избранные страдать

чужое дыхание на веснушчатом плече ощущается максимально правильно, солнце исполосывает комнату, и кеноби лениво, по-кошачьи приоткрывает глаз, чтобы, оценив обстановку, вновь погрузиться в сахарную полудрёму. заслуженный отдых ученика с учителем обернулся нежданным признанием скайуокера и многочасовой тяжёлой медитацией оби-вана. а ещё наставшим чуть позже обоюдным счастьем. после рокового дня прошла тягуче-медовая, янтарная неделя, предвещавшая конец отдыха. прошла она в недопитых чашках кофе на всех поверхностях, в чужих незастегнутых рубашках и в цветах, вплетенных в чужие волосы. вокруг, вне этого мимолетного оазиса всё было тяжело и сложно, так что джедаи наслаждались ребячеством, танцуя под громокипящим дождём молодости, устроенным мягкой рукой гебы. заветный флёр утренних раздумий прервали губы энакина, слегка коснувшиеся чужой мочки уха. скайуокер не был настолько нагл, чтобы дразнить учителя, поэтому все вышло совершенно целомудренно. поймав руку ученика, стремящуюся заправить непослушную прядь, кеноби прижал её к своей щеке до невозможности нежно и сентиментально, но эни никогда не посмел бы проронить шутку или упрёк на этот счёт. в их любви, в их открытости не было страсти — только чистота, ослепляющая своей искренностью. доверие ученика к учителю, доверие наставника подопечному, доверие любящего любящему, без утаек, без интриг, сплетен и ревности. да, это пока. но "пока" хочется растянуть лакричной конфетой до "надолго", а лучше — до "навсегда". но возведение в абсолют — удел ситхов, поэтому у них есть только несколько мгновений, пара касаний, и ещё меньше слов. первым говорит энакин: — мастер... сегодня наш последний день. в голосе открыто сквозит разочарование с отголосками боли и сахарной пудры. —да, эни... кофе? пускай, это только "пока". но такое "пока" правильнее любого "надолго".