Глава вторая.
17 апреля 2020 г., 20:26
В первый раз, когда Хуа Чэн узрел Вэй Усяня, он увидел в нем Хэ Сюаня.
Хуа Чэн не видел, каким был Черновод при жизни, но думал, что они оба так похожи друг на друга: худые, замерзшие, с бледной и больной кожей. Опьяненные голодом, наполненные гневом, жаждущие отомстить за свою любимую семью.
В первый раз, когда Хуа Чэн увидел Вэй Усяня, он узнал в нем Хэ Сюаня, поэтому остался.
Так было вначале.
Вэй Усянь быстро учился… очень и очень интересный человек.
Проблема бессмертных в том, что они никогда не стремились к новому, лучшему, топчась на месте. Они просто старались продлить себе жизнь, жить вечно. У бессмертных нет понятия «конец» или «начало».
Но Вэй Усянь?
Вэй Усянь творил.
Он создавал нечто совершенно новое из крови, слез... все шло не совсем гладко (мертвые лучше работают с мертвецами), но он все пробовал и пробовал новые пути, и вау, Хуа Чэну он нравился.
В конце концов, Хуа Чэн его прекрасно понимал. Он знал эту любовь, ненависть и месть. Все это так знакомо.
А затем.
Вэй Усянь делает то, чего Хуа Чэн никогда не сделал бы за свои века.
Он…. останавливается.
Убийства. Геноцид. Все прекращается. Он собрал остатки клана Вэнь, тех людей, которых поклялся убить, и защищал их. Пошёл против своих бывших союзников. Против собственного брата.
И Хуа Чэн этого не понимал.
Призраки — существа одержимые; Боги — существа лени; Все они — порождения циклов.
(Вот в чем разница между живыми и бессмертными. Один может забыть. Другой — нет).
И Вэй Усянь пытался. Старался. И он так сильно облажался, что весь мир повернулся против него, и все закончилось бунтами и кровью…
Как все это знакомо.
Слишком знакомо, и Хуа Чэн не мог дышать, думать, только наблюдать, как человек платит за свои деяния.
Это уже не Сянь Лэ. Но так… наступил конец еще одного ордена.
И Вэй Усянь бросил кости среди пламени и крови. Он взывал к Хуа Чэну, просил о своем единственном желании, пока смерть дышала в спину, и Хуа Чэн ожидал, что его попросят о власти, мести, повернуть приливы и отливы…
(Пожалуйста, спаси его!)
До самого конца Хуа Чэн не понимал этого человека.
Хуа Чэну нет дела до многих вещей. Но, возможно, где-то в глубине он болел за этого парня.
Иначе не проронил бы и слезинки.
И вот, когда заклинатели ушли, когда не осталось ни одной души, кроме ворон на мертвых телах, Хуа Чэн пришёл и обхватил душу руками.
— Ты хочешь вернуться? — спросил он.
Если этот человек захочет стать таким же, как и он, призраком; если он захочет вернуться к тому, с чего начал, движимый жаждой мести; самоотверженным ублюдком, движимым любовью, которую никто, кроме Хуа Чэна не видел — он поможет. Он — Король Призраков. Для него нет ничего невозможного.
Но душа ответила просто:
— Я хочу спать.
Хуа Чэн улыбнулся.
Конечно. Вэй Усянь — дух свободный. Бессмертие для него — самая худшая и жестокая тюрьма.
И вот, Хуа Чэн подарил ему покой.
(Завернувшись в красный плащ, душа не слышала тринадцатилетних расспросов.)
