Секреты и откровения

Размышляя об этом позже, Джон Уотсон понял, что действительно должен был ожидать этого. Он всегда был так осторожен в использовании своего сочувствия. Так старался не привлекать внимания к своим довольно примечательным способностям, но оступился перед неправильным человеком. Всего один раз, но этого оказалось достаточно. Джон старался не винить себя. Он был так рассеян в эти последние несколько недель. Из-за предстоящего голосования по законам, призванным отменить права эмпатов и омег, и особенно после того, что произошло непосредственно перед отъездом Шерлока в его исследовательскую поездку. Несмотря на это, с его прошлым, Джон действительно должен был лучше подготовиться к этому. День начался довольно хорошо. Была пятница, его смена в «А&Е» почти закончилась, он выпил отличную кружку чая, и Шерлок должен был скоро вернуться домой. Тревога боролась с нервозностью при мысли о том, что его друг вернется из Канады. Основываясь на том, что произошло перед его отъездом, Шерлок в конце концов был вынужден столкнуться с ситуацией между ними, и согласился, по крайней мере, поговорить об этом. Они танцевали вокруг своего влечения друг к другу практически с тех пор, как впервые встретились. Шерлок Холмс единственный в мире детектив-консультант Альфа Сентинел, в день их знакомства в ресторане "Анджело" подвел черту под дружбой, и Джон это уважал. Однако напряжение между ними росло с каждым месяцем. Шерлок был альфа-стражем, а Джон представлял себя бета-эмпатом низкого уровня. Связи и узы между такими парами не были типичными, но и не были неслыханны. И, к сожалению, Шерлок заставлял его гадать с многочисленными смешанными сообщениями. В один момент он держался отстраненно и оскорбительно, а в следующий — хвалил и защищал его. Был даже тот единственный раз, когда он полностью запутал Джона: сразу после того, как они поймали особенно хитрого преступника. В самом начале их совместной работы Шерлоку пришлось продемонстрировать свой доминантный альфа-статус, чтобы усмирить убийцу, который буквально приставил нож к горлу Джона. Он никогда в жизни не забудет, как Шерлок-альфа заставил преклонить колени беты и подчиниться ему, используя только свое превосходство и феромоны. А когда они вернулись домой, Холмс совсем обезумел. Детектив прижал Джона к стене и уткнулся лицом в шею доктора, крепко держа его и поглаживая везде, куда только мог дотянуться, чтобы убедиться, что Джон не пострадал. Джон обнял его в ответ и бормотал какую-то успокаивающую ерунду, пока часовой не вздрогнул и наконец не отпустил его. Поцелуй, который Шерлок подарил ему в висок, был таким нежным и слабым, что он иногда сомневался, не привиделось ли ему. Что бы ни случилось, это больше не повторялось. До недавнего времени. Джон попеременно боялся и с нетерпением ждал исхода этого разговора со своим соседом по квартире, на котором сам же и настоял. Итак, что бы ни случилось, что бы не решил Шерлок, жизнь должна была кардинально измениться для них обоих, особенно для Джона. Не было никаких причин ожидать, что все пойдет так, как он хотел, и Джону нужно было подготовиться к такому повороту событий. От одной мысли о том, что его лучший друг и потенциальный партнер отвергнет его, у него сжимался желудок, так что лучше было думать о других вещах. Поскольку он был напряжен, озабочен и встревожен, Джон не обращал столько внимания на своё окружение, как обычно. Поэтому он был весьма удивлен, когда обнаружил двух странных часовых, ожидающих перед дверью его кабинета. Найти часового, не говоря уже о двух, в обычной больнице было странно. Джон запоздало послал щупальце сочувствия, чтобы исследовать их эмоциональную атмосферу. То, что он понял, заставило его резко отступить и опустить щиты. У обоих часовых имелось какое-то хищное чувство, которое тревожило его на всех уровнях. Для чего бы они ни были здесь, чувства подсказывали ему, что они представляют для него определенную опасность. Один был одет в черную, так похожую на нацистскую, форму защитника лондонского