Перевоспитать чудовище

Юки, открыв глаза, не понял где находится, жив он или мертв. Что-то в последнее время этот ритуал успел поднадоесть. Можно было предположить, что это не ад: стены не в огне, никаких стенаний вокруг, да и сам писатель не испытывал адских мук. Или же в литературе излишне драматизировали загробную жизнь грешников. И стоило только столь богохульной мысли возникнуть, как боль обрушилась на Эйри, проникая в каждую клетку тела, даже ногти и волосы, казалось, пропитались. Спину выгнуло дугой, после чего все мышцы разом обмякли, и он распластался на койке. Противно запищал индикатор жизнепоказателей, к которым был подключен пациент. Только немного отдышавшись, Юки смог сфокусироваться на картинке. Размытым пятном мигала светом гирлянды небольшая искусственная елка. Не его спальня, и не комната отдыха в редакции. Да и аппаратура, проводки которой впивались в его тело, собственно, давала исчерпывающий ответ – он в больнице, отдельная палата, цветы на прикроватной тумбочке, надо же, его даже навещали, таблетки и стакан, полный воды. Рядом исписанный жутким почерком лист, стало быть, рецепт, у всех эскулапов почерк напоминал кардиограмму. На стене в беззвучном режиме работал телевизор, предлагая ассортиментную мишуру. Движение сбоку от кровати и скрип стула стали неожиданностью. Юки вздрогнул, монитор зафиксировал скачок пульса. Он медленно, прикладывая осознанное усилие, повернул голову на бок. – Да когда же ты, твою мать, от меня отстанешь? – шипя сквозь зубы от боли, прохрипел Юки. Против воли в голос закрались нотки паники. В удобном на вид кресле с раскрытым журналом на коленях расслабленно сидел чертов шинигами с лицом Томы. На замечание Эйри тот поднял взгляд на писателя, встревоженно вглядываясь в его лицо. – Кажется, ты совсем не рад меня видеть, Эйри-кун. Обидно, это ведь наша первая встреча за полгода. – Да неужели? – продолжая подозрительно смотреть на шурина, усомнился Юки. – Скройся с глаз моих. Сегучи вздохнул, явно не собираясь следовать чужой неразумной воле. – Похоже, ты ушибся сильнее, чем мне говорили. Помнишь, что с тобой случилось? И кто я такой? – Какой сегодня день? – нахмурился Юки. Шум в голове постепенно затих и, внезапно оказалось, что Эйри не может уловить ни одной мысли, даже той, пугающей, с которой очнулся несколько секунд назад. – Верно, ты же дезориентирован. Сегодня первое января, шесть вечера. Около двух часов ночи мне позвонил Сакано-сан и рассказал, что произошел несчастный случай. – Мой зам Сакано? Почему тебя набрал? И где он сам? – Мое имя указано экстренным контактом в твоей медицинской карте. Хорошо, что твой брат гостит у тебя, Тацуха-кун был на праздновании Нового года с твоими сотрудниками, после случившегося сопровождал тебя на скорой в больницу. Он скоро должен вернуться, поехал к тебе домой за сменной одеждой. Эйри, ты сорвался с крыши здания издательства NG, припоминаешь? Сакано-сан был рядом с тобой, он в порядке. Супруга забрала его из больницы, когда стало понятно, что твоей жизни ничего не угрожает. Знаешь, твой заместитель был очень настойчив, – улыбнулся Сегучи, делясь с шурином своими наблюдениями. – Он потребовал от лечащего врача пообещать поставить тебя на ноги в ближайшие сроки, ведь «шеф ненавидит оставаться беспомощным и без дела». Он тебе безгранично предан. Умеешь ты подбирать сотрудников. – Этот сотрудник написал заявление на увольнение, потому что я его довел, – хмыкнул Юки, вспомнив. Помолчав, он добавил: – Я рад, что он померился со своей женой. – Что это? Неужели высеченное, словно из камня, лицо Уэсуги Эйри посетила улыбка? Оказывается, ты умеешь радоваться чужой семейной идиллии. А помнится, никогда не упускал случая высмеять этот изживший себя обряд. Мир перевернулся. – Скорее, это меня серьезно поштормило, – хрипло рассмеялся Юки. – Как мне удалось выжить? Последнее, что я помню, как падал с головокружительной скоростью навстречу смерти. – Удивительная удача. Тебя спасла халатность персонала клининговой службы. На самом деле твой полет с крыши был стремительным, но не долгим. Двумя этажами ниже была оставленная мойщиками окон кабинка. Работы были завершены, а инвентарь убрать забыли. Так что ты со всего размаху врезался в это хлипкое сооружение. Отбил себе много чего, но каким-то чудом отделался многочисленными ушибами, сотрясением средней тяжести, но ничего не сломал. Удумай ты свалиться с другой стороны здания, мы бы сейчас не разговаривали. Мне сказали, что по пути в больницу медики зафиксировали клиническую смерть, но тебя откачали. И хотя состояние стабилизировалось, до этого момента в себя ты не приходил. Я приехал прямо из аэропорта сегодня днем, врач возле твоей палаты объяснял твоему заместителю, что подобное состояние может длиться недели и даже месяцы, пока организм отходит от шока. Сакано разрыдался, начал винить себя во всем и даже потребовал себе судебного приговора, хотя никто не понял за что именно. Пришлось накачать его успокоительным, после чего приехала его супруга и