Любовь

Напрасно поверил, но Так страстно мы шли на дно Во тьму

-- Три месяца спустя. Ноябрь 1998 -- — Приятель, ты меня пугаешь. Гарри попросил Рона встретиться с ним в Трех метлах, прозрачно намекнув, что хочет поговорить кое о чем. Рон, естественно, примчался; с Гарри они стали видеться редко из-за учебы Рона и тренировок Гарри, так что Рон боялся, что упустил нечто важное. Однако они уже пили вторую пинту сливочного пива, а Гарри все еще молчал. — Да ничего особенного, — Гарри попытался улыбнуться. Вышло не очень убедительно. — Просто не знаю, с чего начать. — Начни уже хоть с чего-нибудь. Рон был обеспокоен. У Гарри под глазами были темные круги, да и вообще в последнее время он стал дерганым и волновался из-за каждой мелочи. Рон не знал, что там происходит между ним и Малфоем, но был уверен, что чертов хорек ведет себя по-скотски, как и следовало ожидать. В течение нескольких месяцев Рон тактично молчал, позволяя себе время от времени спрашивать у Гарри, как дела. Гарри неизменно отвечал, что все хорошо, магический Сент-Джеймс — чудесный квартал, в квиддиче все прекрасно. Отлично, замечательно, просто восхитительно. Но Рон чувствовал, что все не так. И теперь, когда Гарри дозрел до разговора, Рон решил, что не даст ему возможности увильнуть. — Приятель, ты же не думаешь, что я буду тебя за что-то осуждать? Кажется, эта фраза возымела нужный эффект: Гарри заговорил. — Ты же знаешь, я не люблю жаловаться, — начал он. — Мне нравится моя жизнь, я играю в квиддич в профессиональной команде. Мне все нравится. Рон слушал, не перебивая. Гарри продолжил. — Мне все нравится, правда. Скажи, ревновать — это же нормально? Вон, Гермиона на тебя наслала птиц на шестом курсе. Это же не значит, что вы плохая пара? — Гарри, не ходи вокруг да около. Что случилось? Гарри вздохнул и взъерошил волосы. Покрутил в пальцах кнат. — Драко очень ревнивый. В остальном он замечательный, клянусь! Я никогда бы не подумал, что Малфой, который так усердно меня доставал в Хогвартсе, может быть таким заботливым. А еще он меня любит, Рон. Ты не представляешь, как! Никто никогда меня так не любил! — Я тебе верю. Первое время, когда вы только начали встречаться, ты буквально светился, — подтвердил Рон. — А чего он ревнует? Вы же с ним круглые сутки вместе. — Он ревнует ко всему. Понимаешь, он очень неуверенный. Я не знал… Оказывается, он все время боится, что я его брошу, вот придурок, да? — рассмеялся Гарри, хотя его глаза выдавали грусть. — Вот он и обижается, стоит мне посмотреть на кого-нибудь, на того же официанта. Рон слегка нахмурился и подпер голову рукой. — А что, официант симпатичный? — пошутил он. Гарри с укором посмотрел на Рона. — Уж точно не симпатичней Малфоя. Вот кто красивый, зараза. Рон хохотнул и все же ответил серьезно: — Нет, я тебя знаю. Помнишь, как ты вбил себе в голову, что Чжоу Чанг — самая красивая девушка в Хогвартсе? А ведь тогда в тебя влюбилась добрая половина Армии Дамблдора. Не думаю, что ты вообще это заметил — для тебя тогда существовала только Чанг. — Чего? Кто в меня влюбился? — Что и требовалось доказать, — довольно проговорил Рон и отпил сливочного пива. — Вернемся к Малфою. — Да… — протянул Гарри. — В общем, Рон, я не знаю, как быть. Я ему уже объяснял, что не брошу. Говорил, какой он замечательный парень. Признаюсь в любви каждый день! А он все равно боится. — И ревнует, — догадался Рон. — Ага. Жить не дает, серьезно. — Так, давай-ка поподробней. И Гарри рассказал подробней. О вечерах в пабе, когда все шло прекрасно, в глазах Драко была любовь, а как только они оттуда выходили — начинались претензии, на кого и как Гарри посмотрел. Драко строил самые невероятные теории по поводу того, как именно Гарри его бросит, с кем именно из посетителей паба и официантов он закрутит роман в первую очередь. Он не стеснялся в выражениях и предположениях, а на любые попытки Гарри его образумить говорил: «Ну ты же на него смотрел». О веселых вечеринках после матчей, на которых Драко неизменно присутствовал, и где видел опять-таки одних соперников. Послушать Малфоя, так с Гарри все мечтали переспать: и капитан, и Курт, и даже лениво-безразличный Энтони. Но на самой вечеринке Драко улыбался и шутил; проблемы начинались в студии. Они ругались долго, со вкусом и даже по определенному сценарию: Гарри пытался воззвать к сознательности Драко, затем старался игнорировать, потом Малфой выдавал какую-нибудь особенно интересную теорию о том, каким именно взглядом Гарри одарил чью-то задницу, и Гарри снова вскипал. Однажды они спорили до четырех утра. На следующее