Тауэра, а другой — в довольно симпатичный темно-синий костюм, и держал в руках дорогой кожаный портфель. Они обратили на него внимание, когда Джон захромал к ним. Хищное чувство от того, кто был в костюме, с приближением немного усилилось. Уотсон укрепил свои щиты и автоматически принял на себя роль пухлого, доброго и безобидного доктора, скрывая другие, более смертоносные черты своего лица под мягким шерстяным джемпером и неопределённой улыбкой. Оба были несвязанными бетами, а охранник вооружился электрошокером и дротиками с транквилизаторами. К счастью, Джон чувствовал, что Защитник, похоже, не ожидал от него никаких неприятностей. У Костюма была фотография, и, несмотря на щиты, Джон начал улавливать нетерпение и раздражение. Эти двое очень громко сопереживали друг другу, и им было все равно, кто об этом знает. Прекрасно. Значит, лучше их избегать. Одарив обоих вежливой улыбкой, Джон кивнул и продолжил идти мимо них к лестнице. Мужчина в костюме посмотрел на фотографию, которую держал в руках, и, к досаде Джона, потянулся, чтобы схватить его за руку. Джон быстро отстранился, чуть не пролив чай, и повернулся к ним лицом. Он не хотел, чтобы страж прикасался к нему, особенно не связанный. Это было слишком рискованно. — Одну минуту, пожалуйста. Вы доктор Джон Ватсон? — Когда Джон неохотно кивнул, мужчина продолжил. — Мне нужно кое-что с вами обсудить. Мне сказали, что это ваш офис? — Да, но мне пора на работу. У меня сейчас нет времени ни с кем встречаться. Вы хотите записаться на прием? Синий Костюм сверкнул каким-то значком, который был из башни. Джон уставился на него, но значок ровным счетом ничего ему не говорил. Ватсон в замешательстве оглянулся на мужчину. Прежде чем Джон успел сказать что-то еще, мужчина заговорил. — Вам нужно найти время, доктор Ватсон. Можно нам войти? — Последнее заявление было скорее приказом, чем просьбой. Джон узнал человека, привыкшего к беспрекословному повиновению. А также кого-то, кто думал, что вся эта ситуация ниже уровня его зарплаты, и был не в восторге от этого. Джон смутился и начал беспокоиться. Была только одна причина, по которой эти двое оказались в его больнице, да еще и с его фотографией. И эта причина не сулила для Джона ничего хорошего. Что-то было не так, и его эмпатические чувства подтверждали это. Он начал сомневаться, имеет ли это какое-то отношение к тому, что случилось с Шерлоком на мосту три дня назад. Если так, то он по-королевски облажён, но уж точно не в хорошем смысле. Джон шумно вздохнул, отпер дверь и провел их в маленькую комнату. Он сел за свой стол и жестом пригласил мужчин сесть на уродливые и неудобные пластиковые стулья. Джон отхлебнул чаю, и тот пошел не в то горло. Синий Костюм закатил глаза, но защитник протянул ему носовой платок. Когда доктор закончил кашлять и вытирать чай, он нервно улыбнулся им, что, вероятно, было больше похоже на гримасу. — Так. Чем обязан я удовольствию этого визита из Тауэра, господа? Человек в костюме неодобрительно посмотрел на него и положил портфель на колени. Он громко щелкнул застёжкой, чтобы вытащить какие-то документы. Джон слегка подпрыгнул от этого звука и, к своему неудовольствию, пролил еще чаю. — Я страж Лондонской башни Уилсон, а это страж Защитник капитан Дидс. У нас не так много времени, так что я излагаю всё кратко. — Уилсон откашлялся и напряженно прочел подготовленный документ. — В соответствии с законом об эмпатии 1972 года, вы, Джон Х. Уотсон, возвращаетесь под стражу в Лондонскую башню стражей для повторной оценки вашего статуса эмпата. У вас есть определенные права, и вы можете обжаловать это распоряжение о содержании под стражей в течение сорока восьми часов. Однако адвокат не будет вам предоставлен, а должен быть получен вами… Именно в этот момент Джон перестал слушать. Шок и недоверие заставили его сначала вспыхнуть, а затем похолодеть, когда он осознал всю серьезность ситуации. Он знал, что в какой-то момент это может случиться. Кто-то уведомил о нем в башню. Обвинил его в том, что он скрывает свои истинные