увезла бедолагу домой. – Да, он бывает излишне чувствительным. На самом деле это я у него в долгу. Сегучи, у меня к тебе просьба. Завтра концерт Сакумы, а у нас с Сакано вышло недоразумение с билетами. Кажется, они сейчас у меня в офисе, сомневаюсь, что у Сакано было время забрать их вместе со своим заявлением об уходе. Верни билеты ему, он должен попасть на концерт вместе с сыном. Это очень важно. Юки выглядел так серьезно и даже обеспокоенно, что Тома только кивнул, молча обещая, что все устроит в лучшем виде. – Кхм. Так Рюичи-кун в Нью-Йорке? – заинтересовался Сегучи. – Нужно будет с ним встретиться. Как-никак в одной группе играли. – Наверное, если бы не женился на моей сестре, гастролировали бы вместе и по сей день. Мог прославиться, не жалеешь? – Мика лучшее, что есть в моей жизни. Поймешь меня, когда встретишь своего дорогого человека. А музыкой я могу наслаждаться и сидя в кресле директора звукозаписывающей империи. Половина исполнителей Японии создают свои хиты в моих студиях. Сердце Юки при упоминании особенного человека затопило жаром. – Откуда тебе знать, может такой человек у меня уже есть. – Юки устало прикрыл глаза. – Извини, мне нужно поспать. – Отдыхай, Эйри-кун. Тебе некуда торопиться. Верно, его гонка со временем закончилась. *** В Нью-Йорке бродит много чудовищ. Внешне их ничем не отличишь от обычных людей – они дышат, едят, даже смеются. Вот только это понарошку. Ведь чудовище не чувствует радости, ему доступны лишь злоба, обида и ненависть. И рядом с ними веселье уходит и из тех, кто чудище окружает. С наступлением Нового Года одним монстром в Нью-Йорке стало меньше. Главный редактор издательства Nittle Grasper, само присутствие которого среди подчиненных нагнетало атмосферу, переменился. Лифт остановился на девятнадцатом этаже и двери отворились с тихим оповещением. – Доброе утро, Юки-сан. С возвращением. – Главный редактор, хорошо выглядите. – Утречка, шеф! – Всем работать. – Добродушные окрики моментально затихли. – Никто ведь не хочет из-за не вовремя сданных статей опоздать в боулинг. Дорожка заказана на семь. Новая волна воодушевления поднялась похлеще прежней. Не плохая была идея, обзавестись традицией по пятницам собираться после работы где-нибудь всем коллективом. – Сакано-сан, зайдите ко мне, – перехватил Юки взгляд своего зама. – Буду у Вас через две минуты, босс. Юки кивнул, сворачивая к своему кабинету. И наткнулся на молоденького журналиста из отдела спортивных новостей. Парень вежливо посторонился, но вместо того, чтобы пройти мимо, главный редактор обратился к нему: – Спенсер? – журналист неуверенно кивнул, отзываясь на свое имя. – Прочел вашу статью о баскетбольном матче «Первого национального» и университета «Митчелл». – Да, сэр. Обзор вышел в нашем информационном дайджесте. У вас есть замечания? – В целом неплохо. Я не ошибусь, если предположу, что вы болели за «Первый»? – Я сам выпускник этого ВУЗа, – робко признался журналист. – Но я старался быть беспристрастным. Парень занервничал, опасаясь нагоняя. – Я бы сказал довольно резкая критика судьи, слившего очко их противнику. Хотя стиль написания мне понравился – насмешливо, но достаточно аккуратно, чтобы статью не приняли как проплаченный спич. Судье от автора досталось, но вы отметили находчивость нападающих команды победителей, да и сравнение стратегий было интересным, в меру заумным, но не поверхностным. Поздравили победителей и подбодрили проигравших. Так держать. Юки хлопнул замершего подчиненного по плечу и продолжил свой путь. За спиной послышался вздох облегчения и восхищенные шепотки, число поклонников шефа-редактора продолжало расти. В кабинете Юки опустился в кресло и закурил. Взгляд упал на календарь. С начала года прошло уже две недели, а у него ощущение, будто всё еще продолжается один нескончаемый день. И какое-то странное чувство, будто ожидание что вот-вот кто-то должен окликнуть. Или ему самому нужно кого-то найти. Глупость какая. Мысли хотелось облечь в слова, поделиться тревогой и надеждой, и странным миром, вдруг ставшим к хмурому писателю более благосклонным, стоило только улыбнуться и принять участие во всеобщем веселье. И Юки неожиданно для себя позвонил давнему своему литературному редактору, попросив о встрече, чтобы обсудить новую работу. Пальцы покалывало от желания коснуться клавиш ноутбука. Каоруко-сан пришла в неописуемый восторг, порываясь тут же пустить широкомасштабную рекламу будущего романа, и пришлось приложить усилие, чтобы поубавить энтузиазм редактора. Было слишком рано говорить о сроках, он и с сюжетом еще до конца не определился, мог только сказать, что главный герой будет отличаться от привычного образа пресыщенного жизнью прагматика. Да и страшной предыстории с трагической подоплекой у героя не будет. Совершенно новый образ – ходячее недоразумение не от мира сего, которое как раз и сражается с устоями циничного общества, монстрами и плохой погодой. У редактора Юки жадно заблестели глаза, когда она прочла первые наброски и затребовала еще. Писатель