Иная история

      Гарем — место, где сбываются мечты и рушатся надежды, место, где роскошь и веселье переплетается с горем и смертью. Место, ставшее раем одним, и адом для других. Шикарные комнаты, дорогие ткани, изысканные украшения и золотая посуда, роскошь и великолепие. В гареме Топкапы не бывает спокойно. Вот и сегодняшнее утро не стало исключением.       В главной комнате гарема встретились непримиримые враги: Черкешенка Бахарай-Махидевран и Русская Александра-Хюррем. Женщины, подарившие падишаху четверых шехзаде и султаншу, вновь повздорили из-за пустяка, и вот опять небольшая склока переросла в огромный скандал. В самый разгар спора двух султанш Хюррем дала Махидевран пощечину. Весенняя роза опешила от выходки рыжеволосой рабыни, но тут же выпрямилась и вцепилась в волосы соперницы: -Хюррем — гадюка, — кричала Махидевран — Охомутала султана, рабыня! -От подобной слышу, — прошептала Хюррем и повалила Махидевран на пол. -Дестур, Султан Сулейман Хан Хазретлери! — прокричал стражник. За всем этим представлением Сулейман наблюдал молча. Увидев падишаха, нерадивые матери шехзаде резко вскочили и поклонились. -Хюррем, Махидевран! — султан был в ярости — Да как вы смеете так себя вести?! -Повелитель… — Хюррем упала на колени перед Сулейманом. -Я слышать ничего не желаю, — мужчина с отвращением посмотрел сначала на мать младших детей своих, а после перевел взгляд на мать Мустафы. -Мой Господин… — Махидевран попыталась что-то сказать, но падишах был непреклонен. -Отныне я не желаю видеть ни одну из вас подле себя. Занимайтесь детьми и не смейте даже носа высовывать из своих покоев! — султан удалился, оставив обеих фавориток в недоумении. Склоки в гареме случались и раньше, падишаху о них было известно, но никогда прежде он не лишал за то внимания обеих своих женщин. Хюррем, казалось, вообще не понимала, как повелитель, что демонстрировал ей прежде такую благосклонность, мог отказать ей даже в присутствии подле него. ***       В покоях рыжеволосой султанши был полумрак. Дети давно спали, четыре ее ангела — Мехмет, Михримах, Селим и Джихангир, её надежда, её главное оружие, её самая большая победа над Махидевран. Хюррем не находила себе места, вот уже полгода султан не желал ее, приходил лишь к детям. Она потеряла свою любовь, падишах охладел к ней, а она не успела заметить, когда потеряла над ним власть, когда чары её перестали на него действовать. В его покоях все чаще бывали другие наложницы, правда, среди этих девушек дважды в покоях не был никто. -Госпожа, — в покои вошла Эсма, — Повелитель велел вернуть это Вам, — служанка поднесла ей сундучок и протянула записку.       Дрожащими руками хозяйка покоев развернула клочок бумаги и замерла, медленно скользя взглядом по словам, ранившим больнее кинжала.

«Ничто не вечно в подлунном мире. Потерянное уважение и доверие погасили нашу любовь. Занимайся детьми…»

      Хюррем посмотрела на нетронутые письма, отправленные Сулейману, и горько заплакала. Бессилие, охватившее её в этот миг, было гнетущим и беспросветным, султан даже не пожелал прочитать строк, в которых она изливала свою душу, и это ранило рыжеволосую женщину, вызывая жгучие слезы и тихие всхлипы. ***       Махидевран сидела у зеркала, готовясь ко сну. Её единственный сын уже давно и следко спал, а вот его мать все никак не могла успокоиться и нервно перебирала темные локоны. В двери покоев постучали, Махидевран вздрогнула, хоть и ждала вестей. -Войдите, — сказала черкешенка. -Госпожа, — верная Гюльшах присела в поклоне. -Говори, — Махидевран выжидающе взглянула на служанку. -Я была подле покоев Хюррем и видела, что письма он ей возвратил и передал записку через служанку. Падишах наш отказался от нее. -Вот как… Рано или поздно приходит расплата, Гюльшах. Её постигла та же участь, что и меня, — Махидевран горько усмехнулась — Отнявшая у меня любовь султана не сумела её сберечь. ***       В покоях Повелителя было непривычно тихо, султан сидел на веранде и вдыхал ароматы ночи, что немного отгоняли навалившуюся на него тоску. Он устал от этих склок, ему хотелось покоя и ласки, но ни одна из наложниц не может ему этого ему дать. Он перестал любить, хотя его душа и жаждет огня этого чувства. Скоро будет поход на Венецию, уже все готово, но повелителю мира хочется покоя в объятьях женщины, а не постоянных ссор, тепла от очага, а не обжигающего пламени. Горячий нрав красавицы Хюррем ему порядком надоел, он устал от ее любви. Удушающей, всепоглощающей и такой обыденной, что хотелось уже на луну выть. Встав с невысокого дивана, падишах вышел на балкон и оперся на перила. Этажом ниже были покои его Валиде. На балконе сидела Айше-султан в окружении Бейхан, которая приехала погостить, и Гюльфем.       Сулейман вздохнул, глядя в полночное небо. Дул слабый ветерок, но это был ветер перемен, неотвратимых как наступавшая на Стамбул ночь, неизбежных как рассвет, что сменит тьму, окутавшую город.