we gonna fly before I fall (for you).

Чонгук неуверенно плетется за Тэхеном по деревне, озираясь по сторонам, и то и дело теребит пуговицу на старой рубашке, которую когда-то давно отжал у Тэхена. Это непривычно, он еще никогда не подходил к людям так близко — Тэхен с Чимином не в счет, как и тот случай, когда он случайно подобрался к деревне слишком близко, за что и получил маленьким перочинным ножиком в плечо. Он смотрит на небольшие дома, огороженные деревянными заборами, на снующих тут и там взрослых. Кто-то что-то носит, кто-то просто сидит на лавочке у дома, отдыхая на солнце и также, как и Чонгук, наблюдает за людьми, повсюду бегают дети и собаки. Рыжая кошка с белым хвостом проходит мимо него, важно вильнув, и запрыгивает на столбик забора, сверкая оттуда на него своими желтыми глазами. Чонгука передергивает. Она словно знает, кто он на самом деле, и всем своим видом говорит, что ему здесь не место. Чонгук виновато опускает голову. — Ну что ты там застрял, Чонгукки, давай быстрее, — Тэхен, возбужденный и взбудораженный скорой встречей с новыми друзьями, хватает его за руку и скорее тянет вперед. Он так и идет, хватаясь за чужие пальцы, как за спасательный круг, пока Тэхен вдруг не останавливается у небольшого аккуратного домика с невысоким зеленым забором и аккуратным почтовым ящиком с цифрой восемь на ней. — Пришли, — констатирует факт, поворачивается вдруг к Чонгуку и тяжело вздыхает, покусывая губу. — Слушай. Ты знаешь, что мне нравится Чимин, и я ему, вроде как, тоже нравлюсь, но ребята об этом не знают, так что это вроде как секрет, который знаешь только ты. Он неловко топчется на месте, не зная, как попросить о том, о чем хочется, и Чонгук закусывает губу, сам отпуская его руку и кивая. — Я понял. Секрет значит секрет. На самом деле ему очень хочется припомнить Тэхену, как тот, не спрашивая Чонгука, раскрыл Чимину его драконью сущность, но видя, как счастливо тот сияет, стоит им толкнуть калитку и шагнуть во двор, прикусывает язык. В отличие от некоторых он умеет молчать, когда нужно. Тэхен практически сразу теряется среди подростков, смеется своим заразительным смехом, обнимает всех, кого знает и кого нет, и Чонгук немного с завистью смотрит на него, стоя у забора под большой раскидистой липой, чувствуя себя не в своей тарелке. Знал ведь, что он здесь лишний. — Хэй, ты чего ко всем не идешь? — спрашивает Чимин, бесшумно подкрадываясь. Чонгук дергается от неожиданности, обнажая небольшие клыки, но тут же успокаивается, когда понимает, кто к нему подошел, вызывая этим у Чимина теплую улыбку. — Прости, не хотел тебя пугать, — извиняется он, не прекращая улыбаться, но на дне глаз столько лукавства, что Чонгук мгновенно понимает, что он врет. — Почему не идешь ко всем? Чонгук оглядыват двор, замечает смеющегося с ребятами Тэхена и морщит нос. — Я здесь никого, кроме тебя и Тэхена, не знаю, — пожимает плечами, смотрит Чимину в глаза и нехотя, словно под гипнозом и через силу выдавливает из себя: — люди пугают меня. Чимин звонко смеется, и Чонгук уже собирается на это обидится, как тот в примирении поднимает руки. — Не бойся, они тебя не обидят. Кроме нас никто не знает о твоем скелете в шкафу, так что для них ты такой же, как и все, самый обычный подросток, — Чимин беззаботно пожимает плечами, говоря это так просто, словно они не огромное опасное создание обсуждают, а кто чей велик сломал. Окидывает взглядом с ног до головы — долгим, пронзительным и настолько внимательным, что Чонгуку хочется сжаться, — и добавляет, немного подумав: — разве что чуть более замкнутым и стеснительным. И накаченным, серьезно, откуда в тебе столько мышц? Чонгук смущенно смотрит в пол, когда Чимин беззастенчиво жмякает его руки, и неловко