Серебряный лотос

…Лань Чжань схватил его за запястье, и Вэй Ин едва успел доиграть несколько нот, позволив Вэнь Нину скрыться. Требовательный взгляд Ванцзи, казалось, прожигал насквозь, и Усянь понимал и одновременно не мог поверить, что тот его узнал, несмотря на маску. Прежде, глядя на Лань Чжаня издали, Вэй Ин испытывал множество чувств разом и никак не мог разобраться в них, а теперь все они замолчали, уступив путь лишь горечи и радости, смешавшихся в единый поток, совершенно неразделяемых. «Лань Чжань…» — едва не сказал он. Он пристально всматривался в спокойное как всегда лицо, будто искал в нём следы прошедших лет. Сам Вэй Ин внешне нисколько не поменялся — забрав чужое тело, вернул себе те самые черты, какими они были шестнадцать лет назад, но Ванцзи прожил каждый из этих дней, и всё же время будто бы было над ним не властно, не оставило ни единой морщинки. Одно лишь оказалось неожиданным — в левом ухе Лань Ванцзи сиял крохотный серебряный лотос. У Вэй Ина перехватило дыхание, но он не успел задать напрашивающийся вопрос, уж точно выдавший бы его с головой, — вмешался Цзян Чэн. *** Возвращение Лань Ванцзи из пещеры Ханьтань всех потрясло настолько, что даже Лань Цижэнь не посмел сказать ему ни слова. Прежде замкнутый, Лань Чжань стал ещё молчаливее, не снимал белых одежд, и его вечный траур казался немым укором всем остальным. В первую ночь после возвращения из пещеры он ушёл из Облачных Глубин, никому не сказав ни слова, нарушив несколько правил разом. Его не было целую неделю, и Лань Сичэнь уже начал волноваться, но не осмелился отправить людей на поиски. Лань Чжань вернулся сам, он пришёл утром и молча опустился на колени перед Лань Цижэнем, будто ища наказания за проступок. Рассматривая его в замешательстве, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь не сразу заметили, в чём причина такого его поведения, но потом солнечный луч прокрался в комнату, и в левом ухе Лань Чжаня сверкнул серебряный лотос. Любого другого Лань Цижэнь заставил бы вытащить серьгу — неуместное украшение для адептов клана Гусу. Не менее пятидесяти ударов пришлось бы выдержать нарушителю. Но перед ним был Лань Чжань. — Уходи, — бросил Лань Цижэнь и сам покинул комнату первым. Лань Сичэнь поднял брата с колен и с тревогой вгляделся в его лицо. — Зачем ты делаешь это с собой? — спросил он. Ванцзи ответил холодным взглядом, развернулся и вышел. С того дня всякий раз, как Лань Цижэнь замечал серебряный лотос, всё внутри него вскипало, но он позволял себе лишь опалить Ванцзи взглядом, не высказывая ни единого слова против. *** — Выпьешь со мной, Лань Чжань? — чуть насмешливо спросил Вэй Ин, удерживая бутыль вина за горлышко. Лань Чжань поднял на него взгляд, и серебряный лотос отразил закатный солнечный луч, порозовев. Вэй Ин ожидал отказа, заготовил шутливую колкость, но ответ его поразил: — Выпью. Удивлённый, Вэй Ин молча налил ему чашку вина. «Только не засыпай сразу, я хочу задать лишь один вопрос», — с трепетом в сердце Вэй Ин протянул вино Лань Чжаню. Тот сделал глоток и мгновение смотрел на Вэй Ина, а затем взгляд его точно подёрнулся туманной дымкой — хмель действовал на него столь же стремительно, как и раньше. — Лань Чжань, — Вэй Ин опустился рядом с ним, заглядывая в лицо. — Скажи… — он хотел спросить, как тот относится к нему, не ненавидит ли после всех этих лет, но вместо того слова сложились в другую фразу: — Откуда он взялся? Лань Чжань с осторожной нежностью коснулся мочки уха. — Память, — просто сказал он. — Можно мне? — потянулся к серьге Вэй Ин, но Лань Чжань перехватил его запястье. — Ах, нельзя… Лань Чжань, прищурившись, посмотрел на него, а затем сам поднёс его ладонь к серьге, позволяя провести кончиками пальцев по серебряным лепесткам, обнаружить, насколько острый кончик пронзил мягкую мочку. Вэй Ин укололся до крови, несмотря на круглый шарик, надетый на него, чтобы удерживать серьгу на месте. — Как ты обходишься без царапин? — ворчливо удивился он и сунул повреждённый палец в рот. Лань Чжань не сводил с него глаз. — О чём же ты хочешь помнить? — О тебе, — тихо ответил Ванцзи. Вэй Ин так и застыл, глупо удерживая кончик пальца во рту. Сердце его забыло, как биться, суматошно встрепенулось потревоженной птицей в груди, а затем застучало так сильно, что кровь прилила к щекам. — Обо… мне? — повторил он. Лань Чжань опустил голову, и… сон заставил его смежить веки. Вэй Ин не посмел тревожить или будить. Он подошёл к окну, запрокинул голову, вливая в себя вино, показавшееся сейчас совсем безвкусным. «Обо мне», — повторил он мысленно. *** Они