поворот судьбы / a stroke of fate

— Ты не можешь поселиться в кресле, Хонджун, — размышляет Сонхва, нежно поглаживая чужие плечи. — Твои мышцы такие твердые и так напряжены... Я боюсь, что все станет еще хуже. — Тогда ты можешь просто продолжать массировать меня, — урчит себе под нос тот, закрывая глаза и позволяя себе немного расслабиться, ощущая работу рук Сонхва. — Все просто. — Хонджун, если так будет и дальше продолжаться, мой массаж не будет эффективным, — фыркает он в ответ и хмурится, бережно трудясь над шеей того. — Пообещай мне приходить каждый день домой и спать в кровати? — Может быть, — хихикает младший. Но ему как-то не сильно хочется говорить о своих плохих привычках. — М-м... мне очень нравится держать эти ручки при себе. — Чего это ты так возбужден опять? — передразнивает Сонхва, кривя губы в опасной ухмылке. Хонджун рад тому, что не может лицезреть ее сейчас. — Хочешь чего-то чуть большего сегодня? — Н-нет, все в порядке, — младший вопрошает, достаточно ли он убедительно звучит. Сонхва замолкает на какое-то время. И в момент, когда, кажется, опасность миновала, горячее дыхание обжигает его ухо. — Если пообещаешь быть потише, я подарю тебе счастливый конец этого вечера. Голос Сонхва отдает от ушей прямо к члену, что совершенно нечестно. Хонджун вздрагивает, издавая тихий сдавленный стон, срывающийся с его губ быстрее, чем он успевает среагировать. — П-пошел ты. Теперь Хонджун слышит эту дьявольскую ухмылку Пака, пока он снова массирует его плечи, однако теперь младший ждет пока чужие руки отправятся в немного другое место. — Расслабься, Джун-а. Просто закрой глазки и наслаждайся. Сонхва ранее имел дело со многими клиентами, и с сексуальными, и нет. У него точно отработанные движения, легко подстраивающиеся под реакцию своих клиентов. У Хонджуна, безусловно, лучшая. Сонхва нравится, как подрагивают губы Кима, выпуская затем кроткие вздохи, нравится, как он крепко сжимает бедра на секунду перед тем как все же раздвинуть их. Нравится, как выгибается его спина, пока он всецело кайфует, нравится его собственное имя на чужих губах. И сегодняшний день - тому не исключение. Сонхва рукой, набродившись по плечу, проскальзывает под свободную рубашку, проезжаясь пальчиками по груди. Хонджун вздыхает, пытаясь сохранять приглушенный голос. — Б-будешь мучать меня.. оттягивая время. — Прелюдия – это очень важно, — ни чуточку не колеблясь отвечает Сонхва, убирая руку с шеи и наклоняясь туда за поцелуем и засосом, чтобы Хонджун ни в коем случае не потерял с ним контакт. Усердно оставляя чудесные следы на коже, Сонхва нежно сжимает грудь Кима, наслаждаясь каждому тяжелому вздоху. — Ты ведешь себя хорошо... мне стоит дать тебе награду? Хонджун тихо стонет, сжимая вместе бедра; брюки внезапно становятся чересчур тесными, стояк упирается в ткань. — П-прошу. Я схожу с ума. Сонхва хихикает и целует куда-то в верхушку уха младшего, пока его пальцы цепляют затвердевший сосок и слегка оттягивают его. Хныканье, слетающее с губ того, отменно. — Б-бл– П-пак С-сонхва... — Хонджун заикается, прикрывая рукой рот, заглушая так стоны, а Сонхва все играется с его соском. Затем старший другой рукой поворачивает голову Кима к себе, чтобы встретиться взглядами. — С-сон.. хва.. Грудь Сонхва так и сжимается при виде словно бы стеклянных глаз Джуна. — Не волнуйся. Я сделаю тебе приятно, — он обещает, наклоняясь и ловя податливые губы младшего. От головокружительно-нежных и до невообразимости волшебных поцелуев того, Пак чуть ли не забывается в том, что делает. Но вскоре он приходит в себя, отстраняется, при этом все еще задерживая свои губы на чужих. Свободной рукой Сонхва наконец-таки проскальзывает вниз по торсу другого, стаскивая чужие штаны как можно ниже. Затем, к превеликой