Сборник

Номер оказался каким-то совсем крошечным и с одной единственной двуспальной кроватью. Аркаша, который уже несколько часов лениво переругивался с Хакимовым, пока они летели в Самару и ехали до гостишки, теперь перешёл в открытое наступление. — Это что? — встал он посреди номера и вперился в директора взглядом. — Мне самому интересно, — Снейк оставил вещи и устало поплёлся обратно на ресепшен. Через десять минут вернулся. — Извини, но жить нам придётся именно так. Свободных номеров больше нет. — Дим, мало того, что это не самый лучший отель, так ещё и не самая лучшая комната не самого лучшего отеля, — снова завёлся Аркадин. — А я то тебе что теперь сделаю, — рявкнул в ответ Хакимов. — Сказано, что нет свободных номеров. Не хочешь со мной жить, пиздуй к другим, может тебя и приютит кто. — Да пошёл ты, — фыркнул Валерка и покинул помещение. В коридоре стояла растерянная Стася и пыталась заснять сторис для инсты. Краем уха гитарист уловил, что ситуацией с местом обитания девушка тоже не очень довольна. — Ты одна? — уточнил он. — Одна, но это просто ужасно! Там даже не евроокно и между рамами сантиметров пять пыли! Я хотела открыть проветрить, а оно забито гвоздями, Валер! Представляешь? — Блять, давай поменяемся? У нас окно открывается. — У вас? — Ну да. Я со Снейком живу. Давай, я в твой номер заеду, а ты к Хакимову. Правда, там кровать одна. — Ты шутишь что ли? Он мужик, а я баб… стой, вы что, на одной кровати будете спать? — Стася звонко рассмеялась. — Давай я сейчас твоё лицо для сторис засниму и это ещё раз скажу? — Да ну тебя, — махнул Аркаша рукой и отправился в номер к техникам. — Пацаны, кто хочет переспать с Хакимовым? — начал Валера, словно бы издалека. — Сколько? — издевательски уточнил Юрка. — Сколько что? — растерялся Валерка. — Раз переспать? — Рублей он за это платит. — Да нисколько. Просто номерами хотел поменяться. — А причём тут Хакимов и твой номер? — вышел из туалета озадаченный Денис. — У нас примерно такая же ситуёвина, как у вас — номер общий. Но ваши кровати раздельные, а у нас одна на двоих. Парни в голос заржали, да так, что на хохот заглянул Глеб. — Глебыч, по-братски? — застрелял глазками Аркаша. — Переночуй со Снейком? — Ещё чего, — фыркнул Самойлов-младший. — Твоя змея, ты и ночуй с ней. Поняв, что ничего путнего от группы не добиться, Валерка направился назад. Хакимов ждал его, скептически приподняв бровь. — Ну как, всем рассказал, что у нас сегодня будет общая кровать? — Всем, конечно! Сейчас на оф ещё выложат пост, — Валера вытащил из сумки полотенце и направился в ванную. — Дурак, — вздохнул Дима и откинулся на спинку кресла. Музыканты достаточно давно имели друг к другу тёплые и совершенно не дружеские чувства, но в силу того, что каждый из них думал о невзаимности, приходилось стыдливо прятать их под маской ленивого переругивания. Иногда, когда особенно сильно хотелось обнять и поцеловать, вспыхивали даже, вполне серьёзные скандальчики, которые быстро утихомиривал кто-то из группы. Сегодня, на удивление, никто не влез. Видимо, задолбались разнимать и барабанщик с гитаристом беспрепятственно цепляли друг-друга всю дорогу, а после посадки в аэропорту, перешли в активную стадию конфликта. Сейчас же Снейк закусывал губу, бездумно пялясь остекленевшим взглядом на двуспальное лежбище и представлял на простынях чуть прикрытого краешком одеяла, совершенно обнаженного Валеру. А Валера мысленно, в душе, уже брал Хакимова на этой злосчастной кровати и поэтому просто рукой помогал себе кончить, чтоб хоть как-то пережить сегодняшнюю ночь. — Валер, ты слышишь ритм вообще? — неустанно лез Аркаше под шкуру Снейк, когда они чекались. — Или ты кроме себя вообще никого не слышишь? — Я думал, глухой у нас в группе ты. Ещё и