Питая слабость

«Румпельштильцхен». Имя, с которого начинались многие истории. Хорошо они заканчивались, или плохо – для Тёмного всегда имелась выгода: локон волос, с помощью которого был создан эликсир любви; кулон, привлекший злого духа, долгие годы служившего колдуну. Вот и эта история началась с имени, высеченного на изогнутом клинке проклятого кинжала. Ну, почти. В день, когда Аннабель исполнилось восемнадцать лет, матушка решила выдать её замуж. Внешностью девушка пошла в красавицу Ингрид, поэтому отбоя от женихов не было. Сама же Анна идти под венец желанием не горела, чем сильно огорчала мать. Ингрид и просила, и умоляла, и угрожала дочери – всё без толку. Женщина была не из тех, кто отказывается от собственных решений. Поэтому, не долго думая, Ингрид втайне от дочери заключила сделку с потенциальным зятем – Люсьеном. Мужчине было чуть за сорок, и больше он подходил Анне на роль отчима, нежели мужа. Он был высок, обаятелен, весьма не глуп. А ещё, как нельзя кстати, он искал себе жену. Пятую, если быть точнее, но не в этом суть. Суть в том, что Люсьен был очень богат – главная причина, по которой выбор Ингрид пал именно на него. Сделка была заключена, и не имеющая выбора Аннабель уехала в дом будущего мужа. Цветущий и опрятный снаружи, внутри замок был больше похож на обитель злого колдуна – мрачный, удушающий своей тьмой и спёртым воздухом. Хотелось прибраться, или хотя бы открыть настежь окна. Но, как сказал Люсьен: – Дела подождут до первой брачной ночи. От улыбки его девушка невольно вздрогнула и, как только мужчина выделил ей покои, сразу же заперлась. До свадьбы оставалось три дня. Аннабель надеялась, что время будет тянуться неимоверно долго – замужество её ужасно пугало. Возможно, только из-за того, кем является будущий муж. Почти ничего не зная о Люсьене, она вынуждена была связывать свою судьбу с неизвестностью. Первый день её пребывания в доме Люсьена прошёл у окна, перед которым она сидела не сводя глаз с горизонта и размышляя о будущем. Печальная реальность не была похожа на ожидания, даже рядом не стояла. Люсьен несколько раз за день стучал в дверь и звал девушку по имени, предлагая присоединиться к нему за трапезой. Она так ни разу и не ответила. Люсьен ей не нравился от слова совсем. И объяснить она это не могла. Ну странная у него улыбочка и что в этом такого? Ну дом мрачный, да. Так и это ни о чем не говорит. А вот четыре брака, которые закончились… А чем закончились? Мать не уточняла, да и Аннабель не спрашивала. На второй день еду ей оставляли под дверью, поскольку выходить девушка так же отказывалась. Однако Люсьен продолжал приходить и стучать, причём настойчивость его всё возрастала. – Аннабель, ты не сможешь постоянно оставаться в комнате! Удары становились всё громче, а голос – грубее. Девушка сильнее вжималась в кресло и расслаблялась только тогда, когда он уходил. – Будь ты проклята, мама, – произносила она слова, за которые потом себя корила. – Будь ты проклята вместе с Люсьеном! Третий день отличался от остальных абсолютной тишиной. Даже слуги приносили еду абсолютно беззвучно, и так же незаметно забирали посуду. Всё это затишье настораживало и наводило на крайне неприятные мысли. Что-то было не так, и Анна не знала – что делать, и чего ожидать. Напряжённая до самого вечера, девушка никак не могла уснуть, но к полуночи её всё же сморило. Сон был не долгим, буквально через пару часов Аннабель разбудил шум. Сначала он был не очень громким, будто в конце длинного коридора, затем становился всё ближе. Казалось, будто что-то тащат по полу. Противные, громкие сутки металла о дерево достигли дверей комнаты Анны. Всего на пару секунд в коридоре застыла тишина, а потом в дверь с силой ударили. – Аннабель, дорогая, открывай. Девушка молчала, сжав в руках одеяло, и смотрела на преграду между ней и Люсьеном. Именно он, после дневного перерыва, пытался прорваться в комнату. – Хорошо, – процедил мужчина, не дождавшись ответа. – Больше просить не буду. Скрежет повторится, а за ним раздался ужасающей силы удар и треск. Анна вздрогнула и зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть. Двери задрожали от ударов, которые Люсьен наносил снова и снова. Постаравшись взять себя в руки, девушка как можно тише выскользнула из-под одеяла. Оставалось надеяться на то, что двери продержатся ещё хотя бы пару минут. Сначала Анна подошла к шкафу и, осторожно приоткрыв, вытянула уголок платья, создавая видимость укрытия. Затем взяла со столика канделябр, вытащив из него свечи, и едва слышно подошла к двери. Преграда не подвела – Аннабель уже собралась с духом и подняла канделябр, когда двери сдались под натиском, как оказалось, топора. Мужчина ворвался в комнату и стал озираться по сторонам. Разумеется, сначала он бросил взгляд на постель и окна, затем на шкаф, из которого торчал небольшой уголок ткани. – Аннабель, я дам тебе последний шанс. Он шёл медленно, готовый в любой момент взмахнуть топором и разворотить шкаф. Девушке оставалось рассчитывать либо на свою незаметность, либо на меткость. Сделав пару шагов из-за двери, Анна замахнулась и что есть силы запустила в мужчину служащий ей оружием канделябр. Удар пришёлся на правую сторону. Вскрикнув, Люсьен выронил топор и схватился за плечо. Не теряя ни секунды, девушка развернулась и бросилась прочь из комнаты. Она бежала по коридору и дергала за ручки двери. Почти все они были заперты, но ей всё же удалось найти открытую. Дверь вела в заставленную старой мебелью комнату, которая запиралась изнутри на засов. Она загнала себя в тупик, и прекрасно осознавала это. Спрятавшись за большим креслом, девушка стала всматриваться, пытаясь найти хоть какой-то выход. И тут ей пришла в голову одна идея. Точнее имя. Всего лишь имя, вызывающее ужас и трепет одновременно. У многих, но только не у неё. Аннабель решалась. Нужно было сделать это раньше. До этого момента она просто ощущала себя некомфортно, сейчас же девушку преследовала одна единственная мысль – ей угрожает опасность, возможно даже смертельная. Шаги и яростный крик Люсьена подтолкнули её. Пора. Сжавшись, она выдохнула и произнесла имя, о котором последний раз слышала много лет назад. – Румпельштильцхен!