Поттер, отдай мне крылья.

«Надеюсь, что завтра я уже не проснусь. Раз, два, три.» Драко открыл глаза и на секунду, казалось, забыл как дышать. Он снова в этом «завтра», снова жив и ему снова надо прожить еще один день, молясь, чтобы завтра не настало. Юноша сделал три глубоких вдоха и выдоха, еще раз взглядом обвел трещину на потолке. «Течет» — установил для себя Драко, и капелька дождя попала ему на грудь, где за ночь получилась маленькая лужица. Сняв с себя одеяло Малфой попробовал встать, он сел на край кровати и его шрамы обдало холодом. — Чёрт. — в голос выругался юноша, и из его глаз пошли непрошенные слезы. — Чёрт, чёрт, чёрт… — продолжал он ругаться и бить себя кулаками, сжатыми до побеления костяшек, по ногам. Драко резко сорвался с места и надел на себя свой повседневный образ. После суда юноша попрощался с избытком вещей, мало кто хотел брать его на работу или же, банально, продавать вещи. Все магазины резко уходили на перерыв, когда парень хотел что-либо у них купить, поэтому он вспоминал все уроки матери по шитью и маггловедение, сначала природа аристократа в нем сопротивлялась, ибо носить зашитые обноски дело явно не для сына великолепного темного мага Люциуса Малфоя, он же не какая-то грязнокровка из грифиндора. Но выбора не оставалось, поэтому Драко приобрел наперсток, штопальный грибок и три мотка ниток с иголкой. Жизнь Малфоя стала весьма простой и минималистичной. Он жил на окраине маггловского Лондона, откуда еще ходили автобусы, но уже начиналась помойка. Развалистая квартирка на втором этаже дома, в аварийном и состоянии, в котором из жителей остался лишь Драко и слепая, чуть сумасшедшая старуха с первого этажа, иногда молодой человек заходил к ней послушать ее бредни и хоть как-то отвлечься от своих мыслей. Миссис Хобсон была довольно дружелюбна и отлично справлялась без чей-либо помощи, Драко иногда сомневался, что она слепа. В квартирке у Малфоя даже не пахло красотой и величием мэнора, там пахло сыростью, пылью и кое-где, например в ванной, плесенью. Вся техника выходила из строя, крыша текла, вода шла ржавая, а воздух грязный. Из комнат были лишь спальня, кухня и туалет, но, учитывая то состояние в котором сейчас находился хозяин этого «заведения», большего и не требовалось. Вид из окон открывался разный. Из спальни, при большом желании можно было бы увидеть Биг-Бен, а из кухни свалку. Мебели тоже было не очень много: кровать, деревянный стул, стол, маленький комод. Больше всего Малфоя волновала трещина в потолке, в спальне. Ибо хозяин квартиры не редко просыпался мокрым, да и тепла в холодную зиму это не прибавляло. — Были бы у меня сейчас крылья, я бы… — Драко замолчал на полуслове, крепче сжимая кулаки и выбрасывая зажатый воздух из руки. Боль. Оглушающая боль пронзила всю спину. Нельзя произносить вслух, нельзя много думать о крыльях, а то шрамы будут кровоточить, а у бывшего слизеринца осталось слишком мало перекиси. — Надо сегодня зайти к маме. — Малфой выдохнул, набрал в себя побольше воздуха, выдохнул вновь. Маленькое зеркальце, оставшееся ему от матери, которое Драко носил в нагрудном кармане рубашки немного охлаждало юношу. Он взял его, попробовал сам себе улыбнуться, чтобы не выглядеть настолько убитым, но вместо относительного умиротворения на него посмотрел призрак. Мертвенно-бледная, синеватая кожа, желтые мешки под глазами, он исхудал еще больше со времен школы, в глазах нет жизни, губы в трещинах и крови, шрамы по всему телу, что были незаметны из-за рубашки и штанов. Драко не мог сказать, что он жив, он выглядит избитым, будто бы сейчас он харкнет кровью. — Могло быть хуже. — Малфой ухмыльнулся и закопался рукой у себя в платиновых волосах. — Определённо. Улица встретила юношу привычным презреным взглядом, каким он смотрел на Гермиону. Нет, на Гермиону он смотрел по-своему, и убил бы любого кто посмотрел бы на нее также. А взгляд адресованный парнишке магами, нередко встречающихся даже в маггловской части города, был пронизан ненавистью. Леденящей душу ненавистью, ее можно было ощутить физически, она била поддых. Некоторые маги нарочито громко говорили о несправедливости, когда одного, виновного во всем, оправдывают, а всех остальных казнят. «я предпочел бы быть на их месте» — говорит Малфой сам себе. На него все давит, давит этот асфальт, давит небо, взгляды, давит виновность в смерти дорогих ему людей, давит то, что он жив, давят дома, давят письма с угрозами, которые приходят уже год, каждый день по двадцать штук. Давят шрамы, давит смерть матери, отсутствие друзей, опустошенность, одиночество, беспомощность, клеймо. Давит то, что он сам знает что виноват, что он не должен жить, что лучше бы выжил один из Уизли или Панси, она же так хотела жить.