отмахивается. — А ты думаешь махать крыльями так просто? — Фыркает он, и Чимин смеется. — Ладно, убедил. Пойдем, познакомлю тебя со всеми. Чонгук кивает, чувствуя себя уже не так паршиво и менее лишним на чужом празднике жизни, и все же плетется следом, пока Чимин его ведет к небольшой групке парней, что-то оживленно обсуждающих у гаража. — Тэ, не хочешь представить ребятам своего друга? — спрашивает он, легонько подталкивая Чонгука вперед, и все тут же смолкают. На Чонгука смотрит сразу пять пар глаз, и он чувствует себя зверюшкой в цирковом представлении. Неловко машет в приветствии ладонью, и Тэхен подрывается, обнимая его за плечи. — Ребята, это Чонгук, мой лучший друг, я вам рассказывал о нем. Чонгукки, это Тэмин, Чонин и Ханоль. Чимина представлять не буду, ты с ним знаком. Прошу любить и жаловать, и не обижать его, — он хихикает, закидывая руку Чонгуку на шею, берет голову в захват и треплет по макушке. Чонгук неловко скидывает его с себя, смущенно улыбаясь, и кивает ребятам, пока его взгляд не задерживается на последнем брате. Это с ним Тэхен когда-то подрался, Чонгук смотрит на него долго и внимательно, пока сознание не простреливает воспоминанием. Картинка размытая, словно кто-то не очень умный плохо хранил пленку, кадры вспышками мелькают перед глазами. Вот мальчишки загоняют его, еще не очень взрослого и не такого крупного дракона к краю леса за деревней, вот у одного из них в руке мелькает ножик. — Не смей приходить сюда. Ты разрушишь нашу деревню, — он храбро надвигается на Чонгука, пристыженно прижавшего хвост, смотрит серьезно, хмуро, как будто правда верит, что защищает всю деревню от большой напасти. А дальше — острая, жгучая боль в плече и его собственный несдержанный скулеж, уносимый ветром в лес под победный мальчишеский клич от сокрушения злого ужасного монстра. Ханоль протягивает для пожатия руку, улыбается тепло и дружелюбно, но Чонгук помнит это лицо другим и отшатывается, чуть не наступая на стоящего позади Тэхена. Парень хмурится, не понимая, чем вызвана такая реакция, и вопросительно поднимает бровь. — П-прости, ты бьешься током, — мямлит он, и Ханоль понимающе кивает, возвращая на лицо улыбку. Чонгук, пересилив себя, все же пожимает протянутую ладонь и выдавливает косую улыбку. — Приятно познакомиться. Ребята кивают, мгновенно рассеивая свое внимание, и Чонгук спешит отойти подальше под уже привычную липу, когда на него больше не смотрят. Сбежать хочется как можно быстрее и подальше, плечо, не тревожащее уже очень давно, неприятно ноет, и Чонгук потирает шрам, с опаской озираясь по сторонам. — И что это было? — хмуро спрашивает Тэхен, сложив руки на груди. — Можешь не врать мне про электричество, я все равно не поверю. Чонгук вздыхает, впервые огорченный тем, что Тэхен знает его, как облупленного. — Мы можем отойти? Куда-нибудь, не хочу говорить здесь, — он окидывает ребят бегло, закусывает губу, и Тэхен неуверенно кивает. Показывает Чимину жестом, что они отойдут, и уводит через калитку на задний двор, примыкающий к густой лесной чаще. Тэхен садится на скамейку за домом, приглашающе хлопает рядом рукой, и Чонгук неловко топчется на месте, но все же решается присесть. Он не спешит, не зная как подобрать слова, а Тэхен не торопит. Смотрит, как качаются под ветром макушки могучих елей, пока Чонгук привычно деграет пуговицу, все же отрывает ее и вздыхает. Как все рассказать, как объяснить? Вроде и прошло столько времени, забылись обиды, злость и боль, но он все еще помнит перекошенное злобой лицо Тэхена и боится спугнуть то хрупкое, что налаживается у него с людьми. Особенно сейчас, когда они остались одни без поддержки взрослых. Принимать решения — сложно. — Ханоль выглядит дружелюбно, — тихо начинает