радости Хонджуна, проезжается ладонью по уже потекшей эрекции, немного потирая, чего Ким хотел до смерти. — О-ох бож- Хонджун с большим трудом сжимает губы, хило бросая взгляд на Сонхва, когда он наконец касается. Его ноги запросто раздвигаются, позволяя Сонхва трогать его, не стесняясь. — М-м, ну как? Так лучше? — М-мхм... х-хочу кончить, — тихонько умоляет Хонджун. — Ага... конечно, — Сонхва мягко целует того, отвлекаяя лишь на секунду, после чего его руки начинают работать в тандеме; одной из них он подразнивает сосок Хонджуна, другой же просачивается в трусы и поглаживает кончик влажного члена. С таким двояким контрастом Хонджуну будто приходит конец. Поцелуем он заглушает свой стон, дрожа, пока на него нападают со всех сторон. Сонхва не оставляет свой язык без работы, убеждаясь, что рот Кима точно полностью заполнен, пока он продолжает игры с юношей. Хонджун не продерживается долго; с этим дьявольским языком, пробивающимся прямо к его горлу, играми с его чувствительными сосками и членом... он кончает довольно быстро. Он не так уж смущен на этот раз; Сонхва – опасный любовник, и он уже привык кончать от рук старшего. — Б-б... — тихо бормочет он. — Как ты можешь так... Сонхва подносит свои липкие пальцы к губам, очищая их от спермы, пока в это время Хонджун смотрит на него, широко раскрыв глаза. — Я ходил в специальную школу для этого. — Тебя точно там не могли учить, как есть сперму, — Хонджун вздыхает, поворачивая стул так, чтобы они могли видеть друг друга. — Это было факультативом, — Пак чуть усмехнулся. — Тебе лучше? Ким пожимает плечами. — Наверное, — он соскакивает со стула и опускается на колени вблизь перед Сонхва. — Думаю, кое-кто перевозбудился и ему может понадобиться рука помощи. Сонхва засматривается на него, зная этот взгляд младшего, и хмурится. — Скорее, язык помощи, — он протягивает руку и проводит пальцами по волосам Кима. — Тебе не нужно отвечать тем же. Этого нет в компетенции моей работы. — Считай это бонусом, — Хонджун улыбается, и Сонхва уже не мешает тому возиться с пуговицей на джинсах, получая свою своеобразную награду. Хонджун начинает замечать, что как-то слишком привязан к Сонхва, во всяком случае, больше, чем ему бы хотелось. Он понимает, что это лишь часть работы Сонхва, но теперь ему становится все сложнее не возбуждаться каждый раз, когда Пак прикасается к нему, а также крайне трудно позволить Сонхва уйти, при том, что у него очевидно стоит. И сегодняшний день – не исключение. Его работа на сегодня окончена, а тело жаждет прикосновений Сонхва. Он пытается трогать себя в тех местах, что и старший, но эффект другой. Поэтому следующим он делает лучшее, что только может сделать сейчас: запирается на весь вечер в своей комнате и достает один из своих фаллоимитаторов. Его не трахали еще с того раза на отпуске; кончик смазанного искусственного члена приятнейший, как только он чувствует прижимающиеся вплотную силиконовые шарики, по коже пробегают мурашки. Но... это не то. Хонджун отчаянно хватается за простыни, скача на члене, закрыв глаза, и мечтая о схватившем бы его бедра и глубоко трахнувшем Сонхва. Но Сонхва здесь нет, а Хонджун все равно выстанывает его имя, опуская бедра, когда кончает. Слезы стекают по щекам, пока дилдо в нем все еще широко его растягивает. Игрушка лишь дает ему подтверждение тому, что он влюблен в Пак Сонхва; даже когда его нет рядом, сердце Хонджуна бешено колотится об одной мысли о находящемся здесь, в его комнате, Сонхва, отвечающим ему взаимностью. Хонджун вытаскивает игрушку и плюхается на липкую кровать, и его ноющее отверстие лишь способствует болезненной правде о том, что Сонхва тут нет... и, возможно, никогда и не будет. — Приятно снова тебя видеть, — Юнхо широко улыбается и встает из-за