Эдакий рыжий брюнет.

Бенедикт приглаживает свои достаточно короткие, но для Джона Харрисона идеальной длины, волосы. Он то хмурится, то удивленно вздергивает брови перед зеркалом. Еще бы потанцевал ими от нечего делать... Ну вот, пожалуйста. Наконец он бросает это бестолковое, но безусловно очень занимательное, занятие и берет телефон с тумбочки. Легкая панель несколько секунд греет ладонь, а затем Бен быстро набирает смс и отправляет ее избранному адресату. И улыбается, как китайский болванчик, довольный сам собой. 'У меня в спальне испачкались полы, и, по-моему мнению, драишь их лучше всего ты. Б' Пока он дожидается ответа, он уже умудряется начать читать недавно присланный, но временно отложенный в дальний ящик, сценарий новой театральной постановки. Осталось только поблагодарить режиссера за то, что он согласился подождать окончания съемок Стартрека. Потому что ему нужен именно Бенедикт, да и сам Бен был, собственно, только за. А когда в ответ на смс пришла одна из иллюстраций знаменитых уроков вежливости от Бильбо Беггинса, Бен широко улыбнулся и, хлопнув себя по коленям, направился на кухню сообразить что-нибудь на ужин. Дело-то в шляпе. С дивана на еще не погасшем экране мобильника жизнеутверждающе отображался приветственно оттопыренный средний палец Мартина Фримана. А к этому тоже была предыстория. Позавчера был шумный банкет по случаю окончания съемок Стартрека, все много пили и всячески развлекались. А что могло лучше всего развлечь уставшего и разомлевшего после алкоголя космического злодея? Конечно же объятия, душевные постельные прелюдии, плавно переходящие в жесткий секс где-нибудь возле кровати, и виски на десерт. Логично предположить, что именно Мартин приехал развлечь, то есть, конечно, поздравить друга с окончанием большой работы. Вышло все крайне забавно, потому как с Бенедиктом они тоже выпили. Уже вдвоем, в его квартире, наедине - ну как иначе. Отличный виски, кстати. Но вот у Мартина есть одна особенность, к которой склонно большинство людей, если начистоту-то: он быстро пьянеет на голодный желудок. И вот, через час такого выпивания они были оба полуголые, пьяные и счастливые, сидели на полу возле огромной кровати Бена и допивали остатки некогда прекрасного виски. И вот тут одно не очень грациозное движение, и бутылка опрокинулась, благо, с небольшим количеством содержимого, а Мартин, как истинный виновник торжества, встал на колени и стал вытирать своей рубашкой пол. Бенедикт сначала смеялся до слез и даже умудрился сделать пару фото на свой телефон, которые, правда, пришлось удалить на следующий день, но тем не менее факт был запечатлен. Мартин вытирал пол очень старательно, а ткань рубашки впитывала не очень, из-за чего тот явно нервничал и действовал интенсивнее. А Бен, когда прекратил смеяться, отчего-то возбудился. Уж очень привлекательно зад Мартина вилял перед ним взад-вперед. В дверь позвонили около семи, и Бенедикт, присвистывая какую-то незамысловатую мелодию, отправился открывать. Мартин выглядел немного помятым, но вполне готовым к приключениям. Дверь захлопнулась, а гость оказался втянутым в долгий и очень возбуждающий поцелуй. - Я думаю, ты просто обязан оценить мои кулинарные способности, - вместо приветствия выдает Бен и провожает Мартина на кухню. За вполне себе приличным ризотто и приятными разговорами они проводят около часа. Не то чтобы Бенедикт претендовал на роль хозяйки года... Просто это был жест доброй воли. Захотелось приготовить, и, тем более, быстро пьянеть не хотелось. А вот приятную легкость во всем теле вполне помогло обеспечить прекрасное Бордо. - Спальня? - Бен улыбается, и улыбка его слишком уж напоминает ухмылку. - Не-е-ет, твой дорогущий кожаный диван, - улыбка Мартина почти вторит ухмылке Бена. - Это определенно месть, - Бен встает из-за стола и, уже скрываясь за дверью в гостиную, произносит: - Но я согласен, там ты полы еще не мыл, - после чего еле успевает подойти к тому самому дивану как раз вовремя, потому что секундой позже на его кожаную обивку его валит Мартин. - Ах, ты паршивец! Короткая возня вскоре приводит к тому, что Мартину удается стянуть с Бенедикта джинсы, а Бену достается трофейный джемпер друга. Они смеются, пока один окончательно снимает штаны, а другой - футболку. Дальше избавление от одежды происходит уже спокойнее. - Ты в курсе, что сегодня обкончаешь этот прекрасный диван? - Мартин озорно смотрит и наклоняется, чтобы прикусить такой манящий розовый сосок напротив. Бен мучительно стонет, но послушно кивает и тянется за презервативами. - Видимо, я заслужил, - он откидывается на спину и призывно раскидывает ноги в стороны, давая Мартину возможность полюбоваться. Что тот, собственно, и делает, но правда недолго. - Конечно, заслужил, - соглашается Мартин, разрывая одинарную упаковку и раскатывая силикон по своему члену. Диван они, конечно, испачкали. От этого просто было никуда не деться. Причем Бен обкончал его в прямом смысле слова. Особенно бурным получился второй оргазм, когда Мартин перегнул его через спинку многострадального предмета мебели и как следует отомстил за все уже удаленные фото с телефона. Он был уверен в том, что его любовник припрятал пару, в чем, конечно же, был прав. Только Бенедикт ему в этом сознаваться не собирался, почему и поплатился своей божественной задницей. А вот когда они, весьма довольные собой, лежали на этой огромной и очень удобной софе и наслаждались послеоргазменным обществом друг друга, Бен вдруг замер и уставился на коленки Мартина. После чего последний вздохнул и, покачав головой, закрыл глаза рукой. На лице уже против желания расползалась улыбка. - Ну давай, скажи уже это. Бенедикт пару секунд выглядит серьезным, явно борясь сам с собой, но потом его лицо приобретает ехидно-хищное выражение лица, свойственное исключительно Шерлоку. Он смотрит на свежие ссадины на коленках любовника и изрекает, уже почти смеясь: - Сержант Донован?