Накануне перед судом пожирателей. Flashback

— Драко, почему ты не спишь? — тонкий, взвинченный до предела голосок передавал все переживания хозяйки. — Я сплю — буркнул Малфой, повернувшись лицом к стене, прямо за которой была Паркинсон. — Крыльями чувствую, что врешь. — чуть усмехнулась девушка и повернулась к стенке, ненадолго замолчав. — Драко, а мы выживем? — вопрос прозвучал жёстко, очень холодно, перья вставали дыбом, а на лбу появилась испарина, сглотнув ком, который резко, как материализовался, у Драко, юноша ответил. — А зачем? — голос показался очень отрешенным и будничным, складывалось впечатление будто задающему этот вопрос все равно, но Паркинсон не была бы лучшей подругой Драко если бы не заметила муляжные нотки. Он понял, что обман выявлен. — Я не знаю Панси, возможно, да, а возможно нет. — Малфой выдохнул, ему было тяжело об этом размышлять. — И я даже не знаю что будет хуже, если нас отправят на поцелуй  или же… — его перебили. — Я обещала дедушке быть умницей. — выпалила Паркинсон и уткнулась лбом в каменную стену, из глаз полились непрошенные слезы. — Что открою цветочный магазин, буду хорошим светлым магом. — надрыв, ноготки колдуньи впиваются в хрупкие плечи — У меня же белые крылья, Драко, белые. У меня же даже сила есть, я могу посылать свои мысли кому захочу, я же хорошая. Я же неплохой человек, Драко, да господи прости, я же никого не убила, я же пыталась всех защитить. — крик, захлебывается слезами, из следов от ногтей кое-где виднеется багровая жидкость — Я так старалась быть умницей, а теперь я не смогу выполнить обещание, которое дала. — прошипела девушка — Да что он обо мне подумает когда узнает, что его солнышко было убито поцелуем за ужасное преступление. — отчайние, оно как ничто читалось в голосе, отчаяние и страх, у Драко сжалось сердце от того, что в такой момент он не может банально обнять лучшего друга. — Он не переживет, Драко, понимаешь, я не могу его подвести. — еле слышно прошептала Паркинсон, чуть всхлипывая. — Панси, я обещаю, ты будешь жить. — Малфой попытался сделать свой голос как можно мягче, скрыть собственное волнение. — Ты как никто этого достойна. — юноша добавил немного больше уверенности, ведь сейчас это была правда. Паркинсон как никто достойна жить. — Драко, я так боюсь умереть, я так боюсь. — все также тихо вторила девушка, больше для самой себя, нежели для слушателя — Я так хочу жить. — фраза вышла на выдохе и казалась более умиротворенной. — Хочу уехать к дедушке в Голландию, там жить с ним, продавать цветы, готовить ему завтрак, разговаривать с ним громче обычного, когда он не слышит. — у Панси проступила лёгкая улыбка сквозь слезы, Малфой это почувствовал и сам инстинктивно расслабился — Драко, я хочу жить. — сжав кусочек одеяла, словно дружественную руку, девушка посмотрела на участок стены чуть выше своей головы, где приблизительно должны быть глаза Драко. — Панси, дорогая, ты будешь жить. — мягко, нежно и по-родному промурлыкал Малфой — Я обещаю. — юноша взял кусочек одеяла, как подруга, так они уснули.