улыбнулся, переживая подзабытое чувство гордости за свое творение. Его новый персонаж сможет заинтересовать читателя, даже без полюбившегося образа ищущей искупления страждущей души. И в новом романе герой обретет любовь, возможно, он станет тем, кто сможет спасти чудище, которое пока только плутало в сюжете. Ведь он, Юки, дал слово. Вот только когда и кому он мог подобное пообещать? Тихий стук в дверь вернул его к рабочим делам. – Можно, Юки-сан? – Заходите, Сакано. – Юки свернул окно текстового редактора, отодвигаясь от компьютера. Как бы там ни было, даже перестав наводить ужас на некомпетентных идиотов, контроль над своей издательской империей Уэсуги ослаблять был не намерен. И вот они уже обсуждают какие новости утвердить для дайджеста, а какие рассказы лучше издать бонусным тиражом. Было утверждено несколько свежих книг для печати в этом году, для чего предстояло заключить новые контракты с авторами, и стоило озаботиться выбором ответственных редакторов, расширить штат. Юки поддержал идею конкурса на небольшой рассказ среди новичков, такой формат становился все более популярным. Сакано раскраснелся от довольства, проект был его инициативой. Сакано-сан деловито поправил очки, делая пометки касаемо работы отделов. После инцидента на крыше и примирения с женой, он стал держаться увереннее, что делало его привлекательнее в роли лица, уполномоченного замещать директора компании. А вот подобный типаж в любовнике Юки никак не привлекал, хотелось чего-то более… экспрессивного. Черт, опять отвлекся. – Корреспонденция. Ваш секретарь рассортировал письма: коммерческие предложения от потенциальных инвеститоров и рекламодателей, личная переписка и еще несколько требующих вашей подписи документов. – Зам передал внушительную пачку писем. – Копии финотчета и аналитика, а в этой папке материалы по февральскому выпуску ежемесячника, последняя корректура. На диске моделирование макетов первой страницы, конечная верстка со статьями, фотографии и ссылки. Напоминаю, что в конце недели будет выложено интервью с Сакумой Рюичи на нашем официальном сайте и статья по прошедшему концерту, вы еще не смотрели, – все же смутившись, немного невнятно закончил Сакано. – Да, оставь. За твою редактуру я спокоен. Юки открыл папку с макетами, прикидывая какой лучше подойдет. – Кстати, в следующую субботу у меня намечается деловая поездка в Буффало. Забронируй нам билеты и номер в отеле. Придется задержаться до понедельника. – Нам? Вы хотите, чтобы я поехал с вами? – Да. Проблемы? – Посмотрел на него Юки поверх бумаг. – Простите, я очень извиняюсь, но следовало предупредить заранее, я не смогу поехать. – Есть планы? – удивился отказу Эйри. На его памяти зам впервые перечил. – Да, – односложно подтвердил Сакано, потянувшись протереть очки. – У сына день рождения, обещал сводить его в луна-парк в то воскресенье. – Вот значит как. – Но, если я вам нужен, то, наверное, смогу объяснить ребенку… – Нет, не меняй планов, я справлюсь. – Юки иронично усмехнулся. – Я рад, что ты научился отстаивать свое личное время. Я вполне способен и один совладать с парочкой встреч. Если всё пройдет как надо, мы подпишем контракт на трехмесячный заказ и пополним ряды наших писателей. Думаю вместо тебя можно взять с собой юриста и секретаря. А в свободное время навещу Олбрайт Нокс*, в марте несколько художников-импрессионистов собираются устроить выставку со своими работами в Нью-Йорке. Поступило интересное предложение на создание каталога, хочу убедиться, что еще не весь вкус к искусству растерял. – Может в качестве помощника вам взять кого-нибудь из раздела, обозревающего культурную жизнь общества? Норико-сан прекрасно разбирается в живописи и в искусстве современности. Или еще… – Позже решу. На всякий случай помощник оформит бронь на три лица, отказаться я могу и на месте. Кстати, я так и не поинтересовался как тебе концерт Сакумы? Тацуха тоже смог попасть туда, благодаря родству с клавишником, бывшим в тандеме с певцом. А после концерта секьюрити вывели его под руки из здания. – Я слышал, это случилось после того, как он забрался в гримерку и сидел в шкафу, когда Рюичи-сан переодевался. На такой шаг пойдет только самый отчаянный фанат. Нам с сыном хватило сияния Сакумы Рюичи на сцене, увидеть живое выступление кумира – просто потрясающее впечатление. – Жаль мой неугомонный братец не смог ограничиться тем же, – с усмешкой сказал Юки. – Но происшествие его не расстроило, кажется он успел лично пожать руку Сакуме. Кстати, в скором времени я собираюсь съездить в Японию. Надеюсь мой новый секретарь быстро учится и сможет держать оборону пока я не вернусь. Ты же, само собой, останешься за главного. – Спасибо за оказанное доверие, – низко поклонился Сакано. – Хотите увидеться с сестрой? – Не только. Мика причитает, что если я не возьму на руки племянницу, та не признает во мне дядю. Да и со стариком пора помириться окончательно. – Я рад за вас, Юки-сан. Вы немного изменились. Сколько я вас знаю, вы всячески избегали общения с семьей и очень злились при одном упоминании о родителях. В офисе многие отметили перемены в вас. – Не переоценивай значение моего падения с крыши. Я все тот же циничный трудоголик, который не позволит никому отлынивать от своих обязанностей. – Я прослежу, чтобы у вас не было повода наказывать сотрудников за недобросовестно выполненную работу, – с поклоном заверил зам. – Рассчитываю на вас, Сакано. И кстати, сегодня можете уйти раньше. У тебя же свидание с любимой женщиной, – переходя на неформальный тон, добавил Юки. – Откуда ты…? – покраснел Сакано, возвращаясь на прежнюю колею робкого, стеснительного неженки. – Редакция всю неделю обсуждает, что вы идете в «River Café».