вместе шли по следу, и тайна, раскрывавшаяся перед ними, становилась всё чудовищнее. Однако парадоксально, но Вэй Ина она тревожила всё меньше. Каждый день он собирался и всё не решался сказать Лань Чжаню, что за чувства тот будит внутри. Всякий раз обращаясь к нему, он встречался взглядом с серебряным лотосом и замолкал. …Когда они оказались в Пристани Лотоса, где всё так напоминало о прошлом и всё же было совершенно другим, Вэй Ин забыл, как улыбаться. Он увлёк Лань Чжаня за собой в ночь под предлогом посмотреть на места детства, но на самом деле ему казалось, что в сумраке его печаль станет не так заметна. Они вышли к храму предков, и Вэй Ин замер, боясь войти. — Вэй Ин? — окликнул Лань Чжань. — Прежде чем… прежде чем переступить порог, я… должен сказать тебе кое-что, — не поворачиваясь, заговорил Вэй Ин. — Я… я хотел бы… — но слова не складывались, он не мог назвать своих чувств и замолчал, ссутулившись. — Войдём, — взял его за руку Лань Чжань. — Войдём, — вздохнул Вэй Ин. Вдвоём они опустились на колени и зажгли палочки благовоний. — Сделаем вместе, — предложил Лань Чжань, и взгляд его был настолько странным, что Вэй Ин только послушно кивнул. Они успели отбить два поклона, сердце Вэй Ина сходило с ума. «Может ли быть так, что для него каждый поклон значит столько же, сколько для меня?» — размышлял он. — Вэй Усянь! — прервал их Цзян Чэн. — Как ты посмел тревожить их прах?! Ванцзи выступил вперёд, закрывая его от плети. Ванцзи строго смотрел на Цзян Чэна, и взгляд его мог бы охладить любого. — Ты!.. — прошипел Цзян Чэн сквозь зубы. — Ты носишь символ моего дома без моего позволения! — Это не знак твоего дома, — отрезал Ванцзи. Вэй Ин посмотрел на него, и от волнения, от невозможности сказать или спросить у него закружилась голова. Он был всё ещё слаб после битвы в пещере, потому устоять почти не было сил. — Ах, ты!.. — вскинул плеть Цзян Чэн. У Вэй Ина потемнело в глазах, но упасть он не успел — нежные руки подхватили его, будто выхватили из темноты. Он благодарно улыбнулся, и тьма всё же накрыла его — но это была другая тьма. *** Он пришёл в себя на лодке посреди озера, где повсюду росли лотосы. Вэнь Нин смотрел в сторону, Лань Чжань держал его на руках. — Лань Чжань, — Вэй Ин протянул ладонь и коснулся серьги в его мочке, снова уколовшись, — как мы ушли? Лань Чжань ничего не ответил на это. — С боем? — предположил Вэй Ин. — Цзян Чэн невыносим, — тоска на миг охватила его, но тут же схлынула. — Мне удивительно спокойно с тобой, — вырвались слова. — Хотел бы я… всегда быть с тобой, — слишком поздно он осознал, что сказал, и краска бросилась к щекам. Лань Чжань поймал его ладонь и коснулся губами пальцев. — Будь со мной, — ответил он. Вэй Ин задохнулся от недоверия и счастья. Это ли не признание? Это ли не ответ на вопрос, мучивший его столько дней? — Если позволишь, — прошептал он. *** Снова они проводили ночь на постоялом дворе. Вэй Ин дождался, когда Лань Чжань уснёт, и осторожно наложил на него заклинание, чтобы он уж точно не проснулся. Он вытащил серьгу и бережно уложил её в вышитый мешочек. С ювелиром он договорился ещё днём и теперь поспешил к нему. У них было только несколько часов до рассвета. *** Лань Чжань открыл глаза и осторожно повернул голову. Вэй Ин спал с ним рядом, привычно устроив голову на плече. Лицо его в утреннем свете казалось измученным — он будто совсем не отдохнул за ночь. Лань Чжань вздохнул и аккуратно высвободился, а когда укладывал голову Вэй Ина на подушку, почувствовал укол. Что-то острое оцарапало ладонь. Отодвинув прядь волос, выбившуюся из плена алой ленты, Ванцзи увидел в припухшей мочке Вэй Ина серебряный лотос и машинально потянулся к своему уху. Но его серьга была на месте. — Вэй Ин… — поражённо прошептал он. *** Они вернулись в Облачные Глубины и предстали перед Лань Цижэнем как те, кто идёт по общей тропе совершенствования. Мрачный взгляд главы клана не предвещал ничего хорошего, а когда Цижэнь увидел парные серьги — у Лань Ванцзи в левом ухе, у Вэй Усяня — в правом, единственное, что у него вырвалось: — Уходите! Лань Чжань усмехнулся и увёл Вэй Ина прочь. — Как он странно нас приветствует, — проворчал Вэй Ин. — А говорят, что клан Гусу Лань — образец для других! — Прекрати, — оборвал его Лань Чжань и нежно коснулся его щеки. — Ты сам знаешь, почему он такой. — Неужели только из-за серебряных лотосов? — притворно удивился Вэй Ин. — А вот знал бы он, что мы творим друг с другом ночью… — Вэй Ин!.. Вэй Ин засмеялся, довольный его возмущением. В парных серебряных лотосах сиял солнечный свет.