Иная история

-Гюльфем-хатун? – Валиде изумленно вскинула бровь -Да, госпожа. Я тоже была крайне удивленна, однако это личный приказ Падишаха и мы не имеем права его ослушаться, даже, если Вы против, я обяза… -С чего ты взяла, что я против. Пусть Гюльфем немедленно подготовят, - приказала Валиде, а в ее голове пронеслось: «Не Хюррем – уже хорошо, а то, что сын сам этого захотел – еще лучше» -Ха-ха… Ха-хах-ха. Гюльфем! Гюльфем, ты это слышала? – звонко смеющаяся Хатидже обняла подругу. -Д-д-да, Г-госпожа, - внутри Гюльфем все задрожало, сердце пропустило несколько ударов.

О Аллах Всемогущий! Ты смиловался над своей рабой. Благодарю тебя! Неужели Сулейман и вправду хочет меня видеть в своих покоях?!

Гюльфем подняла робкий взгляд на мать султана. Та тепло улыбнулась девушке: -Иди, доченька, готовься, -она легко коснулась рукой щеки Гюльфем, склонившейся в поклоне – Не надо, чтобы мой сын слишком долго ждал, - мать султана впервые за долгое время искренне рассмеялась, подумав, что все к лучшему. Поклонившись, Гюльфем на ватных ногах покинула покои, принимая из рук Дайе фиолетовый платок. В покоях повисло неловкое молчание и лишь по веселым переглядкам трех кровных султанш Династии можно было понять, что они довольны. Махидевран и Хюррем же прибывали совсем в ином расположении духа.

Как? Как такое возможно? - мысли Махидевран пытались- Он призывает в свои покои Гюльфем! Ту, что я давно растоптала… Вернее думала, что растоптала. Есть лишь один плюс – Хюррем не прощена, ей еще хуже. Я давно вырвала любовь из своего сердца, а вот она… Пусть эта змея переживет всю мою боль!

Черкешенка весело рассмеялась, наблюдая, как трехлетняя Хурыджихан отодвинув одну из наложниц, пытается играть на арфе, а Михримах пытается ее выпихнуть. Все женщины кроме Хюррем весело хохотали.

Как он мог? - славянку душила боль - О Аллах Всемогущий, пошли мне терпения. Ладно молоденькие наложницы в его покоях, ладно эти праздники с танцами, но Гюльфем! Он призвал к себе Гюльфем! Он предал нашу любовь… Нет… Нет, не позволю! Я землю разверзну и в Ад спущусь, но верну любовь Султана!

- Хюррем, - сказала улыбающаяся Бейхан – Я думаю, что после отъезда Повелителя нам стоит взять детей и на пару месяцев съездить в Эдирне. Думаю, что будет замечательно отдохнуть всем вместе: я, ты, Махидевран, наши детки и, если Хатидже не против, Хурыджихан и Осман поедут с нами. Сестра, ты беременна и тебе не стоит совершать толь дальние и длительные путешествия. Останешься под крылом матушки до рождения малыша, а я позабочусь о племянниках… -Да, это действительно хорошая идея, - улыбнулась Хатидже – Как Вы считаете, Валиде? -Я согласна с тобой доченька! Детям полезно будет подышать чистым воздухом Эдирне. -Да, госпожа, - Хюррем обратилась к Бейхан Султан – Я с благодарностью принимаю Ваше предложение. -Отлично! А ты, Махидевран? - Конечно же, шоспожа. Мне кажется, Мустафу это обрадует. -Вот и замечательно… Бейхан сдержанно улыбнулась, а глаза ее хитро сверкнули:

Согласились – это хорошо. Пару месяцев после отъезда Султана в гареме будет покой. А там… а там еще что-нибудь придумаем.

Валиде едва заметно одобрительно кивнула дочери, Хатидже, перезватила взгляд матери и устремила восхищенный взгляд на старшую сестру - Бейхан так легко и непринуждённо делала все, чтобы обеспечить их покой, что Хатидже боялась даже думать о том, что после казни мужа русоволосая госпожа могла и не вернуться в Топкапы. *** Вокруг Гюльфем сновали наложницы, укладывая ее волосы в замысловатую косу и украшая их золотой нитью. Дайе-хатун давала указания, пристально наблюдая за работой девушек. -Быстрее, девушки, быстрее. Поторапливайтесь, - хазнедар сурово смотрела на наложниц и калф, беспорядочно кружащихся над Гюльфем. На женщину надели нежно-голубое платье из тончайшей шелковой ткани, подол платья был украшен объярью, а по линии декольте тонкой каймой поблескивали золотые нити. В уши Гюльфем вставили серьги с жемчугом, на запястье надели тонкий браслетик из бисера. Завершал весь образ тонкий платок, цвета весеннего неба, легко струящийся с головы до плеч девушки. -Пора, - Хазендер, Валия-хатун, личная служанка Валиде Султан была приставлена к Гюльфем для охраны, и несколько евнухов во главе с Амин**** агой обступили Гюльфем-хатун и направились к главным покоям дворца, где в томительном ожидании прибывал Падишах мира, вновь полюбивший Сулейман. Дорога по Золотому пути казалась Гюльфем невыносимо долгой и короткой одновременно. Девушка очень волновалась. -Бисмиллях-Ирахман-Ирахим, - прошептала Гюльфем, когда двери в покои раскрылись перед ней. -Да прибудет с тобой Аллах, - голос Дае звучал будто сквозь огромный слой ваты, которой заложили уши Гюльфем. Сделав шаг, девушка оказалась внутри, двери за ее спиной захлопнулись. Она присела в поклоне перед султаном, стоящим напротив камина: -Повелитель, Вы желали меня видеть… - дрожащим от волнения голосом сказала девушка. -Моя Гюльфем…