* – У нас сегодня годовщина. Пятнадцать лет в браке, – пробормотал Сакано. Внимание начальника, столь открыто интересующегося его личной жизнью, было в диковинку. Не понятно как реагировать. – О том и речь. Так что расскажи моему секретарю, как там его имя, кстати, чего делать не нужно на рабочем месте и свободен. Только перед этим набери Шилбреда из типографии, скажи, что я видел цветопробы, – Юки кивнул на папку перед собой, – и с такой халтурой могу дать ему рекомендацию к нашим конкурентам, если наши тиражи по шестьдесят тысяч его больше не привлекают. Уже взявшийся за ручку двери Сакано, открыл свой ежедневник, принявшись записывать указания. – И еще по списку запланированных на февраль мероприятий на сайте Дейли Ньюз, что-то я не видел нашего приглашения. Кто занимался размещением… Юки прервал сам себя, сообразив, что, если не отпустит зама сейчас, тот останется в его кабинете до позднего вечера. – Проваливай, Сакано-сан, – махнул на него Юки, отворачиваясь к окну. – Простите, босс? – Хватит извиняться и иди уже домой, иначе жена все же добьется, чтобы ты сменил работу. И мне придется искать нового помощника. Не доставляй мне проблем. – Да, шеф. Значит, я могу идти? – Да, да, до понедельника. Хороших выходных. – Вы пожелали мне «хороших выходных», сэр? – расплылся в улыбке Сакано. – Тебе послышалось. И если не уйдешь сейчас же, то я передумаю, и мы будем разбирать верстку до последнего знака. – Я вас понял, сэр. И вам хороших выходных. – Неприлично счастливый заместитель покинул кабинет главного редактора, своей лучащейся радостью физиономией нанося очередной удар по имиджу жуткого начальника. Дождавшись, пока за Сакано закроется дверь, Юки взял принесенную помощником корреспонденцию. Рекламщики, срезы рейтингов и продаваемость в разбивке по регионам он отложил до следующего совещания, цифры радовали, но начальникам отделов не мешало подумать об увеличении числа подписчиков без ущерба общей концепции журнала. Письмо на его имя от Мики Сегучи. Сестра упрямо отправляла письма в редакцию, игнорируя его домашний адрес. В конверте было короткое послание, больше похожее на приказ явиться в кратчайшие сроки в отчий дом и фотокарточка малышки в забавном чепчике. Карие глазенки, смотрящие на него со снимка, были точно как у сестры Юки, а светлые кудряшки от отца девочки. Сегучи еще придется попереживать, когда дочка подрастет, отбоя от поклонников не будет. Последним абзацем шла приписка, что старик милостиво разрешал взять с собой своего избранника на семейную встречу. – Как же, разбежался. – Даже будь кто настолько безрассудным, чтобы полюбить его, отправить избранника на встречу с отцом-монахом, чтобы выслушивать нудные нравоучения родителя? Но протянутую оливковую ветвь Юки оценил. Больше ничего интересного: несколько пригласительных, брошюры бродвейских мюзиклов, открытие галереи новомодного художника, встреча с писателями-новичками, уверяющими, что издательству не хватает только их дарования. Отдел по связям с общественностью настаивал, чтобы главный редактор чаще появлялся на популярных массовых мероприятиях, якобы это положительно сказывалось на имидже издательства и способствовало притоку инвесторов. Но Юки претило деланно улыбаться и отвешивать комплименты, потому что так положено. В этом его репутация язвительного отшельника была на руку. Наконец, ему осталось разобраться только с материалами касательно февральского выпуска. Перечень статей, готовых к печати, несколько рассказов, претендующих на страницу в колонке новинок и тексты авторов, которые у них давно печатаются и на хорошем счету, уже утвержденные подопечными Сакано. А вот фото на разворот должен одобрить именно главный редактор, его личный каприз. Конечно, разворот был посвящен дню Святого Валентина. Тема – романтическое свидание: что одеть, куда пойти, что приготовить. И чтобы довольно избитую тему «украсить», было решено разбавить статью косплеем. Образ ангела давно опошлен и избит, но согласно данным маркетологов, по-прежнему востребован и прибывает на первой строке опросов среди представительниц прекрасного пола. Рассчитанная прежде всего на женскую аудиторию, сентиментальная история с фото миловидного пацана с крылышками должна привлечь от мала до велика. Постер в этой концепции играл немаловажную роль. Юки просмотрел текст, отметив