слепой — только сам на себя дрочишь. — А мне на тебя дрочить что ли? — А почему бы и нет? — Играть научись сначала, а потом — может быть. — То есть до этого дня тебя устраивало, как я играю, а сегодня не очень? — Да ты и по жизни не очень! — Ах, вот как? Можно подумать, ты самый лучший! Ну конечно, Сиятельный же! Ты когда в последний раз на себя в зеркало смотрел? Оброс, как чёрт! — А ты не учи меня, как мне обрастать! — А ты не учи меня, как мне играть! Я тебе не бас-гитара, твой ритм ловить! Играю, как хочу! — Да пошёл ты на хер! — Да заткнитесь вы, — сдали нервы у Глеба, когда музыканты уже столкнулись нос к носу с явным намерением втащить один другому. На сцене воцарилась тишина. Стася невольно залюбовалась их худыми и красивыми телами. Они идеально подходили друг-другу, если бы не постоянные конфликты и если бы фанфики реально существовали в жизни. — Если я тебя раздражаю, может быть мне уйти? — тихо сквозь зубы процедил Аркадин, утопая в синеве Хакимовских глаз. — Ты сегодня только и делаешь, что уходишь, да вот всё безрезультатно, — прошипел ему в лицо Снейк и умер в карих Валеркиных. — Да поцелуйтесь вы уже, — не выдержал Дэн и толкнул Аркашу. Музыканты отскочили друг от друга, как два кота, на которых плеснули водой с балкона и Дима, кажется, даже фыркнул по-кошачьи. Больше никто никуда не уходил и конфликтов не возникало. Концерт тоже прошёл спокойно, правда спокойно — это именно то слово, которое более всего подходило. Валера не отжигал перед Снейком, не прыгал перед толпой и даже не прилёг на Танцуй. Зато без лажи сыграл все партии. А Дима сначала тряс пушинками, но потом понял, что Аркаша не обращает на него внимания и сник. Пушинки прижались к башке и Хакимов стал иметь вид более несчастный, чем сиятельный. — Ты это, — Дэн миролюбиво похлопал по плечу Аркашу после концерта. — Если шо, заходи. Мы спать не будем долго. Пить будем. Валера так и сделал. Дима же мышью юркнул в номер, покурил и, раздевшись, лёг в кровать. Аркаша вернулся ближе к трём часам ночи. Снейк вздрогнул, услышав его шаги. Сон, который и так не шёл к барабанщику — улетучился совсем. — Спишь? — Валера нетрезво покачиваясь, опустился на край кровати и стянул с себя водолазку. — Ни хуя ты не спишь! В темноте промелькнуло несколько искр между синтетической тканью и лакированными Аркашиными волосами. Фонарь за окном освещал Валеркину спину и Снейк видел, как медленно поднимались и опускались худые плечи в такт тяжелому дыханию. Барабанщик изо всех сил старался сохранять ровность сопения, словно бы у спящего, но получалось с натяжкой. — Давай поговорим, — продолжил Валера общение и Хакимов зажмурил глаза. — Объясни мне, что надо тебе? Что ты ко мне всё время лезешь? Обязательно надо задеть, да побольнее? Я устал, Дим! Слышишь меня? Я устал так… Я хочу уйти. Нам так всем спокойнее будет. Только не зови меня потом на всякие вечера памяти. Я не Бекрев, я не хочу так. Снейк чувствовал, что ещё чуть-чуть и он заплачет, схватит Аркашу в охапку и до утра будет повторять о том, как любит! Но Валера, внезапно, перечеркнул все Димины планы: он быстро поднялся, словно был трезв и навис над «спящим», вглядываясь в его лицо. — Правда спишь что ли? Дииим, спишь? И Снейк решил играть свою роль до победного. — Ну тогда мне бояться нечего, — шумно выдохнул Аркадин. — Раз ты ещё не проснулся от моего базара, значит крепко спишь. А я на утро ничего не вспомню. Поэтому сейчас можно всё! И Валера легко и невесомо коснулся Димкиных губ своими, вовлекая того в поцелуй. Дима знатно охуел! Несколько мгновений он раздумывал о том, стоит ли ему «проснуться» и ответить или притворяться дальше. Решив, что первое — поинтереснее будет, он вытащил руки из-под одеяла и обвил ими Валеру за шею. — Ты не