стола с целью поприветствовать Сонхва. — Ты пришел провести сеанс? Сонхва натянуто улыбается. — Д-да. Хонджун не отвечает на мои сообщения. Я... волнуюсь немного. Юнхо хихикает. — Ты же его знаешь. Сейчас гляну, как у него дела, — он вежливо кланяется и торопливо убегает прочь по коридору в его студию. Проходит где-то минут пятнадцать, и возвращается он уже не таким энергичным, как ранее. — Ах... прости, Сонхва. — Он... очень занят? — спрашивает Пак, нервно заламывая руки. — Мхм. Скоро дедлайн и... он не хочет останавливаться, пока есть настрой. Сонхва вздыхает; это именно то, чего он боялся. Но Хонджун, отказывающийся его видеть, причиняет ему боль во всем своем многообразии. — Можешь... передать ему кое-что от меня? — Конечно, — Юнхо одаривает Сонхва своей улыбочкой, как бы говоря, что все будет хорошо. Сонхва очень надеется на это. Как только Хонджун заканчивает порученное музыкальное произведение, вся усталость в его теле в конце концов настигает его. Он ощущает себя вялым, голова кружится и все, что ему нужно, – глубокий сон. Юнхо практически моментально замечает, как гаснет свет, и слышит громкие шаги из коридора. — Хонджун! — кричит Чон, выходя к нему, осматривая его состояние. — Выглядишь помершим. — Я и ощущаю себя помершим, — вздыхает Ким, закрывая глаза. — Можешь отвезти меня домой? — Конечно, конечно, — Юнхо что-то печатает в телефоне. — Просто будь в курсе, что ты портишь мне одномесячную годовщину с моим ангелом. Хонджун стонет. — Мхм, какая жалость, — он медленно встает, чтобы ноги не подкосились. — Ах, — произносит Чон, засовывая телефон в задний карман, — заходил Сонхва. — Д-да? — Хонджун вздрагивает, понимая, что преследовать Сонхва как-то не совсем профессионально. — Он просил тебе кое-что передать, — говорит младший, убираясь в комнате, прежде чем уйти из студии. — Сказал, что скучает по тебе. — ...скучает по мне? — Хонджун хмурится. Да, — Юнхо кивает. — А что такое? — Скучает по мне? — с губ Кима слетает протяжный вздох. — Он еще что-нибудь сказал? — Нет. — Совсем ничего? — В том-то и дело, — Юнхо сдвигает брови. — Что происходит? Ты его взбесил? Хонджун фыркает в ответ. — Совсем в меня не веришь? — усмехается он. — Я ничего не сделал. — Он показался грустным, — Юнхо только еще больше хмурится. — Может тебе стоит чаще общаться со своим парнем? — П-пар– — щеки Хонджуна заливаются ярко-красным цветом. — Мы не встречаемся, Юнхо. Он мой ассистент. Юнхо немного шокировано вытаращивается на него. — Я думал, что это просто прикрытие для твоего... — его рот слегка приоткрывается в форме "о". — Т-ты...но... вы двое так влюблены, я– — Ч-что? Нет, я ему не нравлюсь в таком плане. Он просто– — Так ты признаешь, что у тебя есть к нему чувства? — Юнхо широко ухмыляется, практически так же опасно, как и Сонхва, только по другой причине. — Вау, ты действительно не умеешь говорить о своих чувствах. Неудивительно, что у тебя не было отношений. Ты катастрофа. Хонджун слишком устал, чтобы быть еще более расстроенным; вместо этого его разум просто запутался. — Я... настолько очевиден? Юнхо морщится. — Вы оба. Сонхва с такой любовью про тебя говорит... — Потому что я его начальник? — Ну я же про тебя так не говорю, — говорит Юнхо, открывая дверь. — Пошли, я тебя подвезу. Выглядишь отвратно. — Спасибо, — Хонджун хмурится, однако молчаливая поездка домой дает ему немного времени обдумать некоторые вещи, из-за чего он почти уснул, отправив перед этим сообщение. Кому: Сонхва Можешь подъехать ко мне через полчаса? Сонхва приезжает на пять минут раньше, волосы растрепаны, а лицо ярко-алого цвета; Юнхо открывает ему дверь. — О, ты уже здесь, — он улыбается. — Хонджун уже почти уснул... но, кажется, он хотел поговорить с тобой наедине. — О-ох, — Сонхва нужно