интересные задумки и вычеркнул пару мест, описание которых сильно походило на рекламу. В этот раз были учтены его рекомендации расширить статью, журналист прописал несколько вариантов досуга с учетом разного возраста и социальной занятости. Не лишним будет добавить забавные версии, которые даже будучи трудновыполнимы, подтолкнут к дискуссии после выхода номера в печать. А обсуждения подобного толка будут способствовать распространению статьи в сетях и отзывах на сайте. Сделав пометки для ответственного редактора, Юки отложил распечатки и вскрыл конверт с фотографиями для статьи. Со снимка А4 на него глядел чертенок с ярко розовыми волосами, с торчащими маленькими рожками. Мальчишка в коротких шортах, со смешинками в прищуренных глазах и немного нервной улыбкой. На другом снимке он же смотрел томно, закусив кончик треугольного хвоста. На следующем – склонив голову к одному плечу, выглядел немного озадаченным. На последнем фото модель не смотрела в объектив, отвлекшись на кого-то вне поля зрения камеры, и на этом снимке в чертах его проступила нежность, которой явно не место на лице инкуба. Ведь таким влюбленным взглядом одаривают только самых близких. – Шуичи. В горле образовался ком от накрывших воспоминаний. Мальчишка с розовыми волосами на пороге его особняка в нелепых коротких одеждах в лютый холод. Он же в цветочном магазинчике прозванной ведьмой неприветливой девушки, с опаской выслушивающий предложение провести с писателем целую неделю до Нового года. В костюме батарейки, раздающий листовки. Непринужденно хохоча, прыгает по сцене в образе северного оленя, а в следующее мгновение прижимается к Юки, в страхе косясь на удаляющуюся землю в кабинке Чертового Колеса. А еще в его собственной постели – нежный, очаровательно краснеющий. Юки провел с этим парнем так много времени, как он мог забыть его? – Как я мог забыть? Мучительно захотелось увидеть Шуичи, да так, что сердце сжалось в невидимых тисках. Юки схватил пальто, торопясь отправиться на поиски источника своего тревожного чувства, пробудившегося вместе с памятью. Зажав в руках конверт со снимками, он ринулся к выходу. Юки не нашел номер Шиндо в телефоне, но смог набрать по памяти. Разочарованно услышал только длинные гудки. Выйдя из редакции Юки обнаружил, что небо затянуло низкими свинцовыми тучами. По прогнозу обещали снег. Подняв воротник пальто, спасаясь от холодного ветра, Юки поспешил к своему автомобилю. Ему не была присуща нерешительность, но в знакомую дверь маленькой мастерской Юки стучал с внутренним трепетом, каким он увидит Шиндо? Опять в дурацком костюме или же в домашней одежде, разучивающим новую роль? Но в своих ожиданиях он был жестоко обманут. Дверь открыл вовсе не его маленький актер, а Хироши Накано с взъерошенными как воронье гнездо волосами. – Чего тебе? – неприветливо осведомился парень. – Я хочу поговорить с Шиндо. Позови его. – Нет здесь таких, – выпятил подбородок Хиро. – И ты проваливай. Дверь с шумом захлопнулась у Юки перед носом. Он, не меняясь в лице, вдарил в закрывшуюся дверь с ноги. – Чего еще? – раздраженный Хиро явно не собирался помогать Юки в поисках. – Позволь освежить твою память. Пацан с фотографии, где он? Юки впечатал в грудь Накано конверт с фотосессией ко дню влюбленных. Хиро угрюмо посмотрел сначала на наглого типа, перевел взгляд на его пятерню. Оттолкнул ладонь писателя и, с видимой неохотой вскрыв конверт, патлатый друг Шуичи бросил взгляд на одно фото, пожав плечами, ответил: – Прелестный ангелок. Твой? Нужно было лучше следить, чтобы не улетел. Только я таких не знаю. – Дверь повторно захлопнулась перед Эйри. Юки посмотрел в небрежно переброшенный ему конверт. – Да вы издеваетесь. С цветного снимка на редактора NG смотрел совершенно незнакомый парень в условном костюме херувима: кудрявые белокурые локоны, короткая тога, в руках укороченный лук со стрелой с наконечником в форме сердца. Умелый манекенщик выглядел одновременно невинным и весьма соблазнительным. То, что нужно на разворот для впечатлительных дам. И совсем не то, что ожидал увидеть Юки Эйри. – Куда делся мой чертенок? Юки растерянно вернулся в свой автомобиль. Он бросил бесившие его фотографии на пассажирское сидение и схватился за руль. В голове пульсировала тупая боль, в груди раздражение, и одна мысль набатом – он должен найти Шиндо. Нет, он найдет Шиндо сегодня же, слишком страшно было думать, что, проснувшись следующим днем, он насовсем забудет о мальчишке, который делал его живым. Поэтому он не сдастся. Если у дружка Шиндо отшибло память, Юки поищет Шуичи в другом месте. Ведь именно Юки находил своего проводника каждый раз, изо дня в день целую неделю, возлагая на него ответственность за свою судьбу. Юки повернул ключ зажигания, выруливая в направлении Конни-Айленд. *** В парке было оживленно, во второй половине дня сюда стекались обыватели не спящего города со своими детьми. Уже зажгли фонари и в их свете снег переливался сотнями оттенков. В разных частях парка было установлено четыре сцены, Юки