эмпатические способности. Возможно, кто-то был свидетелем событий на мосту три дня назад или их последствий. Или даже кто-то, кому он просто не нравился. Причина не имела значения. Единственное, что действительно было важно, — это то, что башня попытается взять его. Если они преуспеют, то его доставят в башню, где обнаружат, что у них действительно есть настоящий проводник, а не низкоуровневый эмпат. И не только проводник, но и омега-проводник, один из самых редких. Глупо, глупо, глупо. Честно говоря, он думал, что у него будет больше времени. Ему не следовало приезжать в Лондон на физиотерапию и оставаться здесь так долго. Форрестер предупреждала его. Но он полюбил Лондон и работу с Шерлоком с такой пылкостью, какой не испытывал никогда в своей короткой, но весьма насыщенной событиями жизни. Вместе они с Шерлоком меняли мир к лучшему. И он любил Шерлока с не меньшей страстью. Шерлок дал ему цель и направление, которых ему недоставало с тех пор, как он был уволен по инвалидности из армии. Впервые в своей жизни Джон встретил человека, который заставил его принять решение изменить ход своей жизни. Проще говоря, он хотел быть связан с Шерлоком всеми возможными способами: и как проводник, и как омега. Шерлок заставлял его чувствовать себя невероятно живым, неприкасаемым и неуязвимым. Они уничтожили множество преступников, работая вместе. Многие ситуации, с которыми он и Шерлок сталкивались, были опасны для жизни, но это ощущение и без того было знакомо Джону. Работа с детективом давала ему много волнений и приключений, которых Джон жаждал. А теперь ему предстоял самый страшный кошмар. Захват башней, заключение в тюрьму и окончательное открытие его самых глубоких и темных секретов. И если он позволит этим людям забрать его, то никогда больше не увидит Холмса. Джон должен был держаться подальше от Башни, пока Шерлок не вернется домой. Его жизнь действительно должна была радикально измениться, но только на его условиях. — Есть ли у вас какие-либо вопросы относительно ваших прав, которые вам зачитали? — Джон поднял глаза на Уилсона и позволил страху и замешательству отразиться на своем лице. Вопреки тому, что думал Шерлок, Джон на самом деле был превосходным актером. — Я… Я не понимаю. Должно быть, это какая-то ошибка. Я не проводник, а эмпат низкого уровня. У меня есть пациенты, я не могу просто так уйти… — запротестовал Джон, используя свои эмпатические способности, чтобы показать беспомощность и страх, одновременно убеждаясь, что он казался совершенно не угрожающим. Джон начал анализировать стратегии выхода и лучшие углы атаки. Уилсон, казалось, чувствовал себя неловко, но именно Дидс заговорил первым, отвечая на прогнозы Джона и стараясь ободрить его. Ни один страж не любил видеть проводника, или даже предполагаемого проводника, расстроенным или обиженным. — Ну же — не надо расстраиваться. Если вы действительно просто эмпат низкого уровня, вы будете дома через пару дней после нескольких тестов. А если вы гид, думайте об этом как о возможности начать новую жизнь. Нам так не хватает проводников, это честь и привилегия быть связанным с часовым. Джону начинал нравиться Дидс, пока он не сказал последнюю часть. Что ж. Но тут ничего не поделаешь. Джон не ожидал, что они отпустят его, но его сочувствие сделало свое дело. Они видели в нем безобидного и испуганного человека, который последует за ними в башню без боя. Джон попробовал еще раз. — А это вообще законно? Могу я позвонить своему адвокату? Мне нужно сообщить своему начальнику, что происходит. — Все это совершенно законно, и у вас будет возможность связаться с адвокатом, как только вы окажетесь в безопасности за стенами башни. Все юридические любезности будут предоставлены вам до начала тестирования. Мы сообщим вашему работодателю, что происходит. Но теперь вы должны пойти с нами. Вы же не хотите, чтобы нам пришлось применить силу, правда? — Уилсон встал и наклонился вперед, пытаясь доминировать над ним. Джон отшатнулся с испуганным выражением лица. Дидс с несчастным видом