we gonna fly before I fall (for you).

— Это нечестно, ты читтер! — кричит Тэхен, когда очередной его бросок камня блинчиком не имеет успеха, в то время как блинчик Чонгука подпрыгивает пять раз. Тот смеется, пожимает плечами, мол все честно, и запускает новый. Камень подпрыгивает над водой семь раз. Тэхен дуется, бурчит и злобно швыряет — его подача тонет мгновенно, и Чонгук сдавленно хихикает в кулак. — Смешно тебе, да? Лучше б научил! Тэхен забавно топает ногой, складывает руки на груди и выпячивает нижнюю губу. Чонгук качает головой — и это он тут еще ребенок, да, Тэ? — и становится за спиной. Вкладывает в чужую широкую ладонь камень, накрывая своей, ногой подталкивает ноги в правильную позицию и укладывает подбородок на плечо. — Все просто, смотри. Он отводит две руки — своя и тэхенова, что чуть заметно дрожит, — назад и выдыхает в щеку: — Расслабься. И пускает камешек по водной глади. Тот подпрыгивает четыре раза и с глухим «бульк» уходит на дно. — Во-о-у, — тянет довольно Тэхен и растягивает губы в улыбке. Чонгук дарит ему такую же в ответ. Они сидят на берегу озера, Тэхен босыми ногами плещет по краю воды, пока Чонгук косит на его профиль. На его плечах сидят бабочки, щекочут щеки и шею, и взмах их крыльев так похож на длинные тэхеновы ресницы, что Чонгук невольно засматривается, упуская тот момент, когда Тэхен ему что-то говорит. — А? — Хочу летать, — повторяет Тэхен только конец своей речи и смотрит так жалостливо, точно щенок, которого в дождь на улицу вышвырнули. — А я тут при чем? Тэхен подползает ближе, опирается локтями на чонгуковы коленки — тот отшатывается невольно, чуть не завалившись на спину — и подпирает ими лицо, быстро-быстро хлопая своими глазищами. Шестеренки в голове медленно крутятся, и до Чонгука наконец доходит. — Тэхен, нет! — Ну пожа-а-алуйста, ты же любишь, меня, правда? Покатай. Чонгук давится возмущением и тяжело вздыхает — у них с Тэхеном разное понятие о любви. — Ладно, но только один раз! Тэхен тут же вскакивает, хлопает радостно в ладоши, подпрыгивая на месте, и нетерпеливо ждет, когда тело Чонгука станет крупнее, покроется чешуей, руки сменят массивные лапы, а за спиной расправятся огромные крылья. Он опускается низко на землю, спуская крыло, и Тэхен с готовностью забирается ему на спину. «Только бы не грохнулся» — запоздало молится Чонгук, надеясь, что Тэхену хватит ума держаться. Тэхену хватает. Он обнимает своими тонкими руками широкую шею, прижимается плотно — почти лежит — и Чонгук загривком чувствует его счастливую улыбку. Он взлетает быстро, невысоко, немного кружит над озером, а когда Тэхен чуть привыкает, Чонгук судорожно думает, как предупредить держаться крепче. — Держусь, — отвечает ему Тэхен, почему-то, в голове, и Чонгук решает подумать об этом позже — резко взмывает вверх, разгоняя птиц, ветер и облака, Тэхен кричит радостно, и Чонгук не может сдержать беззубой улыбки. Он поднимается выше и выше, а потом хихикает и внезапно складывает крылья, падая вниз. Они летят, Тэхен пугает стаю уток своими воплями, и резко над озером Чонгук расправляет крылья, паря над водной гладью так, что от хвоста разлетаются брызги, и Тэхен может ладонью коснуться влаги. Он смеется, расправляет руки подобно Христу и издает победный клич, дракон вторит ему и тоже смеется. И в этот момент Чонгук чувствует себя самым счастливым.