Мальчик в Бандане

      -Когда начались такого рода состояния? - кондиционер мирно гудит, каким- то образом создавая уют. В белоснежной комнате пахнет лавандой и хвоей, солнце аккуратно заливает пространство теплым оттенком бежевого.       -Я точно не могу ответить, наверное, три месяца назад, - в голове прокручиваются кадры прошлых недель с чудовищной скоростью, потому что страшно остановится, тьма может поглотить жалкие остатки Чонгука даже сейчас,- возможно, четыре.       -Почему вы не обратились за медицинской помощью? – парень в белом халате поднимает с карты взгляд, но упрёка в голосе не слышно.       -Я не знаю,- голос хриплый, надломленный, как и сам его обладатель эхом оседает на верхних полках книжного шкафчика.       -Чонгук, давай отбросим формальности, называй меня Джексон, - мужчина поправляет очки и убирает карточку. -Ничего не получится, если ты сам не постараешься.       -Я понимаю, - он, будто только вернувшийся с тысячелетнего бесцельного путешествия, вымученно фокусирует взгляд на фигуре доктора,- я всё понимаю.       -Тогда позволь мне сделать это,- Джексон складывает руки в замок, пуская солнечного зайчика своими ролексами,- помочь тебе.       -Раньше я думал, что достиг дна,- усмехается своей кривой улыбкой Чонгук.- Но топили меня, оказывается, не те руки,- шумно сглатывая, пробегает взглядом по белому потолку и смотрит на свои жутко неудобные тапочки. - Теперь я знаю, что у боли есть и минус этаж.       Двумя днями ранее.       Чонгук дописывает сообщение и откидывает телефон, растирает лицо, массируя покрасневшие глаза. Бакки замечает шевеление и активно начинает махать хвостом, хлопает им по кровати. Но I Hate Everything About You - Three Days Grace, царственно занявший место на повторе, заполняет комнату, заглушая все звуки. Тем самым на корню уничтожая все попытки собаки привлечь внимание хозяина. Парень спотыкается об свою сумку, негромко ругается, пинает её, заставляя отлететь к дивану, присаживается по турецкий и начинает перебирать книги, скорее уцелевшую часть. На руки попадается «451 градус по Фаренгейту». Чонгук не припоминает, чтобы такое читал, переворачивает и смотрит аннотацию. Из книжки падает листок бумаги сложенной пополам и слегка потрепанный, с практически незаметным розовым пятном от малины. Интерес проскальзывает блеском по сонным глазам. Парень разворачивает аккуратно, слегка поглаживая указательным пальцем помятый край, выдыхает шумно. «Я верю, наши пути пересекутся, и мы встретимся. Ты только не переставай в это верить, только не уходи из этого мира, только не изменяй себе. Я часто думаю, что ты делаешь в данный момент, что ты чувствуешь, когда смотришь на что- то. Я совершенно не знаю тебя, но я верю в соулмейтов, я верю в тебя, в твое существование. Я всё стараюсь сгладить все свои острые края, убрать шероховатости, отмыть боль моего прошлого. Потому что я тебя люблю, уже до потери пульса. Пусть пока совершенно незнакомый человек. Но ты мой. И я тебя слишком долго и трепетно жду, чтобы отпустить. Я тебе доверяю полностью, вот моя душа нараспашку. Прошу, только не убивай меня. Прошу, люби меня. Вытащи из океана одиночества, сотри созвездие бесконечной пустоты.

