Три раза, когда Король Призраков искал Старейшину Илин

1.

             Могильный курган никогда не менялся; те же возвышающиеся скалы, монохромная земля под монохромным небом, и кости, скрипящие под ладонями Вэй Усяня (его сломанные ноги еще не зажили), а воздух, наполненный злой энергией так густ, что он едва мог сделать вдох.       И… красный расцветал среди серости кургана.       Цвет крови, но это не кровь (теперь-то Вэй Усянь близко знаком с кровью, теплом, болью и ощущением, как твоя жизнь медленно покидает тебя).       Цвет крови, но он не жидкий. Очень даже прочный, непоколебимый, стоящий, словно багровое пятно, бросающее вызов монотонному миру вокруг себя.       Алая фигура наклонилась, и Вэй Усянь почувствовал пальцы, беспощадно обхватывающие его лицо.       Длинные, холодные и такие безжалостно нежные.       Человек. В могильном кургане человек.       — Ах, тебя постигла такая ужасная судьба, не находишь?       Голос, голос, голос — первый человеческий звук, который Вэй Усянь услышал за…долгое время. Звук, слова хлынули в его уши, в его душу, как ливень, смывая его оцепенение, возвращая в свое тело.       Он сомневался, что некто перед ним — человек. В могильном кургане человек недолго оставался таковым (он знал это по себе), он сомневался, что Он реален и точка. Но тем не менее… это так приятно. Видеть новое, незнакомое лицо, не взбудораживающее его воспоминания, не рождающее в нем чувство вины, это… так приятно.       Поэтому Вэй Усянь посмотрел вверх, в единственный глаз этой странной фигуры.       И ответил:       — По сравнению с тем, что я сделаю с теми, кто бросил меня сюда — не такая уж и ужасная.       Фигура выгнула бровь.       Любопытно.       — Неужели? — испытующим тоном говорил этот человек. — Разве ты не знаешь, что отсюда еще никто не сбегал?       Вэй Усянь…       рассмеялся.       — Тогда я вынесу этот могильный курган с собой.       В его груди захоронено слишком много всего, в дыре, где раньше «расцветало» золотое ядро — сгоревшая Пристань Лотоса; его обещание Мадам Юй; собачьи зубы и неутихающий гнев.       Мерзость.       Алая фигура ухмыльнулась.       Очень острыми-преострыми клыками.       — О как. Что ж, ты мне даже нравишься.

2.

      Вэй Усянь был наполовину убежден, что вся эта встреча — галлюцинация, пока он снова не встретился с Алым Господином.       — Не буду врать: не думал, что ты продержишься так долго, — размышлял человек, лениво играя одной рукой в кости.       Вэй Усянь пристально посмотрел на него. Но этот незнакомец еще ни разу не угрожал ему по-настоящему, поэтому он и не свистел, чтобы мертвецы поднялись.       — Есть вещи, которые надо сделать или умереть, — сухо ответил он, возвращаясь к ремеслу. Наполовину законченная черная флейта мягко лежала в его руках, уже пропитанная злой энергией могильного кургана (его собственной злой энергией). Когда он даст ей имя, эта штука будет ужасом во плоти. — А я отказываюсь умирать.       — Это я и сам вижу, — хмыкнул человек, наблюдая. О, Вэй Усянь знал — выглядел он неважно; его конечности тонкие, словно палки, а кожа бледная, совсем не похожая на нефрит, который так любили дома, а скорее на смертельную болезнь, привязанную к человеческим костям.       Хорошо. Если Вэй Усянь — чума, он погребет всех Вэней в свою могилу.       На мгновение все выглядело так: Вэй Усянь, вырезающий бамбук, и наблюдающий за ним человек в красном. Галлюцинация, которая не манила и не обвиняла. Неплохая такая перемена в жизни.       Он не ожидал, что в лицо ему прилетит темно-красная мантия.       — Держи, — говорил этот человек. — Согреет ночью.       Он улыбнулся той острой, пронзительной улыбкой, которая могла бы впиться ему в душу.       — Ты зашел слишком далеко. Если умрешь от холода, все будет напрасно, правда ведь?

3.

      Солнце согревало кожу.       Нет, нет, вы не понимаете.       Солнце.       Тепло.       Он чувствовал, как солнце ласкало его кожу.       Он вышел, он и вправду вышел из могильного кургана.       Алый Господин рядом с ним похлопал в ладоши. Он купил себе новую мантию, без единого пятнышка, яркую, как кровь. Та, что он дал Вэй Усяню, давно уже стала грязной и изорванной.       (Как и сам Вэй Усянь, так он думал. Где-то там затерялась метафора о могильном кургане и что-то о том, что его частичка всегда будет там или что-то в этом роде, но Вэй Усяня это не волновало. Какая разница, цел он или сломан, человек или монстр. Он жив. И это самое главное).       (Чертоги ада не сравнятся с его яростью, когда его рука крепко сожмет черную флейту)       — Поздравляю! — говорил Алый Господин, усмехаясь. И клыки больше не казались такими страшными. Если уж на то пошло, Вэй Усянь хотел бы такие же. Устрашающий фактор — довольно полезен среди людей. — Добро пожаловать обратно к живым!       Вэй Усянь фыркнул.       — Спасибо.       Он больше ничего не говорил.       (Он не трещит без умолку, как раньше. Мертвые — не очень хорошие собеседники).       (Алый Господин — скорее галлюцинация, и только поэтому Вэй Усянь говорил).       — Вот, я принес тебе награду, — почти весело сказал Алый Господин.       Он протянул свою бледную руку, ладонью вверх, а на ней…       кости.       — Ты мне нравишься, — так он сказал. — Вот тебе знак моей признательности. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, просто брось их и я приду.       Вэй Усянь раньше был балаболом, человеком с подвешенным языком. Он понимал, к чему тот ведет. Но это не значит, что я тебе помогу. Но если ты хочешь воспользоваться шансом, рискни, и я приду.       Он взял кости. Они казались такими странно реальными в его руке, такими тяжелыми и холодными. Ха!       — Буду иметь в виду, — ответил он, твердо намереваясь никогда не использовать их.       Если он и научился чему-то там внизу, так это тому, что он может рассчитывать только на себя.

+1

      — Я же сказал, что приду.       Вэй Усянь посмотрел на Алого Господина широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. Если быть до конца честным — он не ожидал, что это сработает. Насколько он помнил, кости — всего лишь странная вещичка, подобранная им когда-то давно неизвестно где, а курган исказил все его воспоминания, даря новые, странные и запутанные — он лучше всех знает, на что способен могильный курган, как часто он искоренял и переписывал его воспоминания.       Но это сработало. И Вэй Усянь понял, что понятия не имеет, что это за человек перед ним — кто этот человек перед ним.       Слишком поздно спрашивать.       Демон или Бог, Вэй Усяню все равно, он преклонится пред ним, если тот исполнит его единственное желание.       — Пожалуйста, — он упал на колени. У него заканчивалось время; он все равно скоро потеряет свою жизнь, так что, если он потеряет свое достоинство немного раньше?       — Пожалуйста, спаси его.       А человеку в алом, человеку с клыками, человеку, который входил и выходил из могильного кургана так, словно это был его сад — этому человеку Вэй Усянь вручил маленького ребенка, что горел в лихорадке.       — Уведи А-Юаня отсюда. Спаси его.