Украденное сердце

      Гилтиас неспешно скользнул губами вдоль натянутой ткани, по золотой скуле — до насильно раздвинутого грубоватым полотном рта. Повязка не заглушала звуков, была призвана лишь для того, чтобы не позволить произнести заклинание. Поцелуй отдавал кровью и пеплом.       — Тебе совсем не идет черная мантия, — шепнул дракон, касаясь языком пореза на щеке чародея. — А я даже не поверил, что это был ты. Думал, еще один проклятый, мало ли…       Горько. Он не так представлял их встречу через пять лет после того ухода — они ведь не прощались даже!.. Он думал, обнимет, наконец, поцелует взахлеб, и сердце, глупое, дурное, отчаянно любящее, успокоится, наконец. Но нет — стучит громко, и тянет его злостью, болью, не отболит никак. Как он оказался на ЕЕ стороне?.. Почему? Как из храма того выбрался? Что пошло не так? Гилтиас там не был. Встретил его уже потом, когда добивали ЕЕ служителей, крысами разбегающимися из Нераки…       Поединок был коротким. Как же вырос его строптивый мальчишка… Как силен стал! Его заклинания, его магия, это завораживало. И все-таки он не мог сражаться вечно. Не мог постоянно держать оборону, и раньше бы удалось взять, если бы повредить так не боялся.       Рейстлин сумел уйти, если бы против Гилтиаса хоть одно по-настоящему опасное заклинание применил. И это тоже было очевидно. Но отчего-то пытался пробиться другими путями — перенапрягся, а все равно не сумел. А дракон дыхание сбил, увидев, как маг на колени рухнул, как посох из рук выпал. Разумеется, нужно было обязательно до последнего?       А теперь Гилтиас не знал, что с ним делать. Трофей, да уж… Глазами сверкает — как пять лет назад. Он и не изменился почти, только волосы длиннее стали, да в уголках глаз морщинки вовсе не от смеха появились. Так почему же они не бок о бок — и Гил почти готов был бы сам за ним во тьму уйти! — почему по разные?       — Я скучал, — шепнул он, зная, что Рейстлин все равно промолчит. — Я тебя пять лет искал. По следам шел. Я слухи собирал. А догнать никак не мог. Зачем ты так? Ни записки, ничего! Ведь поцеловал накануне — я, дурак, радовался, я же не знал, что ты прощаешься. А я тебе и не нужен был, да? Пожалел да и подарил напоследок. И я… Знаешь, всего ждал. Но почему — черная мантия? Зачем, Рейст?       Тишина. Да ответа Гил и не ждал, ослабшее тело в объятья сгреб, в плечо магу лбом уткнулся. Все эти веревки… Снять бы надо. Освободить. Он все равно не сможет Рейстлину вред причинить. Только тогда маг уйдет. И снова его оставит! А без Рейстлина — как?.. Снова искать? Снова?! Это слишком больно оказалось. Слишком жутко, во сне только золотые глаза видеть, в грезах лишь мягкой горячей кожи касаться, в мечтах седые волосы перебирать. Потом в реальность и не хочется.       — Я тебя ночью выведу… Держать не стану. Не смогу, никогда не смог бы. Приручить пытался, да сам попался, видишь? Веришь? Знаешь. Все ты знаешь. Все понимаешь, и тогда понимал. Только до ночи ты потерпи. Ладно? Просто подожди. Я не смогу тебя сейчас выпустить, не смогу не тронуть, хоть бы и так.       У него всегда горячая кожа была. Гил и забыл почти, как сладко ее губами касаться, как славно по линии пульса поцелуи оставлять. Маг не сопротивлялся даже, в чужих руках свернулся уютно даже. Горло подставил. Только показная эта покорность страсть сбивает, и Гил просто обнимает — долго, очень долго, пока в самом деле не темнеет. И все говорит, зачем-то объясниться пытается, даже прощения просит, и за зелье то, и за многое другое. Чародей слушает молча. Ссадины обработать позволяет, из рук не вырывается, и когда повязка со рта, наконец, снята, губы покорно подставляет.       «В последний раз», — пообещал себе дракон.       — Пойдем. Отпущу подальше от… Посох твой там, в углу. Или, хочешь, полетим… куда тебе надо, отвезу и… Или сейчас колдуй, противиться не буду, тебе я… Врагом быть не смог бы и не стану.       И все. Гилтиас точно знает — все. Для него уже ничего не будет. Рейстлин красоты из-за проклятья не видит, а он — без чародея давно уже ослеп, выцвело все, и не осталось… Ни-че-го.       — Как был дураком, так и остался, — буркнул маг в ответ, кривясь и потирая пальцами уголки губ. И почему-то никуда уходить не пожелал.