посмотрел на Уилсона. — А это обязательно делать? Он сотрудничает. — Уилсон только нахмурился, и Дидс заткнулся. «Хорошо, — подумал Джон. — Разделяй и властвуй». — Так что же мне теперь делать? — Джон потер лицо дрожащими руками, по всей видимости собираясь сдаться. Дидс сочувственно посмотрел на него. — Просто спокойно пойдем. Снаружи ждет машина, чтобы отвезти вас в Башню. Мне очень жаль, но я должен надеть это на тебя. — Он поднял пару наручников, хотя они несколько отличались от тех, что Шерлок постоянно таскал у Лестрейда. Присмотревшись внимательнее, он увидел, что внутри у них есть немного подкладки, чтобы не повредить запястья. Руки доктора успокоились, когда адреналин начал поступать в его организм. В голове у него прояснилось, и ледяное спокойствие, столь знакомое ему по самым опасным секретным миссиям, окутало его, как мягкое одеяло. Часовые, без сомнения, обратили внимание на его учащенное сердцебиение, но скорее всего приписали его страху. Джон встал и заковылял вокруг стола, стараясь выглядеть как можно более маленьким и беспомощным. — Что от меня требуется? — Надевай наручники, и мы отправимся в башню. — Дидс взял Джона за запястье и начал надевать наручник. В мгновение ока Джон вырвал свою руку из хватки Дидса и вытащил из кобуры пистолет с транквилизатором. Сильный удар ногой сбил защитника с ног, и тот упал на колени. Удар в затылок уложил его лицом вниз на пол. Уилсон разинул рот от удивительной быстроты событий и так и не успел среагировать. Джон выстрелил в него дротиком с транквилизатором, жалея, чтобы это был не электрошокер, но он надеялся, что получит это удовольствие в другой раз. Затем он повернулся и выстрелил в ошеломленного защитника. Через несколько секунд оба были без сознания. Вытащив магазин из дротикового пистолета, Джон заметил, что там было еще четыре дозы наркотика, и быстро вернул его на место. Это было очень сильное успокоительное средство, и теперь Джон знал, какое оружие будет использовано против него. Джон обыскал обоих мужчин, забрав ключи, запасные дротики и электрошокер. Уилсон не имел оружия, но у него был очень хороший мобильный телефон, который Джон присвоил себе. У Дидса нашелся радиоприемник, подключенный к системе связи Лондонского Тауэра. Джон записал используемые частоты, а затем разбил его. Он также забрал мобильный Дидса. Судя по типу транквилизатора используемого в дротиках, Джон полагал, что у него было около тридцати минут, прежде чем они проснутся. Он порылся в ящиках своего стола, чтобы посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь полезного. Он нашел бейсболку и солнечные очки, принадлежавшие одному из его коллег-врачей, и взял их. Сняв халат, он схватил куртку и направился к двери. Он понятия не имел, есть ли снаружи другие часовые и как долго они будут бездействовать, прежде чем забеспокоиться и начать искать Дидса и Уилсона. Вполне возможно, что Башня хватится раньше, поэтому он дал себе пятнадцать минут на то, чтобы убраться из ближайших окрестностей. Как врач, он убедился, что оба мужчины восстанавливались, прежде чем покинуть свой кабинет в последний раз. Быстро, без малейшего намека на хромоту, он спустился по лестнице в подвал. Когда он впервые присоединился к персоналу больницы, то автоматически составил различные планы побега с несколькими выходами. Натянув бейсболку и надев темные очки, Джон направился к ближайшему выходу, который оказался служебным входом, где стояли тележки с грязным бельем, ожидающие погрузки на грузовики. Он запихнул лабораторный халат, который унес с собой, в одну из тележек. Джону потребовалось несколько минут, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, прежде чем он направился к воротам. Его цель состояла в том, чтобы спастись и избежать башни, пока не вернется Шерлок. Пока этого не произошло, всё, на чем он действительно должен немедленно сосредоточиться, — это держаться подальше от рук башни. Джон боялся следующих нескольких дней. Те собирались быть напряженными, если не сказать больше. Охранники даже не