Сборник

— Этот дождь никогда не закончится, да? — Снейк нервно барабанит пальцами по стеклу. — Почему? Закончится однажды, — Валерка потягивается и отрывается от просмотра новостной ленты. Он поднимает на барабанщика свои усталые, но от этого не менее красивые глаза и наблюдает, как Хакимов нервно измеряет шагами пространство комнаты, а потом, наконец, приземляется на край кровати. — Через пару часов восстановят сообщение и мы улетим, не переживай. — Пара часов, — хмыкает Дима. — Помнится мне, пару часов назад ты говорил примерно то же. Теперь ещё пара часов? — Слушай, — не выдерживает Аркадин. — Хочешь лайфхак? Выйди на улицу и постой там минут двадцать под ливнем, а потом зайди сюда. Уверяю, после этого ты спокойнее будешь воспринимать всё. В том числе и номер наш покажется тебе чертовски удобным. Снейк оглядывает помещение, ещё раз смотрит в окно, словно бы оценивая слова коллеги и смиренно кивает: — Да, извини. Просто ненавижу, когда от меня ничего не зависит. — Дим, всё хорошо! Это нужно просто пережить. Хакимов снова кивает. За соседней стеной Чача молча лежит на кровати и смотрит в потолок. Коля терзает басуху. За другой стеной техники играют в подкидного. Ефимов проигрывает и Юра отвешивает ему жёсткий щелбан — Колина гитара затихла и момент удара, как раз, хорошо слышен. Денис ржёт. Раздают заново. — Если бы я только знал, что всё так будет, — опять подаёт голос Дима. — И что? — Аркаша откладывает смартфон на край стола. — Ты бы отказался от корпората? Снейк пожимает плечами. — Ну и вот. Дим, ты слишком близко всё воспринимаешь. Мы отыграли отлично, гонорар получили. Остальное — не наши заботы. Пусть орги переживают, ты то что мучаешь себя? Не сегодня, так завтра улетим. За окном, словно опровержение, раздаётся глухой удар грома. — Я боюсь грозы, — вздыхает Дима и, сняв ботинки, укладывается на кровать. — Попробуй уснуть. — Угу, — Снейк внимательно смотрит на Валерку. Тот сидит в кресле, словно у себя на веранде в Химках и увлечённо просматривает что-то на экране айфона. На лице, время от времени, возникает улыбка, а в карих глазах отражается блик от телефона. — Лер, включи свет — не порти зрение! Аркаша цокает недовольно — в последние полчаса Димы слишком много, но спорить — себе дороже. Гитарист молча встаёт и щёлкает выключателем. Ничего не происходит. — Нет света. — Как нет? Почему? — Наверное, потому что гроза. — Ну это уже ни в какие рамки! Снейк обувается и выходит из номера, намереваясь разобраться. Валера облегчённо вздыхает и ловит воцарившуюся тишину, но долго Хакимов не задерживается и уже через пару минут возвращается совершенно растерянный. — Что? — Аркаша смотрит на своего директора. — Вот, — Дима протягивает ему три свечки. — Это всё, что они смогли сделать. Валерка начинает ржать и хлопает себя ладонью по коленке. — Дим, это деревянная гостиница на десять номеров, в глуши лесной! Что ты хочешь от них? Скажи спасибо, что это дали. — Я хочу, хотя бы, генератор! — А обнажённых тёлок и ванну с шампанским не хочешь? А я бы не отказался. Давай сюда огарки свои, занесу пацанам по одному. Похоже, что они нам и правда пригодятся сегодня. Валерка убирает начёсанные волосы в хвост и выходит из номера. — Ты куда, — семенит за ним Снейк. — Хочу посмотреть что-нибудь выпить внизу. Там был бар. — Ааа, — растерянно тянет барабанщик. — И мне захвати. — Сто рублей доставка. — Дорого. — Тогда сам сходи! Никит, на свечку — свет вырубили. В комнате техников оживление, Дэн что-то шутит по поводу доктора Аркадина и свечек от геморроя, но Аркаша его уже не слушает. К вечеру дождь усиливается. Колян гуглит прогноз погоды, скидывает скрин в групповой чат и советует всем оформить прописку прямо в номерах. Захмелевший Валерка спокойно курит в открытое окно. Капли