немного времени, чтобы отдышаться от бега по лестнице в квартиру. — С-спасибо. — Не обращай на меня внимания, — говорит Юнхо, как только Пак заходит внутрь. — Сегодня я всего лишь посыльный. И мне нужно домой, мой ангел ждет меня, — он улыбается и молча прощается с Сонхва, выходя из квартиры и оставляя их одних. Он впервые в квартире Хонджуна, и она очень похожа на своего владельца. Здесь высокие потолки, бетонный пол и пахнет, будто только с конвейера. Это место выглядит словно его и не трогали никогда, почти как какой-то образец дома из-за ощущения, что здесь никто не живет. Но это имеет смысл, зная, что Хонджун проводит большую часть времени в студии. Сонхва откидывает свою обувь и проходится по громадному дому, отыскивая спальню хозяина. Идя прямо по маленькому коридору, открывается внушительных размеров комната с такой же внушительной кроватью и чуть-чуть приоткрытыми внушительными окнами, через которых просачивается лунный свет. Сначала ему кажется, что она пуста, но потом он видит что-то красное, торчащее из полностью белого постельного белья. Он не спеша подходит к кровати, стараясь не издавать ни звука. Он не уверен в том, что Хонджун не спит или вообще хотя бы знает, что он здесь. — Хонджун. Он говорит тихо, получая в ответ лишь небольшой шорох при упоминании его имени. Сонхва ложится на кровать, стараясь не потревожить другого. Но как только он устраивается на плюшевых подушках и накрывается одеялом, Хонджун почти тут же хватается за него. — Приветик, — Сонхва приветствует комок одеяла, не умещающийся на его колене. Хонджун обнимает Сонхва за талию, уложив лицо на бедра. — Ты в порядке? — Мхм, — Хонджун бормочет, его голос еле слышен, поскольку он вот-вот уснет. — Ты пришел. — Пришел, — мягко вторит Пак. — Ты сказал... что скучал по мне, — Хонджун говорит еще тише. — Скучал, — Сонхва запускает пальцы в чужие волосы, — очень. — Почему? — младший с трудом сдерживает зевок. — Потому что... я забочусь о тебе. — Не потому что это твоя работа? Сонхва тихонько вздыхает, смотря на отражающиеся лучи лунного света, заливающие холодную комнату. — Ким Хонджун... ты мне нравишься. Хонджун всхлипывает. — Нравлюсь? — Да, нравишься, — он наклоняется и шепчет в ухо младшего. — Типа когда хочется поцеловать тебя и не получить с этого денег. — Ты... — Хонджун легонько вздрагивает. — Ты хочешь этого? — Если ты тоже.. то да, — Сонхва целует его за ушком. — Я тоже тебе нравлюсь? Ким поначалу не отвечает; он берет руку Сонхва и просовывает под одеяло, легонько целуя каждую костяшку. — Мхм. Сонхва не может сдержать улыбки. — Можно поцеловать тебя на ночь? Вместо ответа Хонджун поворачивает голову в сторону Сонхва. Его глаза покраснели и опухли, без сомнения, от слез, но на губах появляется хилая улыбка. Сонхва учтиво не спрашивает про его самочувствие, предпочитая этому своровать нежный поцелуй, даже более ласковый, чем когда-либо был. Ничего, кроме крайне необходимого отдыха, после поцелуя не остается. Так что они не торопятся, медленно прижимаясь губами, будто только учатся целоваться, в первый раз. Дьявольский язык Сонхва, сейчас более чем ангельский, легонько скользит по его губам, присоединяется к чужому, уводя в сладкий танец. Хонджун тает в поцелуе, до тех пор пока уже больше не может. Он всхлипывает, его губы останавливаются, поддаваясь одолевающему сну. Сонхва это понимает мгновенно, отстраняясь, но не слишком. Он гладит младшего по щеке, а тот погружается в страну грез. — Спокойной ночи, Хонджун, — снова шепчет тому на ухо Пак; слова доносятся до уже спящего Кима, а улыбка никогда больше не исчезнет с его лица, даже когда наступит утро и Сонхва будет все еще там, а не всего лишь плод его воображения. Его улыбка редко когда исчезает, если Сонхва рядом с ним.