Часть "После". 2
5 июля 2020 г., 19:00
***
— Я не понимаю, чего ты ждешь, — Рейстлин устало ссутулился. Он вышел на улицу еще на рассвете, и едва не споткнулся о вытянутые драконьи ноги, потом сумел отбиться от объятий и теперь вполне мирно сидел рядом. Ну как мирно, с посохом под рукой, а посохом он приложить мог больно… — Тебя. — Я не про то, почему ты снова у меня на крыльце. — Так и я не про это, маг, — вздохнул дракон и, не удержавшись, попытался погладить седые пряди. Рейстлин уже привычно увернулся. — Просто — тебя. Я уже говорил, я тебя люб… мгм, — Гил улыбнулся в сухую горячую ладонь, зажавшую ему рот. Ожидаемо. И лучше такое прикосновение, чем никакого. Поцеловал у основания большого пальца, вздохнул довольно, прижмурился… Ну вот, убрал. Дракон снова сел, сам плечи сгорбил. — Ошибаешься, маг. Именно это я и хочу сказать. Нет, погоди, хоть послушай… Да дай я тебе объясню! — Гилтиас поймал край широкой штанины — утром мантию Рейстлин еще не надел — и потянул к себе… Невольно хихикнул, когда маг поспешно схватился за пояс, подтягивая обратно все, что успело сползти. Жаль, не сползло. — Ну? — Чародей стремительно просыпался, но все равно выглядел до умиления (и безобразия) встрепанным и взъерошенным. И посох в руке, ну как же. Боевитый воробушек. Хотя… Воробушки куда более безобидны. — Это драконье, Рейстлин. Это… Просто приходит, и никуда от него не деться. Наваждение, проклятье, назови как хочешь, но оно однажды случается — и… — И потому ты посчитал, что вправе меня… заполучить, не взирая на то, что думаю об этом я? — Разъяренно зашипел маг, глазами засверкал — те в первых рассветных лучах не то, что золотом, живым светом налились. — Слушай, я… — Ты. Ты, ты, ты, ты! Только о себе и думаешь! Нет, дракон, не верю. Может, это и помешательство, и проклятье, мне без разницы, как хочешь называй. Да только не нужно свои… Позывы плоти… Любовью оправдывать. И врать не нуж-ш-шно, — зашипел, да так, что дракон восхитился: как есть гадюка! Интересно, цапнет? Потом дошло, нахмурился, тоже поднялся. Мальчишка… Что, действительно не понимает?! Не верит? Но заговорить не успел, маг продолжил, ткнув навершием посоха Гилу под горло. — Представь… Все наоборот. Что кто-то, кто тебе не нужен, раз за разом нарушает твое личное пространство. Лезет в твою жизнь, в душу, в штаны, наконец. А когда не получает всего с первого раза, берет свое силой. — Но ты же не… — О да, под зельем-то я — не, — скривился маг. — Вот только одно — телу. Другое — разуму. Гил потерянно молчал. Он мог бы попытаться объяснить снова, но не знал, как. Слова чародея слишком уж совпадали с его собственными мыслями. Разве он не прав? Разве — не отвратительно все это? То, что маг все еще его не убил… Скорее чудо. — Подумай как-нибудь — если получится думать головой — о том, что делаешь, дракон. И не нужно принимать желаемое за действительное. Меня это… Не интересует. Мне это не нужно. Хорошо бы ты это понял. И если ты, как утверждаешь, действительно любишь… Если сам в это веришь, — Рейстлин опустил посох и отступил, — то хватит думать только о себе. Снова повисло тяжелое молчание. Солнце неторопливо вползало на небосвод, раздраженно завывали какие-то ранние птицы на два голоса, брехала чья-то собака вдалеке. — Рейстлин… — Я устал от тебя, дракон. Я не знаю, как мне достучаться до тебя. Разве что уже в самом деле — посохом? — Я не смогу оставить тебя в покое, чародей. Даже не проси, — отвел взгляд Гилтиас. — Но… Порывы свои я постараюсь сдерживать. Только отступиться не смогу. Ответа он уже не получил.***
— Снова ты, — устало вздохнул маг. Он наткнулся на дракона недалеко от лавки, в которой покупал некоторые продукты, и не стал сопротивляться, когда тот отобрал корзину. — Я хотел спросить, чародей. Гилтиас пристроился под не быстрый шаг Рейстлина, двигаясь рядом, но не задевая и в кои-то веки не нарушая личного пространства. Смешно сказать — это было непривычно. Постоянное навязчивое желание лорда касаться, зажимать куда-то, силой брать поцелуи — это что же, то, к чему он привык? Ну так отвыкнет с радостью! А когда лорду надоест… А ему надоест рано или поздно. Либо когда все-таки получит то, чего хочет, либо — устав от попыток. Рейстлин был уверен. И надоест, и улетит, а впрочем, кто еще первым успеет? Так или иначе, лорд оставит его в покое. Но если он сделает это хотя бы частично уже сейчас — чудесно! Неужто в кои-то веки и услышал, и понял? — Спрашивай. — Ты ответишь? — Может быть, — фыркнул Рейстлин. В такую ловушку дать себя поймать? Еще не хватало! Впрочем, пожалуй, в