тобой развлечься, пока будем лететь. Юнхо готов встать на колени и отблагодарить Кима за его существование и такое провидение; его ждет невероятный полет домой.