P.S. от Ким Тэхёна для своего соулмейта, 10. 03. 2013

P.S. Не забудь дать послушать Somebody to die for - Hurts»

      Зверь внутри в замешательстве, отрицательно мотает головой, рычит на это письмо, плюется ядом. Скребет ногтями, напоминая о песне в колонках, о ненависти и боли, прикусывает ребра слева в недовольном жесте. Но Чонгук игнорирует эту тяжесть, даже ноющее чувство в ногах и в незаживших руках. Заваливается на кровать, на что Бакки полностью активизируется и начинает прыгать на парня, тем самым немного раздражая. Приходится придерживать собаку за ошейник одной рукой, а другой тянуться к телефону. Вложений в переписке с Тэхёном очень много, но парень сразу мотает в самый конец и застывает, ослабляя хватку на ошейнике. Пользуясь этим, Бакки вырывается и недовольно фырчит, гордо уходит на диван, оставляя Чона в одиночестве. А он тянется к наушникам и дрожащими руками нажимает на десятую песню с конца. Мне не нужна эта жизнь, Мне просто нужно... Чтобы было, за кого умереть, Чтобы было, о ком плакать, Когда мне одиноко.       Всё ещё на фоне играет его громкая музыка, но её почти не слышно из-за максимальных децибелов в наушниках. И это противостояние, разногласие двух мелодий, зверя и теплоты выворачивает все внутренности адской болью. Тэхён всё же отправил ему эту песню, он принял Чонгука как своего соулмейта ещё тогда. Сейчас парень даже не помнит, как слушал Somebody to die for - Hurts, в то время он и не придавал это, возможно, такого огромного значения. Но для Кима это было что-то на равне признанию в любви, как полное подчинение, совершенное доверие. Чонгук снимает наушники и смотрит на письмо, пробегая строчки ещё раз. «Прошу, только не убивай меня. Прошу, люби меня.»       - Ты сам меня уничтожил. Сам разлюбил,- охрипший голос почти не слышен из-за громкой музыки, поэтому лишь шепотом оседает на бежевом покрывале. «Вытащи из океана одиночества, сотри созвездие бесконечной пустоты.»       - Ты сам меня утопил в этом океане и запер в созвездии бесконечной пустоты,- приходится прикусывать губы до боли, чтобы не разревется глупым мальчишкой, обиженным, разбитым и брошенным в пучину отчаяния.       Чонгук тяжело вздыхает, садится и запускает пальцы в растрепанные волосы. Сердце начинает медленно набирать обороты, стучит быстрее. А монстр внутри доволен, облизывает когти, одобрительно кивает, снова подпевает слова песни из колонок.       -Как я тебя ненавижу Ким Тэхён!- парень сворачивая письмо в жалкий комок, бросает. Бумага падает на пол бесшумно и слегка катится обиженно, затем полностью застывает, принимая свою участь быть брошенным в пыли. Я ненавижу в тебе абсолютно всё, Так почему я люблю тебя?       - Ненавижу столько, сколько и люблю! – кричит Чонгук уже совсем не как потерянный мальчишка, а полной решимостью и горечью в голосе,- я так запутался. Я ненавижу в тебе абсолютно всё, Так почему я люблю тебя?       Припев этой песни монстру любит по особенному, подпевает громче чем что-либо другое и когда-либо вообще. Чонгук резко встает с кровати, встряхивает голову из-за резкого головокружения. Наступает на письмо и мнёт его ещё сильнее, шепча «ненавижу», будто пытается затоптать свою больную любовь, уничтожить всевозможную привязанность. Выкинуть, отрезатью, сжечь, что угодно. Только бы перестать видеть перед глазами улыбающегося Кима, стонущего порывисто «Чонгууук», его изящные руки, худые ноги, выступающие лопатки, так прекрасно смотрящие на него при изогнутой спине, прилипшие волосы на лоб, смазанные поцелуи. Чонгук это всё ненавидит. Сбрасывает одним размахов все со стола, расставляя с грохотом разбиться любимый светильник Кима, в виде оленя. Срывает со стен все его цитаты и разрывает пополам, комкает и выкидывает в ведро. Истерика и ненависть доходят до кульминационной точки, парень берет с кровати «Мне тебя обещали» и швыряет его в стену, точно попадая по рамке с их общей фотографией. Она падает с режущим стуком, стекло разбивается вдребезги.       