Эдакий рыжий брюнет.

Вообще, Бенедикт — рыжий; серьезно, без шуток, но сценаристы упорно красят его в черный. Эдакий рыжий брюнет. Жгучий такой, с живыми ясными глазами. Мартин уже давно ловит себя на мысли, что он стал ему ближе, чем Аманда. Хотя она всегда была больше другом, партнером — кем угодно, но не женой. Даже несмотря на то, что родила ему двоих замечательных детей, которых он давно хотел, — таков был уговор, да и она желала завести хоть подобие семьи не меньше его. Что и говорить, а другом она всегда была хорошим. Собственно, когда-то же это началось? У всего должно быть какое-то логическое объяснение. В конце концов, что-то подтолкнуло его к сегодняшней странной, можно сказать, страсти. Страсти ли? Это когда вместо того чтобы ударить Шерлока в челюсть и повалить на землю в драке, хочется повалить на землю — да, но вовсе не для таких методов выяснения отношений. Бена хочется... в прямом смысле этого слова, опять таки, без шуток. И вроде странно вспоминать, какая была их первая встреча, и что они говорили друг другу, и на что обратили внимание. Обычные пробы, стандартный обряд. Точнее, Бен уже был утвержден на роль Шерлока заранее, а вот черты раненого-военного-доктора-в-отставке усмотрели именно в Мартине. Ну поздоровались они, ну пожали друг другу руки и уткнулись каждый в свой ноутбук, изучая сценарий. Кажется, это было как-то так. Да, высокий, вьющиеся волосы, необычный. Камбербэтча нельзя было назвать красивым, но хищные черты лица делали из него человека запоминающегося и интересного. Играл в паре хороших фильмов, особенно отличился в "Искуплении", участвует в толкиеновской трилогии, как и сам, недавно утвержденный на роль Бильбо в Хоббите, Фриман*. На этом все, актер как актер. Вроде бы все ничего, и работать они начали слаженно, и дубли шли легко и непринужденно, и команда справлялась на ура. Пока оп — и не переклинило, вот так ни с того ни с сего, мыслью: "Господи, вот это голос" и "Прекрати уже теребить ворот этой чертовой рубашки своими этими пальцами, болван". Самому над собой смешно поначалу, конечно, и над мыслями этими дурацкими. И настроение отличное, и дубли идут лучше, и дружеское подбадривающее похлопывание по плечу становится каким-то более приятным, диалоги — более живыми, а выражение восхищения на лице Джона — неподдельным. А что такого? Просто очень комфортно работать с таким партнером по площадке... И глаза у него такие голубые, и нос он забавно морщит. Ну а дальше по традиции над вами подшучивает вся съемочная группа — еще бы, столько недвусмысленных намеков в самом сериале. И вам смешно, над самими собой, игра выходит за рамки площадки. Ребячество, пока еще ребячество на допустимом уровне: подтрунивать друг над другом, пихать в бок, многозначительно поигрывать бровями в стиле: "Ну ты же понимаешь, о чем я". А потом посреди ночи просыпаешься от тянущего ощущения в паху, сладкого и острого. И вроде бы в проясняющейся голове все еще мелькают после сна какие-то знакомые образы, что-то похожее на буйные кудри, длинные пальцы, острый кадык... Ерунда какая-то. Встаешь с кровати и справляешься с проблемой в туалете самостоятельно, стараясь не разбудить жену — конечно, именно потому, что она очень устает, а не потому, что не она, в общем-то, для этого САМОГО нужна. Естественно. Потом украдкой кидаешь изучающие взгляды и, кажется, ловишь на себе такие же, а, может, Бен еще не вышел из образа дедуктивно-анализирующего детектива. Смотрит как-то непонятно, так, что сиденье под тобой нагревается до температуры достаточной, чтоб начать ерзать. Странные такие странности. Пиво большими неторопливыми глотками — кто же пьет его иначе? А нет, вот Бенедикт задумчиво смакует его, как шампанское, — не любит, видите ли. Мартин пару секунд неотрывно смотрит на влажно поблескивающие губы и сам невольно облизывается. - Нет, причем тут Аманда? - интересуется уже весьма нетрезвая Телфорд. - И правда, жените Джона на Шерлоке, вон Мартин как на него смотрит — он точно "за", - подхватывает Грейвз и смеется. - Очень смешно, - комментирует Лу Брили с вроде бы серьезным видом, только понятно, что она сдерживает улыбку. Бенедикт только вскидывает бровь и широко ухмыляется. Губы свои