спал! — обречённо выдохнул Валерка, отстраняясь. Снейк муркнул и притянул его назад: — Считай, что спал. И сплю. А ты всё-равно нихуя утром не вспомнишь! Он ловко перевернулся и подмял Аркашу под себя. Черные длинные волосы гитариста разметались по подушке. Он глубоко дышал и сжимал длинными пальцами Димкины ягодицы, слегка разводя их в стороны. Снейк заводил бёдрами, но Валеркины джинсы мешали. Не долго думая, он щёлкнул пряжкой ремня и стянул их вместе с бельём, освобождая напряжённый член. — А ты? — кивнул Аркаша на Димины боксеры. Димка стянул и их, и вновь уселся на Валерку сверху. Целовались музыканты жадно, хватая урывками воздух и скользя друг по другу, доводя до исступления. Дима поскуливал и тёрся вставшим членом об Аркашин. Валерка тихонько рычал, а потом, просунув руку в Хакимовские волосы, оттянул его голову назад, обнажая шею и принялся облизывать её и кусать нежную кожу над кадыком. — Лееер, — стонал Снейк, умоляя о большем, но Валерка не торопился. Хмель из его головы выдуло почти сразу и он понимал, что на утро будет помнить всё. — Лер, сделай что-нибудь, я не могу больше! Аркадин спустился вниз по татуированному телу барабанщика, оставляя мокрую дорожку из поцелуев и резко втянул в себя Хакимовкую плоть, заставляя того закричать от осторого наслаждения. — Лер, господи! — Снейк дотянулся, рукой нащупал Валеркин член и принялся дрочить его, обводя большим пальцем скользкую головку и меняя темп и скорость. — Дим, не так быстро, я прошу тебя. Я кончу сейчас! — Аркаша толкался в узкую Димкину ладонь, выпустив свою добычу изо рта. — Я тоже, — шептал Снейк, выгибаясь навстречу Валеркиным губам. Комната заполнялась глухими стонами и характерными звуками. Первым сдался Дима. Горячая вязкая струя ударила Аркадину в горло и он на автомате сглотнул, боясь, чтоб не вырвало. Но почему-то не вырвало. Терпкий солоноватый вкус — такой непривычный. Валерка высасывал Снейка, вылизывал дочиста и всё никак не мог понять, почему он такой вкусный. А Дима метался по подушке в оглушительном оргазме и хватал ртом воздух. Глядя на кончающего барабанщика, Валерка перехватил свой член и в несколько касаний довёл себя до разрядки. Снейк, оправившийся от оргазма, уже с восхищением наблюдал за гитаристом и понимал, что именно так тот ведёт себя на сцене — такой же горячий и возбуждающий, но сейчас он пренадлежал только ему — Диме. — Лер, это было не честно! — Что именно? Валерка лежал головой на Хакимовском животе и Снейк перебирал пальцами Аркашин начес. — Ты сам себя… А хотел я! — Ну переживи уж как-нибудь. — Нет. Валера усмехнулся и сполз с одногруппника, устраиваясь под одеялом на своей половине. Дима почувствовал себя фанаткой-истеричкой. — Когда я сказал НЕТ, я имел ввиду, что мы должны повторить! — Спи давай, — Аркадин подвинулся поближе и прижал комок Снейка к себе. — И так все слышали, что у нас одна кровать на двоих. — Я так громко, да? — Оба хороши. Они помолчали какое-то время, потом Снейк не выдержал: — Лер, а ты как решился вообще? — Заебался. Работа у нас не клеилась, дружбы уже не получалось, вот и решил, что пора уходить. А перед уходом вот напоследок решил… хоть поцеловать тебя. — И давно ты? — Давно? — И я давно, — Дима вздохнул и поплотнее прижался задом к Аркашиным бёдрам, чем вызвал у того глубокий вздох. — Лееер, — Снейк чувствовал, как у гитариста встаёт. — А может, ну их, тех кто слышит? Валерка соскользнул рукой с Димкиной талии, нагло раздвигая ему ноги и обхватывая член. Снейк застонал и откинулся головой Валере на плечо, подставляя губы для поцелуев и шепча: — Лер, я люблю тебя. И в этот момент Аркадин понял, что черт с ними — с теми кто услышит их стоны. Самое главное, что сейчас услышал он — три слова, о которых мечтал много лет…