утро, конечно, Драко извинялся, пытался загладить вину, а по его испуганным глазам было видно, что он понимает: сам же себе роет могилу. Если вдруг после тренировки Гарри возвращался в хорошем настроении, это тоже запускало ревность Драко: он начинал допытываться, с кем и о чем Гарри разговаривал во время перерывов, и неизменно находил, к чему придраться. Постепенно Гарри выработал тактику сглаживания острых углов: не смотрел ни на кого, кроме Драко, ни с кем, кроме Драко, не разговаривал — только по необходимости. Ссоры немного поутихли, но не прекратились совсем. Драко начал остро реагировать на письма от фанатов, которые Гарри получал пачками и даже не читал; однажды Драко устроил скандал, потому что на обложке Ведьмополитена появилась особенно удачная колдография Гарри, и теперь, несомненно, вся магическая Британия влюбится в него, а он уж найдет в кого влюбиться в ответ. Доводы разума не действовали от слова совсем: если Малфой видел угрозу, он не останавливался, пока ни у него, ни у Гарри не оставалось сил спорить дальше. Гарри и сам не заметил, когда начал бояться любого упоминания о себе в прессе и любых разговоров. Он отписался от Ежедневного пророка, старался перехватить сов с фанатской почтой, пока Драко спал, и дошел до того, что стал оправдываться за каждый шаг. После каждого выхода в свет вместе с Драко Гарри сжимался, как пружина, в ожидании очередной порции обвинений. Он даже не сказал Драко, что пошел встретиться с Роном — боялся, что и к Рону Драко найдет способ приревновать. Рон слушал и старался дышать спокойно. Он злился одновременно на Гарри, на Малфоя и на себя, но главным образом на себя — потому что проглядел начало катастрофы. Он ведь знал, что у Малфоя паршивый характер! В то же время Рон понимал, что злость сейчас скорее отпугнет Гарри — вон, он опять оправдывает поведение хорька. — Я понимаю, что он не виноват, — говорил Гарри, — просто у него такой темперамент. Я не против ревности, я сам ревнивый! Но это… Гарри обреченно развел руками и замолчал. Нутро Рона кричало: Гарри, беги! Но он понимал, что Гарри не нужен этот слишком простой совет. Сейчас Гарри ему не последует — он слишком влюблен. Только вежливо улыбнется, поблагодарит и больше никогда не придет к Рону за помощью, а этого Рон допустить не мог. Так что Рон собрал в кулак всю свою силу воли и непринужденно ответил: — Может, его снова в хорька превратить? Ну, для профилактики… — Спасибо за предложение, — Рон мог поклясться, что Гарри чуть было не улыбнулся. — Но я бы хотел обойтись гуманными методами. Или хотя бы законными. Настал черед Рона сдерживать улыбку. Да, мысль запустить в Малфоя чем-нибудь не очень законным становилась все привлекательней. — Не хочешь у нас погостить пару дней? — предложил Рон. — Отдохнешь от ссор. На расстоянии думается легче. Гарри невесело хмыкнул. — Тогда он точно решит, что я решил от него уйти. Эпичный будет скандал. Рон закусил губу, чтобы не разразиться проклятиями в адрес Малфоя. — Ну, тебе виднее. Они поболтали еще немного, выпили еще пинту сливочного пива и разошлись по домам. Уже в Норе Рон тихонько отвел Гермиону в сторону и все ей рассказал. — Это на нашей совести, Рон, — сказала Гермиона, в шоке опустив голову на ладони. — Как мы прозевали, что Гарри плохо? Рон присел рядом с Гермионой на ступеньку и обнял ее за плечи. — Мы, конечно, могли быть и повнимательней, но он ведь сам ничего нам не говорил. Какой смысл винить себя? Давай лучше подумаем, чем мы можем ему помочь. Гермиона энергично закивала и выдала сразу несколько предложений. А поздним вечером того же дня в спальню Рона тихо постучали. С палочкой наперевес Рон распахнул дверь: никто из Уизли отроду не стучал, а Гермиона уже давно спала. На пороге стоял Гарри, с красными от слез глазами, в мятой футболке и с метлой в руках. — Что случилось?! — забеспокоился Рон, закрыв за Гарри дверь. Гарри вдохнул-выдохнул, но так и не смог ничего сказать: на глаза сразу наворачивались слезы. Рон наколдовал ему стакан воды, отобрал метлу, которую друг все еще рефлекторно сжимал, и достал из тумбочки упаковку шоколадных лягушек. — Брось, потом расскажешь. Давай, поешь немного. Гарри благодарно кивнул и слегка подрагивающими руками разорвал бумажную упаковку. Рон же в очередной раз боролся с желанием отправиться к Малфою, чтобы начистить ему морду. --- от автора: Главы, в которых описываются ссоры, мне даются тяжело - поэтому и пишутся медленно, к сожалению. Если вы дочитали до этого момента, пожалуйста, поделитесь со мной вашими впечатлениями: как хорошими, так и не очень. Это помогает)