За трещинами Чонгук с микрофоном, расслабленно допивающий последний куплет. Сзади мальчик в бандане улыбается невыносимо и жмется сильнее. Его прилипшие ко лбу влажные волосы сжигают дотла остатки нервных клеток. Тэхён тогда специально перекрасился в Чонгуковский темный цвет, чтобы на сцене студвесны быть как настоящие солмейты. Парень дышит прерывисто, будто только с беговой дорожки, и стоит брошенной статуей неизвестно долго. Не в состоянии убрать взгляд от разбитой рамки, унять бешеное сердце или довольного монстра внутри.       -Что тут произошло?- Чимин говорит довольно громко из-за музыки, проходит мимо и выключает её. – Ты с кем-то подрался?       -Ага, - Юнги по - дружески бросает руку на плечо Чону,- с твоим ублюдским другом.       -Я приготовлю завтрак, Чонгукки,- Чимин пожимает губы, смотрит со злостью, выдыхает шумно и проходит полностью игнорируя обидчика, - на двоих,- добавляет специально громко при выходе.       -Зачем ты так с ним? – парень слегка поворачивает голову.       -С кем именно?- Мин отстраняется и падает спиной на кровать, подставляя руки за голову, закидывает одну ногу на другую- Ким заслужил, а Пак его оправдывает, - не остается без внимания ни куча хлама на полу, ни разбитая рамка, парень нервно облизывает губы,- ты вообще спал?       -Я не хочу с тобой опять спорить,- шумно выдыхает Чонгук, попутно стягивая с себя домашнюю футболку Тэхёна,- и да, я спал.       -Надень что-то потеплее, в аудиториях может быть прохладно,- Юнги мотает головой на попытки младшего выбрать что-то полегче, - быстро положил эту тряпку.       -Дать тебе запасные ключи, было моей самой большой ошибкой,- обреченно натягивает на себя теплые худи.       На кухне вкусно пахнет кофе.       -Не улыбайся так, Юнги,- Чимин достает с холодильника молоко и нюхает его для проверки, мало ли что завалилось у Чонгука. - Эта порция для Бакки.       Мин склоняет голову в бок с выражением лица «аля, ты серьёзно, милый?». Хорошо. Парень утыкается лбом между лопаток Пака и скулит вперемешку ещё и гавкает, ведет голову вверх и вниз. Молоко немного проливается на стол. Чимин начинает хихикать и поворачивается лицом, ставя несчастную бутылку на стол. Юнги, пользуюсь моментом, резко подается вперёд и облизывает щеку и начинает щекотать обреченное тело.       -О, Господи!- Чимин смеется как всегда высоко и звонко,- тебе, это тебе,- пытается упереться ладошками и проявить хоть какое-то подобие сопротивления, но не особо выходит, -только отстань. Чонгук лишь мотает головой, мол, идиоты, что с них взять, и улыбается грустно.

/flashback/

      -Так значит я человек,- Чимин постукивает пальчиками по столу, - фанат Юнги, скорее какой-то его части,- забавно прищуривается, закидывает в рот чипсы,- дуфы.       Чонгуку отрицательно мотает головой.       -Я всё равно проиграл, что вы меня мучаете, - Пак облизывает пальцы. – Тогда фанат голоса. Рук. Волос. Ума, -хмурит брови, переводит взгляд на тихо ржущего Тэхёна и распахивает глаза. – Кто мне на лоб такое клеит! Я просидел с ним больше часа! –прыгает на парня через стол горным козликом, пиная по пути колу и пачки от чипсов и крекеров. На пол падает небольшая записка с коротким «фанат Юнги младшего».