бьются о навес над оконной рамой и разлетаются на мелкие брызги. Если утром можно было разглядеть, где во дворе ворота и где хозпостройки, то сейчас всё скрывает серая мокрая пелена. В номере сгущаются сумерки. — Валер, — Снейк мнётся рядом с окном. — Я помыться хочу. — Иди, — фыркает Аркаша. — Вода бесплатная. — Там темно. — Тебе днём свечку дали же, где она? — Дак, а как я с ней? — А как в старину люди мылись? — Они не так мылись. — А как? Или что, грязные ходили, пока электричество не изобрели? Дим, ты меня удивляешь сегодня! Снейк берёт со стола свечу и плетётся в ванную. Слышна какая-то возня, потом что-то падает и, наконец, сам директор подаёт голос: — Лееер! Тут недостаточно светло! — Хакимов, мне зажигалкой тебе ещё посветить что ли? — Нет, просто постой со мной, а то я темноты боюсь. — Дим, а ты не охренел, — фыркает Аркаша. — Грозы он боится, темноты он боится… А спать ты как сегодня собрался? — Ты же рядом будешь. У нас же одна кровать на двоих. Ну ты идёшь? Валерка печально смотрит на примятую кровать и вздыхает. Затем закрывает окно и, зябко ёжась, проходит в ванную. Снейк стоит под горячим душем и при свете свечи вода, стекая с его фарфорового тела, кажется золотистой. Чёрные татуировки замысловатым узором покрывают худые руки и весь Дима похож сейчас на какую-то египетскую статую. Хмельное Аркашино воображение играет: вот это уже не свеча, а факел, закреплённый на стене. И не в гостинице они, а затерялись среди песков и пирамид… Вода шумит и барабанщик не слышит тихих Валеркиных шагов. Мокрая чёлка, отросшая почти до подбородка, прилипла к лицу и мешает Хакимову что-то разглядеть, а Валера стоит и бессовестно любуется обнажённым директором, его гибкой тенью на стене, гладким голым телом и чуть привставшим членом. Дима сплёвывает воду, набежавшую с волос в рот и хватает воздух приоткрытым ртом. — Ну, я пришёл! Снейк вздрагивает. — Потри спинку? — он отбрасывает чёлку с глаз и протягивает Валерке мочалку, невинно хлопая слипшимися мокрыми ресницами. — Давай, — вздыхает Аркаша и делает шаг вперёд, перехватывая мыльную мочалку из рук Снейка. Дима упирается ладонями в стену и слегка прогибается в спине, отводя зад. Валерка смеётся: — Зачем ты мне жопу то подставляешь, — он ловко хлещет Хакимова мочалкой по горячей коже. Снейк краснеет и отодвигается ближе к стене. Валера медленно водит намыленными ладонями по позвоночнику. Шершавая ткань мочалки оставляет на спине еле заметные следы. Валере надо отвлечься… — Дим, а ты не думал себе на спине набить крылья? — Зачем, — удивляется барабанщик. — Ну как? Не знаю… Такая спина и без тату. — Какая спина? — Ну, — Аркаша мнётся, а в голову, как назло, ничего не лезет. — Подходящая! — Для чего подходящая? — Хакимов улыбается и оглядывается на гитариста. — Для крыльев, блять! — Ты мне комплимент делаешь? — Даже не пытался, — Валера бесится и суёт мочалку обратно Диме, тыкая его в бок. — На, забери! Снейк ловко хватает Аркадина за руку и затягивает в душевую кабинку прямо в одежде. — Ты больной? Отпусти, — орёт Валерка, но уже поздно. Футболка намокает быстро, под ней легко угадываются контуры торчащих сосков. Джинсы становятся тяжёлыми. Кеды и носки промокают насквозь. Дима смеётся, и в полумраке ванной комнаты его улыбка похожа на оскал. — Скажи, ты же хотел этого? — Снейк, ты больной? — снова переспрашивает Валера, но уже шёпотом. Ему и страшно, но в то же время он чувствует небывалое возбуждение: прямо здесь и сейчас нагнуть такого доступного и наглого директора… Просто расстегнуть молнию на джинсах и войти в такое горяее и поддатливое нутро… — Если и так, то что? Кто мне сегодня предлагал вымокнуть под дождём? Хакимов смотрит с вызовом, прямо глаза в глаза. Его губы на расстоянии в несколько сантиметров, но