он издалека, покусывает губу и принимается дергать нитку на штанах. Тэхен кивает, легко улыбаясь. — Он изменился, я говорил тебе. Мы больше не спорим о… — он запинается на секунду, усмехается и продолжает: — о твоем существовании. Господи, это так нелепо. Чонгук несмело улыбается и кивает. — Ты прав. Но есть кое-что, что ты должен знать, — он вздыхает тяжело, чувствуя груз еще несказанных слов на плечах, и старается не смотреть в глаза. — Помнишь, меня ранили? Нам тогда было лет четырнадцать, наверное, — неуверенно продолжает, смотрит из-под ресниц на Тэхена. Тот чуть напрягается, но кивает. — Я тогда еще не хотел говорить тебе, почему я позволил это сделать и кто это был. Чонгук вздыхает, смотрит на свои руки — длинные пальцы, обычные человеческие ладони, — и сжимает их. — Мне было любопытно. Я кроме тебя не знал никого, и мне было страшно, что ты уйдешь, променяешь меня на какого-нибудь другого человека, и хотел хоть одним глазком посмотреть, каково это. Как они живут, как ведут себя. Каково это — быть человеком. Тэхен смотрит на него пристально, внимательно, накрывает своей ладонью чужие дрожащие в ободряющем, поддерживающем жесте, и Чонгук продолжает. — Тогда становиться человеком было сложнее, и я решил, что если буду смотреть издалека, меня никто не заметит. Как понимаешь, заметили. Он неуверенно поднимает взгляд, и то, сколько в глазах Тэхена сожаления и боли, заставляет его тут же отвернуться. — Это были обычные мальчишки. Не знаю, как они меня заметили, но отступать мне было некуда. Для них я был монстром. Чудовищем, не заслуживающим права голоса, которое угрожало их деревне. Тэхен открывает было рот, чтобы возразить, что Чонгук не такой. Что он обычный мальчишка. Он не опасен, но тот осаживает его. Переворачивает ладонь и крепко сжимает чужую руку. — Их можно понять. Ведь я действительно… — Чонгук, нет. Ты не чудовище и не монстр, не говори так, — перебивает его Тэхен, но Чонгук не спешит с ним соглашаться. — Это был Ханоль. Он и еще трое мальчишек, я не видел их здесь сегодня, но нож был у него, поэтому я и запомнил, — он вздыхает, поднимая неуверенно на Тэхена взгляд. — Поэтому и отшатнулся сейчас. Я не хотел никого обидеть. Тэхен кивает, переводит взгляд в лес и вздыхает. Он всегда злился на тех ребят, что причинили Чонгуку боль, хотел найти их, а теперь, зная, не понимает, как ему с этим быть. С одной стороны это Ханоль тот, кто не разобравшись полез, кто ранил его лучшего друга. Тот, из-за кого они так глупо поссорились. С другой, теперь Ханоль тоже его друг, брат парня, который ему нравится, и Тэхен словно стоит на пороге важного решения, не зная, в какую сторону сделать выбор, потому что снисхождение можно приравнять к предательству Чонгука. Потому что простить и забыть означает признать, что Ханоль с ребятами был прав, и Чонгук тот, кем его считают. Чудовище. Монстр. Чонгук, словно чувствуя его метания, вздыхает, глядя на лес, и поднимается со скамейки. Вытягивает руку из захвата чужих пальцев и старается игнорировать, как отзывается болью в груди взгляд Тэхена. — Чонгук, я… — Не надо, я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты не можешь сделать выбор, а я не собираюсь тебя перед ним ставить и заставлять выбирать, — он криво улыбается, отходя понемногу спиной в лес. Тэхен настороженно вскакивает следом. — Чонгук. — Все в порядке, — он старается звучать искренне, выходит намного хуже, чем хотелось бы, и лицо Тэхена перекашивается, словно ему гвоздь в ладонь воткнули. Чонгук же ими словно весь нашпигован. — Просто хотел, чтобы ты знал это. И уходит. Он не заставляет выбирать, никогда не заставил бы, не посмел бы, но это и ни к чему, ведь они оба знают, кого выберет Тэхен. Что он выберет не его.