/end of flashback/

      В машине Мина как всегда чистота перфекциониста и свежесть. Дождя наконец-то не видно уже больше двух недель. На секунду Чонгуку кажется, что стало чуть лучше, зверь внутри эту перемену замечает моментально. Мечется, словно сумасшедший, расшатывает все переломанные кости, разрывает рубцующие раны, беспощадно перекрывает кислород. В памяти яркой вспышкой всплывает недавний Армагеддон и ненавистное теперь, такое наивное письмо Тэхёна. Парень утыкается лбом об стекло и дышит шумно, скребёт короткими ногтями по грубой ткани черных джинс. И честное слово, хочет просто вылететь из этой машины и рассыпаться на бесполезные осколки, словно любимый светильник Тэхёна, ведь он тоже, когда то был им любим. Но сейчас, лежа на дне, утонувшим, разбитым и убитым, в это лучшее не верится. Под толщей воды, уже ничего не разглядеть. Дождь затопил все уголки его сознания, даже те, где Тэхён был только его. Моменты, когда он был по настоящему счастлив, когда не нужна была громкая музыка, чтобы заглушить свое дикое одиночество. Мимолетные кадры, когда так хотелось жить, хотелось любить, дышать утренним воздухом и возвращаться домой.       Чонгук выходит из машины как в бреду, перед глазами все плывёт. Потрепанные ботинки уже не кажутся такими неудобными. Расценивать свое положение в пространстве становится все труднее и труднее. В какой - то момент Чонгук слышит отдалённое "ты в порядке" и отпускает руку, спасительно державшуюся за перила лестницы. Приступ начинается внезапно, мучая слетевшее только что вниз тело. Левый бок ужасно болит, как и чудовищно пульсирующая правая рука. Но Чонгуку не страшно, он даже немного улыбается, потому что душе ниже уже не отпуститься. Метания Юнги перед глазами кажутся забавными, как и испуганные глаза Чимина, судорожно звонящего в скорую. Он бы сказал, что все хорошо, что так бывает довольно часто, просто об этом никто не знал. Но тело слабеет слишком быстро, а боль в области груди так же пульсирует и жжёт.       -Можешь ещё раз описать свои жалобы, Чонгук.       - У меня нет жалоб, доктор Джексон, - раздраженность ощутима слишком сильно, на что сам парень дергается и смягчает голос,- я уже всё рассказал.       -Просто Джексон. Я прекрасно помню, просто допускаю, что ты мог еще что-то вспомнить. Мне очень важны твои субъективные ощущения,- длинные пальцы проходят вдоль страницы больничной карты и останавливаются где-то на уровне нижней трети, постукивая ритмично. –Никаких отклонений со стороны какой либо системы нет, кроме сохраняющийся синусовой тахикардии. Плюс неврологический статус вполне удовлетворительный , ЭЭГ в норме,- кондиционер стихает, видимо, меняя режим своей роботы, в комнате становится значительно тише. – Я ставлю тебе предварительный диагноз, как конверсионное расстройство. Но необходимо пройти ещё депривацию сна, чтобы точно исключить эпилепсию. Ещё меня заинтересовал тот момент, когда ты упомянул о звере и…       -Джексон,- Чонгук нервно проводит шершавыми подушечками пальцев по ткани чёрных джинс и встает резко, со крипом отодвигая стул,- у меня нет никаких жалоб, я просто устал сильно, - шумно выдыхает и поворачивается спиной. – Плюс, у меня нет средств, чтобы пройти дополнительные обследования и должен разочаровать, но это был первый и последний сеанс.       - Всё уже оплачено,- молодой доктор тоже встает со своего удобного кресла, обвитого бело- ванильной кожей и делает шаг вперед, слегка бедром задевая край стола, морщится. Выпустить его за дверь сейчас, значит потерять навсегда. Но он лучше удариться об стену, подарит бродяге свои ролексы, чем допустит этого. Дело скорее всего даже не в сумме, а в профессиональной гордости.       -Кем? – Чон поворачивается медленно, словно в замедленной съемке, которую он лично предпочитает применять в своих проектных работах в университете. Все выжившие микро частички рассыпаются медленно, заполняя воздушное пространство пылью. Сломанные ребра начинают пульсировать из-за резких движений, но сознание бьётся в конвульсиях, ничего не замечает.       -Пак Чимиом – испытывающий взгляд парня кажется жалким и отчаянным, почему-то рождая в груди доктора жалость.- Чонгук, неужели, ты совершенно не заинтересован в лечении,- без внимания не остаются сжатая челюсть пациента, метающийся по комнате взгляд, спасительно цепляющийся за предметы в комнате, даже теплый оттенок солнца не может чуть исправить бледность молодого лица.       -Я заинтересован лишь в одной вещи, каждый день в 17:07 на краю ржавой крыши моей многэтажки, - криво улыбается,- но это вам определённо не понравится.       -Почему именно 17:07?- Джексон хороший специалист, но жадный до чёртиков. Собирает картину из кусочков, пепла и пыли. Цепляется чуть ли не зубами за всё, что кажет для его пациента важным, значимым. А сейчас осторожно и практически незаметно делает шаг ближе, молясь, чтобы кондиционер опять не поменял режим и не начал гудеть, разрушая застывшую атмосферу.       - Любимые числа Тэхёна, - тихо произносит Чонгук, улыбается вымученно и в очередной раз цепляется короткими ногтями за край гипса левой руки. Зверь на знакомое имя поднимает голову и рычит утробно, завязывая тугой узе на корнях легких. Дышать становится тяжело, от чего бессознательно здоровая рука тянется к горлу.       -Это кто-то, кто тебе важен?- доктор понимает, что давит на пациента, и это не есть хорошо. Но оcознание того, что именно сейчас тот золотой момент, когда можно получить нужное направление, не дает ему остановится.       -Это тот, кто дал почувствовать себя нужным и выкинул в окно, - Чонгук здоровой рукой пробегает по гипсу, сглатывает шумно и поднимает тяжелый взгляд на доктора. - Но ирония в том, что вылетел я далеко за орбиту.       - Твоя речь довольно впечатляющая, - Джекон внутри победно улыбается, но внешне остается серьёзным и садится на своё бело-ванильное кресло, чуть откидываясь назад,- ты знал?       - Я много читаю,- Чонгук как то сам оказывается на мягком стуле, отодвинутым минутами ранее от стола и говорит тихо, хмуро сводит брови.       - Но тебя не привлекает чтение?- Джексон делает пометку на краю медициной карты, о детальном обследовании на навязчивое состояние, и подчеркивает её.       -Нет, определенно не такая нудная литература, - Чонгук не понимает, к чему именно клонит доктор, но отвечает спокойно.       -Но он любил?       -Просто обожал, - парень грустно улыбается, явно вспоминая то-то очень приятное, но потом отрывает свой взгляд от книжного шкафа и смотрит на пол как на бездну устало, боязливо. - Я настолько жалок, -сжимает здоровую руку в кулак и больно закусывает губу, - но я перенял все его привычки. Абсолютно все. И даже сам не понял, как это случилось, - в горле пересыхает. - Я перечитал все его книги, каждый раз по несколько раз проводя пальцами по последней строчке страницы. Выучил все выделенные им отрывки, затем бормотал весь день себе под нос. Просмотрел все его любимые и до жути непонятные фильмы, исключительно заедая карамельным попкорном. Даже начал любить его ужасный чай с чабрецом и отвратительную зубную пасту со вкусом клубники. Мой почерк стал точной копией его, - кондиционер начинает гудеть, водоворотом смешивая слова в свой специфический звук, всё становится тяжелее, - Боже, как я жалок. Ненавижу себя за это, -отрицательно мотает головой и шумно выдыхает. - Я очень устал. Но самое ужасное то, что я влюбился в него ещё больше. Видеть любимые привычки одно, совершенно другое, повторять их с больным энтузиазмом. Джексон.