Аркадин, внезапно, разворачивается и, хлюпая водой в кедах, выходит из ванной, хлопая дверью. Дима остаётся один. Он наскоро домывается и выходит из душа, захватив свечку с собой, а затем закрепляет её на столе. Валерки в номере нет. На батарее сохнут вещи, мокрые кеды пристроены на подоконнике и под ними уже натекли две лужицы. — Глупо получилось, — вздыхает Снейк. Он наливает себе виски, на пару глотков, в Валеркин стакан и жадно выпивает. Морщится. Хорошо хоть телефон на столе лежал, а не в кармане был — Валера только недавно новый купил. Хотя, в тот момент Дима меньше всего думал о телефоне. Перед глазами вновь возникает Аркаша — мокрый, злой, сжимающий кулаки… А ведь, между тем, было в нём что-то такое, что не походило на злость. Похоть? Или Снейку показалось? Нет, Хакимов был не из тех, кто ошибается в людях и в их эмоциях. Работа у него такая — совершать ошибку просто недопустимо. Впрочем, бегать за Валерой Дима сейчас не собирается точно. Он насухо вытирается полотенцем, натягивает боксеры и, задув свечу, забирается под одеяло. Но сон не идёт. Хакимов достаёт телефон и утыкается в инстаграм. Точно, он совершенно забыл снять сторис о том, что нет света и они застряли тут всей группой вдали от цивилизации. Приходится снова вставать и зажигать свечу. Освещение слишком тусклое, но это даже лучше — правдоподобнее. — Дорогие друзья, у нас случилась беда… Нет, не так, — Дима удаляет видео. — А то решат ещё, что помер кто-то… Друзья, у нас небольшое ЧП! Мы с группой НАИВ оказались отрезаны от окружающего мира стеной дождя. Он льёт целый день и целый вечер, а когда закончится — неизвестно. Слава богу, что мы не на улице, а вот — в гостинице. Но здесь вырубило свет из-за грозы. Мы вынуждены ждать, когда всё окончится, при свечах. Знаете, это даже немного романтично. Сейчас уже ночь и вариантов не много — нужно ложиться спать. О дальнейших новостях буду сообщать по мере их поступления. Всем спокойной ночи! Дима дует на свечку и снова укладывается на кровати. Валеркин смех слышен в комнате техников — никто и не сомневался. Сашу с Колей он вряд ли потревожил бы, а этих — пожалуйста! Снейку нестерпимо хочется ввалиться в номер технарей, раздать всем законных пиздюлей, забрать оттуда Аркашу за шкирку и притащить в кровать. Но это как-то не по-директорски. А впрочем… — Вы заебали ржать, — Дима возникает в дверном проёме и смотрит на замерших техников и Валеру. — И бухать тоже заебали! — А чё делать то ещё? — бесхитростно интересуется Денис. — Давай с нами лучше! — Ну нет уж, — Хакимов сверкает глазами и Никита всё понимает. Он молча кивает Юре и оба они, вскочив, хватают Аркашу под руки. — Валер, тебе домой пора, — Ефимов ржёт. — Да, засиделся ты что-то. Давай, пока! Завтра приходи и мы ещё поиграем, — вторит Никитосу Юрка. Они со смехом выпихивают гитариста из номера. — Блять, да что происходит то, — вырывается Валера, но его уже ловят цепкие пальцы Снейка, а дверь в номер мгновенно закрывается. — Мне страшно там одному, — хлопает ресницами Дима, когда они остаются в полной темноте коридора. Аркаша тяжело дышит и Снейк чувствует, как двигается грудная клетка гитариста в паре сантиметров от его собственной. Он разжимает пальцы, давая Валере свободу, но при этом хорошо понимая, что тот сейчас пойдёт за ним следом. Нет, всё-таки Дима не ошибся: Аркаша его хочет! Они молча заходят в номер. Валера обиженно сопит и наливает себе выпить. — А мне, — тихо произносит Хакимов. — Дим, это что было? — Валера достаёт с полки второй бокал и, щедро плеснув туда алкоголя, отдаёт барабанщику. — Где? — В номере технарей. — Не знаю, — честно признаётся Снейк и опрокинув в себя содержимое бокала, раздевается и ложится в кровать. Аркадин наблюдает за действиями директора и, вдруг, резко