самом деле было любопытно, что хочет знать лорд. А лорд, который просто мирно идет рядом, это вполне приемлемый лорд. Как минимум. — Когда мы летали к твоему брату… Почему ты предложил себя? Маг скривился. Вспоминать об этом не хотелось, еще меньше — обсуждать. Все усложняло то, что дракон проболтался Карамону. Наверняка из благих помыслов, вот только это было последним, чего он ждал. Впрочем, он не ждал тогда и того, что дракон в последний момент остановится. И причин всего этого Рейстлин до сих пор так и не понял. Молчание затягивалось, и Гилтиас, кажется, уже думал — не ответят, но маг пытался собраться с мыслями. — Отчаяние. У меня не было ничего, что я мог тебе предложить, — наконец, глухо отозвался он, замедляя шаг. — А ты мог просто отказать. Я не успел бы сам. Я знал, что ты меня хочешь. — Я отвез бы тебя и так, — Лорд отчего-то смутился. — Но когда ты предложил… Отказаться от цены не сумел. Рейстлин остановился. Опираясь о неизменный посох, хмуро взглянул на дракона. — Но ты отказался. И это… То, чего я не понял. Почему? Дракон нервно поморщился. — А сам ты действительно не понимаешь? — Нет. Позже ничто не помешало тебе напоить меня зельем и все равно получить. Почему не тогда? Он ведь готов был расплатиться. Он сам назвал цену, и дракон честно исполнил свою часть сделки. Проговаривать теперь все это оказалось непросто, вообще обсуждать все с лордом. И не хотелось. Но надо, наверное. Разобраться хотя бы в этом, если уж с собой не получается. Но последнее, что должен знать дракон — так это то, что магу далеко не все и не всегда было противно. Лорд не виделся чудовищем, не взирая на иные поступки. — Я представил, — отозвался дракон, — как это было бы. Вот так. Долгом и платой за пустяк. Только мне это пустяк, а для тебя? То, что ты согласился отдать себя мне — это все равно было бы насилием, даже если бы телу бы понравилось. Нет, стой, я знаю, что ты скажешь о зелье. Я понимаю, как это выглядит. Правда, понимаю. Я все-таки не вовсе идиот. Ты говорил, тебя привело отчаяние… Оно двигало и мной. И оно, и безумие, наверное. Я не уверен, что удержался бы без зелья и не совершил чего-то непоправимого, чародей. А так ты хотя бы… Пусть так, но тебе было хорошо, ведь так? И ты знаешь, что в физической близости нет дурного. И что я могу… — Достаточно. Я понял, что ты сначала сделал, а потом подумал и попытался найти себе оправдание, дракон, — Рейстлин возобновил путь, не глядя на бредущего рядом Золотого. И споткнулся на следующем же вопросе — спасибо, тот за локоть ухватил. — Ты ненавидишь меня? Выпрямившись, маг молча забрал корзину, показывая, что дальше провожать его не нужно. Гилтиас отдал безропотно, но удержал, обхватив и тут же выпустив хрупкое запястье. — Это ничего не изменит. Я все равно не оставлю тебя. И я понимаю, что… — Не ненавижу, — буркнул чародей, зло прищурившись на лорда. И поспешил уйти, пока все-таки не облапали от радости — ишь как засиял!***
Золото влажных от испарины прядей на подушке, кольцами, змеями, драконьей чешуей на солнце, завиток, прилипший ко лбу, вьется причудливым узором. Свет на волосы падает пятнами, ложится на прикрытые веки, на ресницах пляшет искрами, по губам поцелуем нежит. Нижнюю дракон прикусывает, голову запрокидывает, обнажая горло. Вздрагивает красивый кадык, напрягаются жилки, сходящиеся в яремной впадине, ключицы свет от свечей ласкает, по разлету нежным сиянием расходится, подсвечивается, обрисовывает с почти контурной четкостью. Бедра, раскинутые бесстыдно, порочно, масло на коже блестит под сильными пальцами. Рейстлин помнит, насколько нежны они могут быть. Почти может ощутить текстуру выпуклых венок на затвердевшей плоти, атласную мягкость темнеющего навершия, жар чужих бедер. Тихий стон от очередного движения отдается дрожью, мурашками по телу прокатывается, в паху оседает тягучей волной. Дракон упирается стопой в изножье постели, покрывало свободной ладонью комкает, вскидывая бедра, себе навстречу подается. Свет и тени узор древних рун на изгибе живота вырисовывают, с испариной мешаются, от напряжения, от темной и томной страсти сердце в горле стучит. Собственное имя с чужих губ — зовом и предложением, мольбой и приказом, «Р» в урчание раскатывается, окончание едва не глотается. И снова. На пальцах, ласкающих естество, кольцо переливается со сложным узором цветных камней. Детали, детали, детали. Ритм под музыку не то стонов, не то всхлипов, искусанные губы давно уже ярким налились, свечи коптят потолок, и жарко, жарко, жарко — до последнего выдоха, до последней судороги, до