we gonna fly before I fall (for you).

— Бабуль! Бабуль, ты дома? — кричит Тэхен, заталкивая смущенного полуголого Чонгука в дом. — Ким Тэхен, я же запрещала тебе ходить в лес, что ты… Матерь Божья, это как это так? Пожилая женщина с мягкой сединой на висках и сморщенными ручками прижимает их же к по-старчески красивому лицу и охает, когда видит Чонгука, стыдливо опускающего чужую рубашку ниже, отчаянно краснея. — Это Чонгук, он мой друг. Можно он побудет у нас? — Тэхен строит щенячьи глазки и умилительно складывает руки в немой просьбе. — Пожалуйста? Женщина растерянно кивает — все же не каждый день твой любимый нелюдимый внук приводит домой полуголых парней, называя их друзьями, — и Тэхен восторженно пищит, хлопая в ладоши, а после целует сухую, сморщенную, как печеное яблоко, щеку и утаскивает Чонгука наверх. Там он дает другу свою одежду, что приходится как раз в пору — благо они одного роста, пусть Чонгук и крупнее, но Тэхен любит вещи размеров побольше, — и падает на кровать, откусывая большое сочное яблоко. — Чувствуй себя как дома. Чонгук одевается, перестает наконец смущаться — Тэхена, к слову, его нагота никак не колыхнула, точно это обыденное дело, но уточнять не хотелось бы, — и осматривается. Комната Тэхена очень похожа на него. Она маленькая, но уютная, Чонгук ощущает себя, как в теплых старых дружеских объятьях еще тех времен, когда Тэхен только вытащил его из куста можжевельника. В ней приятная кофейная краска на стенах с деревянными вставками и деревянная же мебель, множество рисунков — некоторые, видимо, еще с тех давних времен, как Тэхен узнал, что такое кисть и краски, — деревянные и пластилиновые фигурки волшебных существ, а на тумбочке у кровати Чонгук даже находит маленькую фигурку себя. Чонгук смотрит на небольшого дракончика, что вполне может поместиться даже на его ладони, а тот смотрит в ответ и моргает. Сначала Чонгук решает, что ему показалось, но Тэхен улыбается довольно, уголки губ лукаво дергаются, а в глазах такой непередоваемый блеск счастья, что Чонгуку даже неловко становится. — Теперь у него официально будет имя, — говорит Тэхен почему-то шепотом и складывает ноги по-турецки. — А как его звали до этого? — Беззубик. Чонгук закатывает глаза. Он садится на край кровати в ногах у Тэхена, миниатюрный дракончик ползает по его руке и даже лижет щеку. Чуть позже Тэхен объясняет, что еще будучи пятилетним мальчишкой он понял, что вокруг него странным образом собирается магия, он притягивает всех существ, а животные не чуют в нем страха. Как так получилось, что все статуэтки смогли оживать, Тэхен и сам не знает, но не жалуется. «Магия» — думает про себя Чонгук. Вот, что укротило в нем страх в их первую встречу. Вот, что витает в комнате сейчас, Чонгук ощущает ее на кончиках пальцев непередаваемым теплом. Тэхена зовет бабушка, говорит, что пришел еще один друг, и беззубика приходится оставить, вернув на место. Ребята спускаются вниз, и Чонгук замечает, как хмурится Тэхен при виде мальчишки, что неловко топчется в дверях. У того губы пухлые надуты, глаза в пол, как две узкие щелочки, и вина со смущением вперемешку на все лицо большими печатными буквами. — Я в общем… я извиниться хотел. Мой брат, он иногда не знает меры. Прости его за то, что он наговорил тебе. Чонгук хмурится, понимая, что это с ним Тэхен подрался, судя по ссадине на щеке. Подрался из-за него, Чонгука. — Ты тоже много чего сказал, за свои слова извиниться не хочешь? Парень лишь кивает, а после поднимает все же глаза на Тэхена. — Прости. Тэхен молчит пару секунд, а после растягивает губы в глупой совершенно улыбке, такая не часто у него бывает, Чонгуку ли не знать, и от этого, почему-то, неприятно. Он отходит по лестнице наверх на ступеньку, еще одну, и по мере того, как растет счастье вокруг Тэхена, Чонгук все выше и выше поднимается, подальше от ребят, а после и вовсе убегает в комнату Тэхена. Не то чтобы Чонгук не ждал подобного, Тэхен все же славный парень и должен был встретить человека рано или поздно, но почему-то легче от этого не становится. Страх того, что его, глупого беззубого дракона, променяют на простого человеческого мальчишку, липкими лапами забирается под ворот рубашки, Чонгук стягивает ее, вытирает глупые слезы со щек, а после вылезает в окно, возвращаясь в драконье тело, и уходит по крыше. Тэхен, вернувшись в комнату, застает лишь жалобно скулящего беззубика и раскрытое нараспашку окно, в легких шторах которого гуляет грустный ветер.