намеревался проверить их все, в попытке наткнуться на труппу Шиндо, но затея себя не оправдала. Детское шоу, рекламная кампания шоколада и два пустующих помоста. В последнем Юки узнал то место, где шел рождественский спектакль с участием Шуичи. Он поискал глазами афишу, на плакате анонсировали уже новый спектакль и имени своего забытого проводника Эйри не увидел. Юки прошел мимо подтаявших ледовых скульптур и кафе, где сидел между выступлениями с Шуичи, и свернул к сектору с колесом Обозрения. Оттуда пришлось уносить ноги после того, как он напал на сотрудника парка аттракционов в костюме оленя. В свое оправдание Юки мог сказать, что сначала попросил парня снять голову-маску, чтобы удостовериться – под ней скрывается не Шиндо Шуичи, а когда плюшевый зверь попытался сбежать, полез к нему проверять. Разочарованный очередной неудачей Юки медленно побрел к машине. Не хотелось себе признаваться, но в душе поселились сомнения. Парень, с которым он провел целую неделю после Рождества бесследно исчез. Его никто не видел и не помнил. А те, кто мог подтвердить, что общались с артистом, как назло далеко. У Сакано предусмотрительно отключен телефон, Аяка улетела к родителям в Киото и была вне доступа. Где носит Тацуху старший брат понятия не имел, тот пообещал сам позвонить как устроится на новом месте. Начавшийся часом ранее снег пошел гуще, оседая белыми хлопьями на лобовое стекло. Юки залез в салон, включил дворники и повернул ключ зажигания. А выруливая со стоянки зазевался, перебирая в голове варианты, где еще поискать Шуичи, он сбил по касательной пешехода. – Лучше бы я из дома сегодня не выходил, – устало потерев лицо, пробормотал Юки. Ставя тормоз на ручник, он дернул ручку, снова вылезая на улицу. – Жив? Мальчишка лежал на боку и скулил, держась за локоть. – Тц. Поедешь со мной в больницу. – Нет, сэр, не нужно. Я в порядке, – забормотал потерпевший, смотря на сбившего его водителя испуганными глазами. – Я тоже надеюсь, что ты цел, но мы едем, чтобы получить мнение эксперта. – Ухватив мальца за капюшон толстовки, заявил писатель. – Не хочу через месяц обнаружить у своей двери копа с иском за членовредительство и бегство от ответственности. Грубо забросив пацана на пассажирское сидение, Юки развернул машину в сторону госпиталя. *** – Небольшое растяжение и ушиб. Я наложил повязку. Возьмите рецепт на мазь и обезболивающие, на случай если травма будет беспокоить. Но таблетками не злоупотреблять, придерживайтесь инструкции. Юки кивнул, забирая предписания врача. Парень, который попался ему под колеса, сидел в холле. – Эй, мелкий, с перевязкой закончили? Держи мазь и рецепт. А это заключение врача, копия будет у меня на случай, если возникнут осложнения. – А вы параноик, сэр. – Деловито пряча бумаги и лекарство в рюкзак, заметил потерпевший. – Разумная перестраховка. Тебя подбросить куда-нибудь? – Неа, за мной приедет сестра. Но есть одна вещь, которую я хотел попросить у вас. – Валяй. – Дадите автограф, Юки-сенсей? Я ваш большой поклонник, – с улыбкой подставил свою перебинтованную конечность мальчишка. – Меня зовут Тим. – Только если обещаешь, что не станешь трепаться что тебя сбил любимый автор, – не стал препираться писатель, доставая из внутреннего кармана пиджака чернильную ручку. «Малышу Тиму от Юки Эйри. Читая книги, не забывай жить своей жизнью» – Здорово, – рассматривая размашистую роспись на своей повязке, улыбнулся Тим. – Надеюсь, скоро раздобуду новую книгу с вашим автографом. Махнув на прощание, довольный парень пошел к отрытым дверям выхода, выставив перед собой забинтованную руку как ценный трофей. – Эй, смотрите, куда идете, молодёжь. Читать не научились? Для кого табличка стоит «Осторожно, скользко»? Не понятно, что идет уборка? – Простите, но нам необходимо попасть в кабинет позади вас, – робко возразила молоденькая девушка. – Обойдите по боковому коридору, – старик был непреклонен. Юки даже гадать не пришлось кто терроризирует пациентов. Он решил поздороваться. – Так и знал, что это ты, старик. – Чего тебе, угрюмый писака? – только что довольно посмеиваясь, уборщик насупил брови, прежде чем посмотреть на Юки. – Тоже узнал меня? – хмыкнул Юки, не реагируя на грубость. Было видно, что тот ругается по привычке, но не пытается избежать общения. – Я ищу одного парня, он частый пациент травматологии. Был со мной, когда мы столкнулись впервые. Невысокого роста, волосы выкрашены в розовый цвет. Шумный и всюду лезет со своей помощью. Он не заходил? – Я тебе справочная что ли? – Проворчал уборщик, но Юки не отступался и Нива-сан задумчиво почесал подбородок. – Не помню такого. Тебя вот привозили сюда с расшибленной башкой, да? В праздники всегда много работы. Идиоты только и ждут, чтобы вляпаться в неприятности. Что вам дома с семьями не сидится? – Не у всех дома есть кому ждать, – привычно ответил Юки. – Но я стараюсь это исправить. Юки улыбнулся старику, пожелав здоровья всем его близким перед уходом. Его метания по городу напоминали охоту на призрака, и розоволосое