7. light.
1 июля 2020 г., 20:03
Чонгук приходит сам. Топчется под окнами неловко, шарахается молний и не решается постучать. Он подкидывает в руке камушек, мокрые от дождя пряди липнут к лицу, и разглядеть что-либо в темноте и сплошном потоке воды с неба совершенно невозможно.
Чонгук решается, взвешивая все за и против, и запускает камень в тэхеново окно. Молния змеей рассекает небо, взвизгивая, и на минуту можно увидеть темную макушку в оконном проеме, а потом все вновь темнеет. Тэхен не выходит и не открывает, туман его обиды окутывает чонгуковы ноги, и тот вздыхает, пробуя еще раз. И еще. И снова.
С седьмой попытки рама приподнимается и в открытую щель вылезает любопытный нос.
— Уходи, я не хочу тебя видеть.
— Я пришел извиниться, — пробует Чонгук.
— Мне все равно.
— И я заболею, если ты не впустишь меня, здесь достаточно холодно.
Рама, что вот-вот была готова захлопнуться обратно, на мгновение застывает, Чонгук слышит довольно странный звук, как будто Тэхен вслух решает, как ему поступить, и все же закрывает окно. А через минуту открывает заднюю дверь, через которую всегда убегает в лес.
Тэхен на него не смотрит, кусает губы и складывает руки на груди.
— Бабушка ушла в город, у тебя есть минута, — бурчит он и смотрит принципиально в стену. — И я пустил тебя лишь потому, что мне жаль, что мои старания пропадут даром.
Чонгук вздыхает, тем не менее не в силах сдержать мягкой улыбки, и кивает.
— Я знаю, что ты обижен на меня, потому что переживал и волновался, но я не мог сказать тебе об этом, потому что не хотел.
Тэхен удивленно приподнимает брови, потому что это явно не лучшие слова для извинения.
— Я не хотел, чтобы ты переживал и злился, потому что ты не смог бы ничего исправить. Тэ, я знаю, что ты хочешь защитить меня, но я не маленький мальчик, я не тот малыш, которого ты нашел в кустах, я могу постоять за себя.
Он вздыхает, делает на пробу шаг вперед, и когда Тэхен остается стоять на месте, считает это хорошим знаком.
— Я ценю это, правда, но дай мне шанс показать, что я вырос. Я могу сам себя защитить.
Тэхен поджимает губы, смотрит хмуро из-под челки — у Чонгука с черных волос капает, губы так забавно стянуты в полоску, а мокрая одежда мерзко липнет к телу, — подходит в два шага и упрямо тыкает пальцем в рану на плече. Чонгук взвизгивает, взвиваясь ужом, и смотрит во все глаза.
— Я могу сам за себя постоять, — кривляясь, передразнивает его Тэхен. — А это тогда что? Больно?
Чонгук выпячивает нижнюю губу и осторожно убирает палец с плеча. Больно, да.
— Я не мог иначе.
— Поэтому дал себя ранить?
— Я не могу причинить боль людям, одного моего удара хватило бы чтобы…
Он запинается, смотрит в пол и кусает губы. Тэхен отводит взгляд, потому что понимает, что Чонгук прав.
— Так было нужно.
Тэхен хмурится, пока Чонгук продолжает держать его руку в своей, так и не отпустив, и морщит нос. Он всегда так делает, когда не хочет признавать чужую правоту.
— Ну, не дуйся, — он неловко толкает тэхеново плечо, и тот что-то бурчит. — Лучше сделай чай с мятой, я замерз.
Тэхен оживает, начинает носиться по дому, всучая Чонгуку сухую одежду, полотенца и чашку чая. Он кутает его в плед, помогая согреться, трет своими теплыми ладонями чонгуковы ступни, забирается ими под сухую майку, и Чонгук забывает как дышать, так и замирая.
На утро бабушка находит их на кровати, свернутыми клубком из рук и ног, а за окном светит солнце и пахнет медом и яблоками.