Далее повествование. Конец Flashback.

От воспоминаний у Драко пошли слезы, он не уберег ее, единственного дорогого человека после смерти матери, с которым он мог не притворяться. Не уберег, не спас, как и маму, упустил. И перед глазами лишь приговор: «Паркинсон. Поцелуй.», то как его уводили из зала, после оправдания Поттера. Этот застывший ужас в глазах подруги наполненный мольбой, ее мысли: «спаси меня, Драко, ты обещал, что я буду жить, спаси меня». А ты кричишь на всех, надрываешь связки, чтоб дали тебе возможность поменяться с ней местами, а сама Панси ушла домой. Перед глазами все мешается, речь Поттера, приговор, вырывание крыльев, боль, но только одно он помнит как вчера. Панси молит взглядом о спасении, Драко смотрит на нее, кричит и вырывается, но резко, он даже не успел зажмуриться, все это прекращается, из нее высасывают душу. В тот момент умерло два человека, и эта смерть намного болезненей любой пытки, эта пустота намного хуже потери крыльев. Ее больше нет, прямо на его глазах ее не стало, земли не стало, опоры под ногами, ничего больше нет и не будет. Драко до сих пор ищет равновесие и воздух. Легкие. Могильная земля обожгла душу Драко. У него кружится голова, тяжело стоять и он не может ни кричать, ни дышать, а сделать шаг — ужасно невыполнимая задача. По кладбищенской аллее ноги бегут, почти порхают. Фон меняется так быстро, а остановка столь резка, что юноша падает на колени, почти не дыша, перед маггловским надгробием матери. Дует ветер и безвольное тело падает в грязь лицом, он пытается встать на четвереньки бьет землю кулаками. — Прости. Прости, прости, прости. — говорит юноша надрывным шёпотом, глотая слезы и задыхаясь. — Мама, прости меня, пожалуйста. — Выкрикивает остервенело и с новыми силами начинает топить себя в слезах. — Я не спас. Я не спас. Я никого не спас, я никому не помог. Я же обещал. Я обещал тебе, я обещал Панси. О, бедная Панси. А ты так хотела меня спасти, а я, а я, такая неблагодарная скотина. Боже, мама, за что так больно. Забыв, что руки перемазаны землёй, Драко вытирает ими лицо. Слезы еще больше разводят землю. — Столько людей умерло из-за меня. — говорит он тише и спокойней — Чтобы я жил. — усмешка — А я все равно умираю. Бывший слизеринц встал, всхлипнул носом и откинул волосы легким взмахом головы. И не было той истерики, и не было того плача и визга. Не было задыхающегося, тонущего Малфоя, который размазывает ни то грязь, ни то слезы по лицу. О том аристократическом позоре напоминает лишь тонкий слой засохшей, могильной, холодной земли. — Я верну тебе твои крылья. Ты будешь жить. — Драко будто почувствовал укоризненный взгляд матери, ведь если будет жить она, то умрет он. — А мне не нужна жизнь, где каждый кидает в меня и попадает ровно в цель, своими обезображенными клинками. Я устал, мам. Прости, что не могу с достоинством использовать твой подарок. Малфой поежился от своих слов, сглотнул ком в горле. — Я вернусь. Для нашей с тобой рокировки. — мягкая улыбка. Надо найти Поттера. Надо забрать крылья. Надо отнести крылья матери. Надо заставить Поттера убить меня. Он уже это сделал.