привидение, похоже, прятаться умело. Может ли быть, что Юки и впрямь проломил себе голову на Рождество, оскользнувшись на обледенелых ступенях крыльца в Сочельник и бедовый актер с манией переодевания на самом деле плод его воображения? И то, что Юки преследовал Шиндо целую неделю, влюбившись в того с первого взгляда? Разве можно влюбиться во сне? Юки ехал по вечернему Нью-Йорку больше не пытаясь выстраивать маршрут. Он сворачивал, когда на перекрестках загорался красный свет и объезжал пробки, слушая подсказки диктора по радио. В итоге дорога завела его на окраину города, где плотность движения была на порядок ниже, а обратный путь до дома займет не меньше часа. Проезжая мимо ветхой церквушки, Юки затормозил. Он бывал здесь. Выглядело здание совершенно заброшенным, витражи в окнах почти все разбиты, ни отблеска света не пробивалось изнутри. Да и на двери висел большой замок. Но Юки помнил это место другим. То, что за домом, Юки тоже вспомнил. Это место пугало – за церковью растянулось кладбище. Калитка жалобно скрипнула, неохотно пропуская позднего посетителя. Юки шел по узким аллеям, считывая имена с надгробий. Может ему пора к психотерапевту, раз он всерьез опасался на одном из них прочесть свое имя? Холодный ночной воздух студил кожу. С непокрытой головой и прямой осанкой, в черном макинтоше Юки был похож на одинокого датского принца, что в неурочный час шлялся по могильнику в поисках собеседника. Увидит кто – и вот она, готовая городская легенда воплоти. Пройдя вглубь погоста, писатель осмотрелся – снег сделал все могилы неотличимыми, накрыв белым саваном. Сметя снег с ближайшей каменной плиты, Юки устроился на ней, решив, что выкурит сигарету и поедет домой. Хватит с него этого безумия. Песню ему донес ветер. Почти против желания, словно на привязи, Юки поднялся и пошел на зов. Он увидел его сидящим на выступе у подножия статуи святой у старой могилы, поющим с закрытыми глазами с обращенным к небу лицом. Бледный, с белыми волосами, тонкая накидка вряд ли могла защитить от январской стужи живого человека. А за спиной развивались полупрозрачные крылья. Юки застыл как вкопанный, рассмотрев их в неверном свете показавшейся луны. Не перьевые или кожистые, они скорее напоминали невесомую дымку, иллюзион, плывя по воздуху. Юки не знал, что сказать, молча слушал. А вот когда голос смолк, ангел открыл глаза, безошибочно поворачиваясь к Эйри. – Что ты здесь делаешь, Юки Эйри? – склонив голову набок, невыразительно спросил он. – Я пел, провожая уставшую душу в последний путь, но ты живее всех живых. – Я искал тебя, – прошептал Юки, – Шуичи. – Ты меня нашел. – Ангел повел плечом, не принимая слова Юки на веру. – Зачем? – Мне мало одной недели с тобой. – Ты преследовал меня, использовал, соблазнил и выставил вон из своего дома, – обиду в голосе Шуичи не могло скрыть даже показное равнодушие. – И не вспоминал обо мне две недели. Хочешь сказать, что соскучился? – Я… Юки растерянно развел руками. Всё, сказанное Шуичи, являлось правдой. – Я люблю тебя, – неловко произнес Юки. – Не верю. Ты врешь, – бескомпромиссно, не колеблясь. – Не вру я. Ты единственный, кому я признавался в любви. – Твоя любовь опасна, Юки. Ты даже не представляешь, сколько проблем мне доставил. Что со мной будет, когда ты устанешь от меня? – Не могу дать гарантий, что мои чувства сохранятся навечно, но сейчас я хочу быть только с тобой. Ты мне нужен. И если я тебе нравлюсь хотя бы на половину от того, что чувствую сам, останься со мной. Не исчезай, я умру без тебя. – Я, я… Как эгоистично, – хмыкнул Шуичи, растягивая неестественно бледные губы в насмешливой улыбке. От его гримасы Юки сник, не зная что еще сказать. Шиндо, полюбовавшись его погрустневшим лицом, улыбнулся более искренне. – Ну, думаю, мне стоит за тобой присмотреть. – Тебе позволят остаться? – шагнул к нему Эйри. – Что ты имеешь ввиду? Думаешь, меня депортируют в Японию из-за плохой успеваемости? – При чем здесь твои оценки? Я же не идиот, я вижу, кто ты такой. Юки выразительно посмотрел на крылья у ангела за спиной. – Пф, – не сдержался Шуичи, весело рассмеявшись. Посмеиваясь, он подался вперед к Эйри. – А кто я, по-твоему, Юки? – Ангел? – неуверенно предположил писатель. – Прекрати смеяться, дьявольское отродье. Ты себя в зеркало видел? – Ежедневно репетирую перед зеркалом по часу. Тебя так впечатлили мои крылья? Правда же круто? Я сам их делал. – Они всего лишь маскарад? Я думал ты чертово пришествие. Шуичи спрыгнул со своего насеста, полупрозрачные крылья затрепетали за его спиной. – Ты принял меня за ангела? Это так… мило. – Издеваешься? Но или так, или ты странный мальчишка, который способен согревать просто находясь рядом в собачий холод. Актер, в игру которого веришь больше, чем в окружающую реальность. Странник, ускользающий из моих снов, проводник, показавший как я одинок… – Ну, в общем, все верно говоришь. Я именно такой. Земной и обычный. А вовсе не ангел. – В моем рассказе станешь, – пробормотал Юки, только коснувшись теплой кожи