последнего движения ладонью. И снова имя… Рейстлин с хриплым стоном сел на кровати, с отвращением замечая влажное пятно на покрывале. Проклятый дракон… Теперь даже во снах от него не было спасения. Даже так он снова и снова находил его, и если бы все ограничивалось подобным!.. Сознание причудливо пасовало картинки той ночи, подкидывало все новые, и порой казалось — лучше бы кошмары, чем тело и разум, предающие его. …Или не лучше? Очередной приступ кашля заставил зажмуриться. С темнотой снова пришла яркая, как во сне, картинка дракона, без всякого стеснения ласкающего себя — и думающего о… О, Бездна. Рейстлин полагал, что недостаточно грешил для подобного наказания. Но совсем не спать он не мог! А за окном зарождалось утро.***
Дракон нагнал близнецов только к вечеру. Едва различил огонек крошечного костра вдали от дороги — закат вызолотил кроны и слепил глаза озерами и реками, отражающими и преломляющими свет. Спикировал — на опушке было достаточно места. Зло зафыркали кони, недовольные таким соседством, Карамон скривился, убирая меч, стоило только превратиться. Маг глянул неожиданно спокойно и даже кивнул в приветствии. Или — в обреченности смирения? Днем Гил даже не сразу понял, что не так, когда до дома Рейстлина дошел. Тот был… Пуст. Пуст, тих, и это казалось в общем-то не страшным — может, чародей за травами ушел, а воин мог в кабак заглянуть, например. Вот только дурное предчувствие с самого утра тревожило, покоя не давало, а когда оказалось, что нет и конец… И вещей в доме тоже поубавилось. А уж понять, что тот покинут, на самом деле совсем не сложно — не оставляют продуктов, убирают постели, такие детали несложно подметить. Он и подметил. И — да, испугался. Знал, что маг собирался уйти, но… А он и попрощаться не зашел. Ведь мог бы выделить хоть несколько минут! Ну, хорошо, это было бы не прощание, а «Куда без меня?!», но все-таки мог бы предупредить? В общем — тот еще раздрай в мыслях вышел… Собирался быстро. Даже если братья Маджере вышли с самого утра, они передвигались верхом, а не на крыльях. Собрать вещи, закончить дела, расплатиться за гостиницу… И, обернувшись на краю деревни и прихватив сумку, взлететь. Маг же не идиот! Понимал наверняка, что дракон не отпустит и не оставит… Только бы не зачаровал дорогу. Но на такое, пожалуй, умений бы не хватило?.. А теперь — пожалуйста. Даже не кривится при встрече. По закату, да в отблесках костра, кожа теплым золотом светится, и пальцы в волосы запустить хочется. К себе прижать. Только нельзя сейчас. — Ждал? — Догадывался. Не мельтеши, сядь уже, — маг демонстративно положил справа от себя посох. Дракон покладисто вздохнул и сел слева, на что вздохнул уже Карамон, явно недовольный таким пополнением. — Так куда вы направляетесь? — Пока — в Гавань. — Отлично! Я с вами. Что? — Гил вздохнул. — Можно подумать, это было не очевидно… Рейстлин качнул головой. Вляпаться в дракона! Это все-таки уметь надо было! А этот золотокрылый своего добивался очень старательно. И каким-то образом уже успел стать кем-то, без кого привычная картина мира… Рушилась? Лорду сначала показалось, маг его толкнул в плечо. Ан нет — привалился и глаза прикрыл. — Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, если уж прикопать в том лесочке тебя не получится?***
Эпилог
***
В сокрушительных объятьях Карамона Танис не сразу смог обрести дыхание и голос. — А где Рейстлин? — спросил он наконец. Он знал, что близнецы были неразлучны. — Там, — Карамон кивком указал на другой конец стола. И предупредил Таниса: — Знаешь, он… изменился. Танис удивленно заглянул в тень в складках валлина, пытаясь понять, что имел ввиду Карамон? После испытания тогда, в таверне, он его уже видел. Куда сильнее меняться? Ага, вот этот - лорд, он его помнил, тот уже здесь раньше был, за магом таскался. Маг вроде такой же... — Безумно рад видеть тебя, Танис. Привет, Флинт! Рейстлин сам подался на свет и с явным удовольствием насладился выражением глубокого удивления на лице полуэльфа после такой-то фразы. — …О Реокс, — выдохнул добравшийся до стола Флинт, успевший все это услышать. Мага подменили? Чего он лыбится? И этот, второй?.. — Рейст, ты проиграл, они не матерятся при виде твоей улыбки. — Флинт поминает Реокса всуе. — Думаю, ему приятно, — Гилтиас тихо фыркнул, легонько толкнув мага плечом. Никакого неудовольствия тот не выказал, напротив - толкнул в ответ и зафыркал. — С тебя должок. — Ну что тебе еще, драконище? — Научишь тому фокусу с монеткой, наконец! — Да не вопрос! "Кажется, не все изменения к худшему", — задумчиво решил Танис.
