Глава 3
Теплая ароматная вода мягко струиться по телу, смывая пену. Несколько наложниц кружатся рядом, натирают мою кожу маслом цветков миндаля. Любимый запах Сулеймана… Вспоминаю Манису и нашу с шехзаде любовь, как он был нежен и добр ко мне тогда, как счастливы мы были в те безоблачные времена. Вспоминаю нашего сына, моего ангелочка. Тот страшный год, эпидемию, смерть моего ребенка, похороны… Все будто в тумане, мне нелегко было это пережить. Валиде отстранила меня от султана, возможно, так будет лучше. Я осталась во дворце. Наверное, именно из-за того, что Сулейман меня любил, меня не выслали. Я пользуюсь привилегиями, какие имела бы любимая наложница: отдельная комната, достаточно денег, дорогие ткани, но главная моя привилегия — доверие султаны. Мы можем часами разговаривать на разные темы. Сейчас, ему как никогда нужен собеседник. Эти глупые женщины не сумели сделать его счастливым. Я видела его на днях, видела его глаза, я знаю эту печаль в них, я знаю, что мой султан очень устал, ему нужен покой, забота и любовь. Его сердце должно любить, а эти неразумные женщины своими вечными перепалками и ревностью терзают властелина. Молю тебя, Всевышний, пошли ему любовь и покой. Я же буду рядом с его семьей и никогда не предам своей любви.
— Гюльфем, Гюльфе-э-эм, — Бейхан слегка потрясла девушку за плече. -Простите меня, Госпожа. Я задумалась, — сероглазая рабыня виновата улыбнулась. -Ничего, — султанша улыбнулась, протягивая ей стакан шербета. Бейхан-султан с едва уловимым беспокойством смотрела на задумчивое лицо бывшей фаворитки брата, оно было еще так молодо и красиво, но так печально, что сердце русоволосой султанши невольно сжималось от жалости к этой печальной красавице, навсегда обреченной на одиночество и лишенной радости материнства. -Благодарю, — женщина приняла стакан. -Бейхан-султан, — сказала Хатидже, поглощая кусочек яблока — Когда прибудет твой муж? Я слышала, что Айяс-паша назначен вторым визирем совета. Это замечательно, значит, теперь вы будете жить в столице. Мы будем часто видеться. -Да Хатидже, ты права. Айяс должен приехать в столицу в ближайшие дни, накануне похода. Наш брат-повелитель, Ибрагим-паша и Айяс-паша направятся в Европу покорять неверных. Султан Сулейман даровал нам дворец Долмабахче. Скоро там начнется ремонт, а пока мы останемся в Топкапы. Вскоре султанши покинули хаммам и направились готовиться к вечерней трапезе в покоях Валиде, на которую приглашены были и матери наследников, что вот уже многие дни не встречались даже в коридорах дворца. *** В главных покоях дворца горело множество свечей, все было готово к началу праздника. Наложницы стояли напротив трона повелителя, музыканты сидели сбоку — все будто замерло в ожидании падишаха и когда громкий голос привратника произнес: -Дестур, Султан Сулейман Хан Хазретлери! — все присутствовавшие рабыни и музыканты вытянулись точно струны арфы, смиренно склонив головы перед молодым властелином. Тяжелой поступью грозный повелитель Османской империи проходит через все покои к трону и садится. Небрежный взмах рукой с массивным драгоценным перстнем и представление началось. Стройные фигурки девушек сновали перед глазами султана. Казалось, что сейчас в этих покоях собрались все красавицы этого мира — высокие и не очень, светловолосые и жгучие брюнетки, с большими глазами и длинными ресницами, белокожие и тонкостаные. Кружась в такт музыке, каждая из них старалась завлечь султана, завладеть всем его вниманием, но Сулейман смотрел будто сквозь них.Снуют под музыку тела наложниц. Красивые? Да, но мне кажется, что все они какие-то пустые. Каждая из них готова исполнить любое мое желание, но мне не нужны одни лишь плотские утехи. Хочется чего-то особенного, душевного, родного… Того, что уже ощущал когда-то, что прочно въелось в память и в сердце. Нет, это не искусная черкешенка Махидевран или задорная бунтарка Хюррем дарили ему это неземное ощущение покоя. Нет, с ними теперь связывали лишь дети, к ним же самим все давно остыло, нет… Это было раньше, когда-то давно, когда ты, Сулейман, еще не нес тяжелое бремя правителя этой империи. Иногда кажется, что это все было с ним в другой жизни — блаженство и неземное спокойствие, смешанное с любовью мне дарила лишь моя сероглазая роза, моя красавица Гюльфем. Вот любовь к кому и тоска о ком теснят мою грудь. Та, что потеряла моего ребенка, та, которую я не сумел отослать. Моя женщина, подобная цветку…