все облизывает. - Во-первых, Джону нужна жена, а не.. - А не усы, - заговорщически шипит Грейвз. Тут уже все начинают гоготать в голос. - Вы что, серьезно про усы? - удивленно вскидывается Зои. - Ты что не знаешь: у Джона в третьем сезоне будут усы, - Руперт двигает губами, изображая, что у него такие имеются. - И Аманда! - гогоча, проговаривает Арис. - Андерсон, захлопнись! - смеется Мартин, - Вообще-то, она моя жена. - Неофициальная, - Робинсон вскидывает брови и поднимает указательный палец вверх. - Мне кажется, или эти двое даже тут заодно? - Грейвз отпивает глоток из новой бутылки, - Но сегодня я с ними согласен. Ты свободный мужик, ну если детей не считать. - Детей только моих не трогай, - Мартин кидает серьезный взгляд, - Бунт в Скотланд-Ярде: Лейстред переметнулся на сторону Андерсона, - он улыбается, а затем вновь смотрит на Бена. - Нас фанаты и так уже поженили, - пожимает плечами тот. - А тут поцелуи по утрам и кофе в постель на Бейкер-стрит. "Дорогой, это может быть опасно!" - высоким голосом тянет Руперт. - "Шерлушенька, ты опять выпил все молоко?" Винетт давится пивом и закашливается. Все, находящиеся в комнате, смеются. - И тут является грозный Майкрофт и... Приносит им утреннюю почту и пирожки, - Грейвз уже задыхается от распирающего его веселья. - Вот приду-у-у-рок, - тянет Мартин и ставит пустую бутылку на стол. - Тебе дай волю — превратишь нас в каких-то слащавых геев, черти что. И вообще, пора, я пойду. Бен поднимается следом и кидает многозначительный взгляд: - И я тоже. - Постельную сцену репетировать пошли, не иначе, - кидает им вслед ухмыляющийся Арис. Все это шутки, конечно, никто в эту чепуху не верит, и ты тоже. Творческий процесс все-таки всегда сопровождается пьяными дружными посиделками после съемок и шутками про "любовников". Но, честно говоря, эта дурацкая словесная перепалка здорово разряжает обстановку. Никому не хочется уходить на перерыв после окончания съемок второго сезона. Мартин стоит, привалившись спиной к стене возле своего номера: руки сложены на груди, голова склонена на бок. - Ну, и начерта ты сюда пришел? - Постельная сцена? - Скулы пылают — это от выпитого, вероятно, а в глазах плещутся веселье и азарт. - Кофе в постель? - Мартин улыбается хищно и плотоядно. Есть в этом поединке глазами что-то животное и настоящее. Заводит и без того идеально настроенный друг на друга механизм. - Я серьезно, Бен, зачем ты сюда пришел? - Ты на меня так смотришь в последнее время. Ох, надо же какая наблюдательность. Кто бы мог подумать? - Как так? - брови вскидываются в притворном удивлении. От этого низкого голоса по спине пробегаются мурашки, а волосы на руках встают дыбом. - Как будто в постель затащить хочешь, - Бенедикт делает шаг вперед, прижимает Мартина к стене своими бедрами и прижимается кое-чем еще — трудно это кое-что, собственно, не заметить. - Такое ощущение, будто это больше нужно тебе, - урчащий шёпот с придыханием. Руки сами собой тянутся к вожделенной, прекрасной, обтянутой тонкой тканью, упругой заднице. У женщин таких просто не бывает. Бенедикт наклоняется и впивается в приоткрытые в ожидании губы. Поцелуй долгий, тягучий, как в отместку за последние месяцы воздержания. Зубы сталкиваются, в голове шумит что-то, отдаленно напоминающее пульс, но слишком уж ускоренный. - Ты меня хочешь? - А разве не очевидно? - Говоришь, как Шерлок, прекрати, - Мартин уже делает шаг в сторону и, нащупывая за спиной ручку двери, щелкает замком. - Хотя я с тобой согласен. В комнату они вваливаются в прямом смысле слова. Трогать Бенедикта, немного пьяного, уставшего после 10 часов съемок под дождем - это как взрывать фейерверк, пускать в небо воздушные шарики и кататься на качелях одновременно. В животе скачет какой-то метроном эмоций. Волосы эти его черные, как смоль — господи, насколько ему идет этот цвет, — вьются в буйные кудри из-за влажности на улице. Даже если потянуть за них пальцами достаточно сильно, они возвращают свою прежнюю форму и пружинят. И как-то все так правильно: на место встают все оставшиеся немногочисленные мысли и для снятия напряжения в паху рядом, наконец-таки, тот самый человек. Думать об Аманде, когда стягиваешь с Камбербэтча