мальчишки, убеждаясь, что тот на самом деле ему не привиделся. Смотря как Шиндо стал зябко растирать руки, он стянул с себя макинтош, накинув тому на плечи. – Эй, крылья неделю делал. Не помни. Это вообще под заказ, а я так, опробовать на себя нацепил. – Заткнись, и пошли греться. Если ты закончил, конечно, то, чем тут занимался. – Их успокаивает мое пение. – Туманно пояснил Шуичи. – Но ты разогнал всех духов, так что идем. Юки кивнул, больше ни о чем не спрашивая. – Эй, а ты, правда, впишешь меня в свою книгу? – Да, так что, если роман провалится, буду знать по чьей вине. – Я так не согласен. Не перекладывай на меня ответственность. – Ухм. А что с твоими волосами? Ты совсем седой. – Не нравится? Это для моей новой роли. Пришлось осветлиться. Самому не привычно. – Так ты самый обычный человек? – Ну да.… Почти. – Но тебя никто не помнит, словно Шиндо Шуичи стерт из памяти людей. – В смысле? – За две недели никто не упомянул при мне твоего имени, хотя куча народу была на новогоднем корпоративе. Сегодня я был у тебя в мастерской. Твой дружок Накано сказал, что впервые о тебе слышит. А твои фото, сделанные для Валентинова дня, превратились в снимки другого человека. – Хиро мне не дружок, а мой друг. Я же говорил. И не знаю, что там с фотками, но Хиро на меня зол. У него началась сессия и репетиции ему мешают. Он меня выгнал, в гриме и без телефона. Представляешь? Кстати, ты мне денег должен. – Я перед тобой в неоплатном долгу, – охотно согласился Юки. – Звучит так, что рассчитываться ты и не собираешься, – подозрительно покосился на Эйри актер. – За неделю, что провел с тобой с Рождества проценты, между прочим, тоже все еще капают. Юки усмехнулся, глядя на хитро прищурившего глазки Шиндо. Порывисто протянув руку, он схватился за отвороты пальто и притянул к себе, чтобы с чувством поцеловать. Теплые губы Шуичи были мягкими, с привкусом карамельного латте, которое тот так любил. Одного поцелуя было недостаточно и Юки поцеловал его еще раз. И еще раз после второго поцелуя. – Не против, если я расплачусь натурой? Переведя дух, Шиндо сделал вид что задумался. – Боюсь, этого хватит только оплатить набежавшие проценты за первый день. Чтобы погасить весь долг, ты должен принадлежать мне полностью. – Весь твой. Душой и телом. – Продано. И назад я не верну, – предупредил довольный Шуичи. – Кстати, по поводу фотосессии мне Сакано-сан звонил. Сказал, что передаст копии и чек, но скорее всего возьмут снимки профессионального манекенщика, который лучше подходит по типажу. – Возможно, я что-то пропустил, когда Сакано мне объяснял, и конверты с фотографиями тоже мог перепутать. Но так даже хорошо. Твои фото не для широкой публики. – Неужели я так плохо получился? – Наоборот, ты даже слишком соблазнительный. Поэтому на твои снимки у меня эксклюзивные права. Как и на тебя всего. – О, боги, какой ты собственник. Но я не буду против, если ты меня сейчас же поцелуешь. Юки почти поцеловал его, когда Шуичи прытко отклонился в сторону, смотря на него своими пытливыми глазищами. – Раз мы пара, можно и знакомство с родителями устроить. Я ведь говорил, что моя мама и сестра в восторге от твоих книг? – А вот это ты брось, мелкий, не думаю, что мой старик готов с тобой встретиться. Шуичи смешно засопел, собираясь что-то еще сказать, но замер, почувствовав, что обхватывающие его руки сжались крепче. – Эй, ты чего? – Да так, показалось на мгновение, что на той статуе… Нет, ничего. Пошли скорее домой. Я продемонстрирую тысячу и один способ согреться. Против подобного предложения Шуичи ничего против не имел.

***

Трое призраков сидели верхом на памятнике у могилы Ешики Китазавы, наблюдая как Юки Эйри со своим спутником в обнимку покидают кладбище. – Думаю, прошлое его больше не потревожит, – заметил дикого вида дух, деловито сматывая длинную цепь кандалов, более не сковывающих его запястья и лодыжки. – Он счастлив в настоящем, а значит и на других его пагубное влияние более не распространяется, – удовлетворенно подтвердил призрак в стильном костюме-тройке, в круглой широкополой шляпе. – Его будущее в его руках. И лучше бы он не забывал, что значит любить. Третьего шанса ему никто не даст. А если снова начнет обижать возлюбленного, я могу переродиться и закончить возмездие. – Будет тебе, Ешики. Не оставишь свои темные мысли, реинкарнируешь злобным клопом. – Китазава, ты сам бы о перерождении задумался, раз получил отпущение грехов, – огрызнулся задумавший мстить призрак. Смех сидевшего между ними духа, прервал перебранку. – Вы точно в следующем перерождении должны стать братьями. – Да не в жизнь, – хором ответили двое недовольных призраков. Порыв ветра смахнул с одинокой статуи снежное крошево и вместе с затихающим хохотом развеял над могилами. Хранители равновесия исчезли из этого мира. Появляясь в Сочельник перед оступившимися душами, они дают шанс исправиться, пока полночь последней ночи в году не пробьёт двенадцать раз. Не каждому удается отменить свой смертный приговор. Но у Юки Эйри получилось изменить свою судьбу.