Сказочки про смерть

Руки тряслись уже который день. Ни одно успокоительное не могло утихомирить их. Да и ни одно успокоительное не работало в принципе. Зачем они созданы, если не способны выполнять свою функцию? Чертовы пустышки. Боль, раздражение, опустошенность и отчаяние — все это смешалось в один безумный ком эмоций, который придавливает тебя сверху. Он слишком тяжел, чтобы подняться на ноги снова, просто подняться, хотя бы на колени. Колени… Они разодраны до кости. Гребаная истеричка. Во время одного из припадков, упав на пол, она начала бить коленями по близстоящей тумбочке. Сейчас этой тумбочки больше нет. Колени выстояли этот бой, а вот она развалилась. Братик… Её маленький братик… Казалось, еще недавно она держала его на руках, щекотала, переворачивала его и держала за ноги, а потом кидала на диван. Казалось, еще недавно вся квартира была заполнена его смехом, таким заливистым и задорным. Этот смех был лучше всех лекарств. Она не могла поверить в то, что больше никогда... Никогда больше в этой чертовой жизни не услышит этот смех. За что он так с ней? Оставил ее, казалось бы, имеющую кучу друзей, одну. Совершенно одну. Жить в доме, в котором его больше не было, стало невыносимо. Слышать через тонкую стенку то, как мама ревет и обвиняет во всем себя, а папа ее успокаивает; затыкать рот кулаком, буквально кусая его, и беззвучно рыдать. Захлебываться слезами и собственной кровью, текущей из кулака; ощущать этот металлический привкус на языке. А ведь в его жилах текла та же кровь. От этой мысли укус становился сильнее, а слезы новым потоком лились из ее глаз. Но сейчас она стояла посреди комнаты и держала в руках маленькую бумажку. Было видно следы от слез на ней. Он плакал перед своим последним путем. Эта мысль больно кольнула в сердце. Она не любила, когда он плачет. Каждый раз, когда его кто-то обижал, хотелось этому кому-то врезать. Никто не должен причинять ему боль. Он этого не заслуживает. Не заслуживал… Вот, дрожащие руки разворачивают наспех неровно сложенную бумажку. Она делает глубокий вдох и читает. Глаза нервно пробегают по словам, неуверенно прыгают с строчки на строчку. Несколько раз она прерывалась ー поднимала голову вверх, как будто пыталась вернуть слезы обратно. Туда, откуда они пришли. Не потому что она так хотела, потому что он так сказал. «Не плачь» Это отдавалось эхом в голове его голосом. Вот, руки опустились. В одной из них она сжимала письмо ー последнюю его частичку. Она пахла им, она была пропитана его слезами. В голове появилась мысль. С момента его смерти никто из семьи не заходил в его комнату. Никто не осмеливался это сделать, кроме полицейских, но и они не пробыли там долго. Но сейчас ей захотелось зайти в его спальню. То ли из-за того, что какая-то ее частичка твердила, что он сейчас сидит там и делает уроки. То ли из-за того, что ей захотелось создать эффект его присутствия, сидя в его комнате и вдыхая его запах. Она медленно, неуверенными шагами, направилась к его двери. Взявшись за ручку, она зажмурилась и сделала глубокий выдох, открыла дверь, быстро зашмыгнула в комнату и закрылась. Затем она наконец сделала вдох. Она оказалась в теплых и нежных объятиях, которые мог подарить только он. Вот он целует ее в щеку, в лобик, обнимая сзади. Но вся магия разрушилась, когда она открыла глаза. Никого не было. Вокруг был полный хаос. Одежда, сорванные плакаты, учебники, подушки — все было разбросанно. Он мучался, а она не могла ему помочь. Она прошла немного вперед, а затем легла на его кровать. Они часто лежали там вдвоем, разглядывая птичек за окном, когда он был совсем маленький. Дело в том, что окно его комнаты выходило с видом на огромное дерево, на котором постоянно сидели птицы, поэтому каждое утро он просыпался под их сладкую трель. Ей не хотелось видеть это дерево, этих птиц и не иметь возможности рассказать ему что-то о них, поэтому она с головой укрылась его одеялом. Ей было без разницы, что она могла задохнуться, зато последний воздух будет наполнен его запахом. Она смотрела в одну точку. Ей было так стыдно перед ним, хотелось извиниться перед ним за все. Каждое грубое слово в его сторону, каждый удар, когда они в шутку дрались, все это стало ей отвратительным. Он не имел право извиняться перед ней! Это она виновата! Она все еще старалась не заплакать, не нарушить его последнюю волю, но, несмотря на то, что казалось, что все слезы, которые можно было выплакать, она уже выплакала на месяц или год вперед за эти бесконечные и ужасные ночи, слезы все наворачивались. Она пыталась сдержать их, закусив губу до крови, но это не сработало. Предательская слеза скатилась по щеке. А за ней еще одна, и еще... Вот уже на матрасе появилось мокрое пятно. Больше она себя не сдерживала. Дала волю эмоциям. Она не заметила, как тихо к ней подкрался Морфей и, осторожно подняв ее на руки, бесшумно забрал ее в свое царство. Царство, где она наконец-то найдет покой. Этот спасительный сон, который был ей так нужен. Такой желанный, но отрицаемый ею. Тот, который желал ей он. Сладкий и спокойный.