футболку, — как-то совсем не уместно. Это для себя, это для души. Свет от фонарей за окном прямо чуть ли не клином так удачно сходится на кровати. - Папарацци за такие кадры душу дьяволу продадут, - Мартин отбрасывает свой джемпер в сторону и толкает Бена на кровать. - Можно сделать серию фото и опубликовать на старости — разбогатеем, - матрац мягко пружинит под весом долговязого тела. - Жаль, у меня фотоаппарата с собой нет, - ботинки летят куда-то в направлении ванной. - У меня тоже, если честно, - Бенедикт фыркает и расстегивает ремень и ширинку. Мартин встает коленями на кровать, а затем перебрасывает ногу через длинные бедра. Руки ложатся на талию и проводят вверх по лестнице выпирающих ребер, сильно надавливая. Кожа под ладонями горячая и чуть влажная от испарины, под ней перекатываются сильные мышцы, особенно на предплечьях и груди. За пределами этой кровати все кажется таким несущественным. Бенедикт мечется под прикосновениями и попутно пытается разобраться с брюками Мартина, что несколько проблематично в их положении, и замирает, когда зубы того смыкаются на плече. Это больно, но невозможно сладко: когда следом проходится язык, зализывая место укуса. Пальцы от этого вдруг самопроизвольно сжимают пах. Тут уже Мартин давится стоном и сбивчиво оправдывается: - Я давно хотел это сделать. Бенедикт как-то ошалело улыбается и запускает руку под пояс джинсов, пытаясь дотянуться до вожделенной плоти. - Пусть сбудутся мечты — только сними эти чертовы джинсы. - Ладно, - перекатиться на спину и спустить брюки и белье до колен не так уж и сложно. Он поворачивается на бок, хватается за наливающееся синяком плечо Бенедикта и поворачивает к себе. - Рукой? - Как себе. - Без проблем. Они целуются жарко и исступленно, периодически смотря вниз, и наблюдают, как завороженные, как члены друг друга скользят в наспех смоченных слюной ладонях. Бенедикт прикусывает гладко выбритую верхнюю губу Мартина и тихо стонет, на мгновение прикрыв глаза. Никаких усов, черт возьми, там нет. Мартин чувствует, как в руке пульсирует горячая плоть прямо в такт быстро бегущей по венам крови, и замедляет свои движения до осторожных, почти мучительных. - Это жестоко, я был очень близок, - с придыханием произносят изощренно очерченные губы. - А я — еще нет, подождешь, - почти смеется Мартин. Надо же, какое веселье пробирает, когда случайно все складывается именно так, как надо. - Мне стоит называть тебя Джон? - ухмыляется Бенедикт, вскидывая бедра, и двигает рукой быстрее, сильнее сжимая и потирая головку. - М-м, тогда мне стоит говорить что-то вроде: "О господи, поверить не могу, я дрочу Шерлоку Холмсу?" - он глухо рычит, когда пальцы особенно чувствительно сжимают яички и перекатывают их в ладони. - Марку бы понравилось, - кудрявая голова обессилено прижимается лбом ко лбу Мартина. Больше они не разговаривают. В комнате жарко, душно, пахнет сексом и потом. Тихие стоны и сбитое дыхание разряжают тишину, каркас кровати жалобно поскрипывает в такт беспорядочным фрикциям. Бенедикт так сильно выгибается и вдруг кончает, когда Мартин вновь возвращается к быстрым движениям, что и самому Фриману ничего, кроме того, чтобы упасть в пропасть следом, не остается. Бен томно вздыхает и жадно прижимается в поцелуе к точеной линии челюсти. - Потрясно. - Да, неплохо, - дышится тяжело, в крови бурлит адреналин, а руки отказываются слушаться. Пальцы так и сжимают уже опавший орган. Потрясно - это мягко сказано; мастурбация ночью в туалете даже рядом не стояла. Бенедикт, извернувшись, собирает пальцем свою сперму с кулака Мартина и медленно обтирает ее об его грудь. Наблюдать за этим несколько странно, но внизу живота от этого жеста глухо ворочается почти потухшее возбуждение. Камбербэтч удовлетворенно хмыкает и откидывается на покрывало. - Извини, я тоже давно хотел это сделать. __________________________________________________________________ *Автор в курсе, что тут не соблюдены временные рамки, так как съемки первого сезона "Шерлока" начались раньше, чем Мартина Фримана, в частности, утвердили на роль Бильбо. Но мы опустим этот момент. P.S И еще автор знает, что по стилю написания тут все несколько странно, так вот, это сделано намеренно :D