подрывается. Он наваливается на хрупкое Димино тело, перехватывая его запястья своими сильными пальцами и вжимает Хакимова в гостиничный матрас. Снейк чувствует запах алкоголя, чувствует Аркашин вес на себе и то, как упирается что-то твёрдое прямо в бедро. — Ну скажи ты уже, Дмитрий Абдулович, скажи мне всё, как оно есть, — шепчет Валера. Барабанщик поджимает губы и упрямо молчит. Валерка ждёт несколько секунд — ничего не происходит. — Я так и думал, — разочарованно выдыхает он Хакимову в лицо и перекатывается на свободное место рядом с директором. — Спокойной ночи. В темноте звякает пряжка ремня, шуршит джинсовая ткань, на кресло летит футболка. Дима зажмуривается. Запястья хранят на себе отметины от пальцев и потому саднят. Он протягивает руку и нащупывает под одеялом горячий Аркашин торс, обнимает его и притягивает к себе: — Иди сюда… И Валера послушно идёт — поворачивается и обнимает в ответ. Они лежат, прижавшись друг к другу: Снейк поглаживает подушечками пальцев широкую Валеркину спину и кожа гитариста покрывается мурашками. — Как всё есть, говоришь? Аркадин кивает. — Я люблю тебя. Дима произносит это так легко и свободно, что удивляется сам. Он тянется за поцелуем и, прикоснувшись к Валеркиным губам, понимает, что сходит с ума. Аркаша отвечает сначала медленно и осторожно, но потом перехватывает инициативу. Оторвавшись, он спускается всё ниже, оставляя влажные следы на тонкой фарфоровой коже и заставляя своего директора стонать. — Тише ты, я ещё ничего не сделал, - шепчет Валерка. Снейк прикусывает тыльную сторону ладони, когда Валера вбирает ртом его плоть в себя и начинает сосать. — Бля, как охуенно, — шепчет он и Аркадин не может не согласиться, потому что это и впрямь охуенно. Хакимов пахнет гелем для душа и чем-то терпким — запах будоражит и Аркаша, не удержавшись, начинает ласкать себя рукой. — Нет, подожди, — Снейк перехватывает его руку и тянет гитариста на себя. — Я хочу сам! Он сжимает член в кольцо пальцев и легко двигает ими вверх-вниз, ощущая, как на головке выступает смазка, облегчая скольжение. — Можно… Можно сильнее, — сбивается в дыхании Валерка и отбрасывает одеяло в сторону. Снейк вскрикивает, когда тот начинает отвечать на его ласку и мозолистые пальцы касаются горячей плоти. Барабанщик неловко тычется в широкую ладонь и снова прикусывает себя за запястье. Всё, что происходит с ними — происходит впервые и этот момент особенно завораживает. Кончают они почти одновременно: Дима чуть раньше, хватая урывками воздух, стыдливо прикрывая член в потёках семени и упираясь лбом Валерке в плечо. — Лееер, — стонет он и снова тянется за поцелуем. Аркадин машинально отвечает и чувствует жаркую волну, зарождающуюся где-то в кончиках пальцев, и за секунду распространяющуюся по всему телу. Он перехватывает Хакимовскую руку своей, ускоряя темп и забрызгивая Димино бедро горячими мутными каплями. Какое-то время оба лежат, пытаясь отдышаться, затем Валерка мажет быстрым поцелуем по губам директора и встаёт перекурить. Снейк, кутаясь в простынь, жмётся рядом, вместе со своим айкосом. — Валер… — М? — Не жалеешь? — Ты дурак? Аркаша усмехается и притягивает Диму к себе, утыкаясь носом в спутанные мягкие волосы. Дима чуть расслабляется и Валерка это чувствует. — Всё хорошо, — он целует Снейка в макушку. — Слишком хорошо! Дима улыбается в темноте и ему совершенно всё-равно, что скажут утром техники — они же, наверняка, слышали всё. И дождь его больше не раздражает — наоборот, хочется остаться рядом с Валерой, в этой богом забытой гостинице, как можно дольше. Они возвращаются в кровать и Снейк, пригревшись на Аркашином плече, засыпает. Гроза и темнота отступают куда-то далеко, когда Валера шепчет: «я люблю тебя», но Хакимову кажется, что это всё ему снится…