-Довольно, — голос султана разнесся по покоям и все замерло, смокла музыка, наложницы остановились и замерли в глубоком смятении. Султан выглядел взволнованным, смотрел сквозь них и будто был готов сорваться с места и уйти прочь — Дайе-хатун. -Слушаю Вас, мой Султан. Вас что-то огорчило? — женщина услужливо смотрела на молодого господина. -Нет Дае, просто мне надоело, — султан достал фиолетовый платок. Все присутствующие с нескрываемым интересом смотрели на этот символ надежды на совсем другую жизнь в гареме — Уже сегодня ночью я желаю видеть в своей опочивальне Гюльфем-хатун. Дайе в немом испуге посмотрела на султана, понимая, как отреагирует Валиде. Женщина хотела что-то возразить, но султан жестом остановил ее и приказал немедленно исполнять его приказ. Казначей гарема взяла из рук правителя шелковый платок и вышла из покоев, следом за ней евнухи вывели и рабынь, огорченных тем, что ни одной из них сегодня не повезло. *** Тем временем в покоях Валиде уже почти все собрались. За столом сидела величественная Хафса-султан, по правую руку от нее устроилась Бейхан, а рядом с ней Хатидже и Гюльфем. В покоях играла веселая музыка, в центре комнаты танцевали несколько наложниц. Раздался стук в дверь и в покои вошли Хюррем с Михримах, а вслед за ней Махидевран с крайне недовольным лицом, ставшим уже неотъемлемой частью образа черкешенки. -Валиде, Султанши, — Хюррем и Михримах синхронно поклонились женщинами Династии. -Михримах, моя султанша солнца и луны. Как же ты красива, иди ко мне, я тебя обниму, — сказала Валиде, раскрывая объятья любимой внучке. Михримах, ворох розового шелка и пышных лент, подошла к бабушке, целуя её руку и утопая в объятиях. -Приветствую Вас, султанши, — Гюльфем согласна этикету поклонилась вошедшим матерям наследников, обе наложницы султана сдержанно ей кивнули. -Валиде, — Махидевран склонилась перед матерью падишаха — Султанши, — легко поклонилась сестрам повелителя — Инш Аллах Вы хорошо себя чувствуете, Хатидже-султан. -Да, спасибо Махидевран. Я чувствую себя хорошо, — сказала сестра султана, облаченная в нежно-салатовое платье. Беременность сделала ее очень красивой, убрав болезненную худобу. Вскоре все разместились за столом и приступили к трапезе. -Как мои внуки? Я надеюсь они здоровы? — отпив немного шербета, Валиде строго посмотрела на Хюррем и Махидевран. -Да, Госпожа, — молвила Махидевран — С Мустафой все хорошо. Он прекрасно себя чувствует, да и учителя не перестают его хвалить. -Дай Аллах, Махидевран, дай Аллах, — кивнула Валиде — А как у вас дела, Хюррем? Русская наложница слегка поперхнулась перепелками с рисом, но быстро вернулась в прежнее состояние. Надежды на то, что она сможет спокойно насладиться любимыми птичками, таяли на глазах. Валиде-султан явно желала разговоров не только со своими дочерями, но и с фаворитками сына. -С моими детьми все в порядке, не волнуйтесь, Валиде-султан, — сказала девушка, опустив глаза. -Как мой Джихангир, надеюсь, его боли покинули? — болезнь младшего внука очень огорчала Хафсу-султан. -Ночами Джихангир часто плачет, беспокоит матушку, он по большей части находится у лекарей, — Михримах, сидевшая за соседним столиком рядом с детьми Бейхан и Хатидже опередила мать. -Валиде, я… — рыжеволосая фаворитка повелителя не успела и слова произнести в свое оправдание. -Хюррем, — в голосе матери султана скользнули нотки гнева, — Ты что же? Решила сына на нянек спихнуть? Впредь чтобы подобного не было! Или я непременно расскажу все нашему повелителю. Тебе теперь кроме как детьми заниматься нечем. Хюррем побледнела. Сидевшая рядом Махидевран захихикала, спрятав губы в ладонь, ей было приятно видеть, как та, что отняла у нее любовь падишаха, получает по заслугам. -Тебя, Махидевран, это тоже касается. Запомните, Вы отныне всех себя посвятите детям. Понятно? — Валиде выжидающе на них посмотрела. -Да, — пролепетала Махидевран, она и без того всю себя посвящала Мустафе. -Понятно, Валиде, — молвила Хюррем, глядя на подол своего платья, излишняя болтливость единственной дочери испортила султанше и без того дурное настроение на весь вечер. -Вот и хорошо. Хатидже, как твое самочувствие? — Валиде заметила, как дочь побледнела. -Благодарю Вас, Валиде. Не о чем беспокоится. Просто слегка больно живот. Мой ребеночек буйный очень, покоя не дает ни днем ни ночью. -Это ничего милая, значит настоящий воин родиться. Я, когда Сулеймана носила, тоже удивлялась его буйности. Мне отвар один помогал, если хочешь, я попрошу чтобы его приготовили. -Если Вас не затруднит матушка, — Хатидже поудобнее устроилась на подушках. Валиде подозвала к себе одну из служанок и что-то ей сказала и отправила ее на кухню. Вскоре разговор зашел о новом дворце Бейхан и султанши стали обсуждать необходимые там ремонтные работы. В дверь покоев постучали. -Войдите, — сказала Валиде. На пороге появилась запыхавшаяся Дайе-хатун. Тяжело опираясь на палку, она прошла в центр комнаты и поклонилась. В руках хазендер был фиолетовый платок, а это могло значить лишь одно — та, что отправится к повелителю, находиться в этих покоях. -Что случилось, Дайе? — голос Валиде предательски дрогнул. Неужели все зря? Неужели он вновь призовет к себе в покои эту ведьму? Неужели она вновь возвысится? — пожалуй, эти вопросы роились в голове султанш Династии и Махидевран. На губах Хюррем заиграла победная улыбка. -Валиде, Султанши, — Дайе запнулась — Повелитель желает, чтобы уже сегодня ночью к нему на Хальвет пошла Гюльфем-хатун. Присутствующие за столом женщины не смогли сдержать удивленного вздоха. Прежний мир рухнул, начинается новая эпоха, в которой Хюррем не могла уже возвращать себе расположение султана после любой выходки, не могла, хоть и желала этого отчаянно.