взглянули на него, когда он проходил мимо. Никто бы никогда не догадался, что он движется к неопределенному будущему. Тремя днями ранее Шерлок и Джон стояли на каменистом берегу Темзы, где ноги в одинаковых носках и кроссовках были омыты водой. Они воняли сильнее, чем Джон ожидал от чего-то настолько маленького. Он с отвращением потер свой нос. Андерсон и Донован держались поодаль, а Лестрейд стоял неподалеку, наблюдая, как Шерлок осматривает ступни. Холмс присел на корточки, стараясь, чтобы его пальто не касалось земли. Он ткнул щупом в носок первой ноги и внимательно присмотрелся к тому, что проступало из испачканной ткани. Джон придвинулся чуть ближе и незаметно наклонился к часовому, на всякий случай, если Шерлок вдруг начнет зонировать из-за запаха разлагающейся плоти и костей. За все то время, что Джон знал Шерлока, тот никогда не зонировал, но никогда не стоит пренебрегать осторожностью. Джон доверял Лестрейду и его молчанию, а Андерсон и Донован были слишком далеко, чтобы что-то разглядеть. — Ступни принадлежат одному и тому же человеку. Они пахнут одинаково, а носки и кроссовки идентичны! — крикнул им Андерсон Шерлок встал и вытер стилус носовым платком. К удивлению Джона, он остался рядом с ним и даже слегка прислонился к нему спиной. — Как всегда, Андерсон, вы совершенно не правы. — Что ты имеешь в виду? Эти ступни от одного и того же тела. — Андерсон не был полноценным стражем. Как и у многих людей, у него было одно обостренное чувство — обоняние. — Они пахнут совершенно одинаково. И как вы объясните точно такой же тип и размер кроссовок и носков? — Его вопросы звучали воинственно, как будто он был очень уверен в себе. Шерлок вздохнул и посмотрел на Джона. — Пожалуйста, объясни ему, почему он ошибается. Мой мозг болит от одной мысли, что он жив. Джон почувствовал себя немного не в своей тарелке, но потом присмотрелся к ступням поближе. Его мысли были отвлечены тем, что он был так близко к Шерлоку. Размышления заняли несколько секунд, но затем он понял. — Возможно, они принадлежат одному человеку, но у него должно быть две левые ноги. — К большому удовольствию Джона, Шерлок с гордостью улыбнулся ему, а затем детектив поднял бровь на Андерсона, который выглядел смущенным, а затем рассерженным. — Спасибо, Джон. Итак, в каких случаях два разных человека могут пахнуть одинаково или достаточно похоже, чтобы смутить сомнительные способности Андерсона? Доктор на мгновение задумался, а затем ответил. — В случае связи омега и альфа они будут пахнуть почти одинаково. Кроме того, похожий запах может быть если они являются однояйцевыми близнецами. Улыбка Шерлока стала еще шире, и он практически засиял, глядя на Джона. — Превосходно! Совершенно верно. — Он отвернулся и начал осторожно ощупывать другую ногу. Лестрейд подошел ближе, а Шерлок стал рассматривать второй ботинок. — Ну, это довольно… Необычно. — Инспектор прикрыл рукой нос и рот, безуспешно пытаясь заглушить неприятный запах. — Вообще-то нет, Лестрейд. — Хм? Что ты имеешь в виду? Я никогда раньше не слышал ни о чем подобном. — Конечно, ты не слышал, но это похоже на серию расчлененных ног, найденных на Салиш-Шор. Четырнадцать ступней с 2007 года, если я не ошибаюсь. Шерлок встал, достал мобильный телефон и начал быстро набирать текст. — Где же, черт побери, этот Салишский берег? — инспектор задавался вопросом. Джон посочувствовал смущенному Лестрейду и вопросительно посмотрел на Шерлока. — Британская Колумбия. Я должен провести исследование. Лестрейд, мне нужно, чтобы ты получил разрешение на то, чтобы мы с Джоном осмотрели эти ноги, и чтобы мне разрешили ознакомиться со всеми файлами и документами, связанными с этими делами. — Боже… Ты ведь не слишком много просишь, правда? — Лестрейд вздохнул и достал телефон. — И я не собираюсь платить за то, чтобы отправить тебя в Британскую Колумбию! — крикнул он, начиная набирать номер. Шерлок проигнорировал его и быстро продолжил набирать текст. — Я возьму два билета до Канады. Майкрофт не заметит счёта. Джон вздохнул. — Шерлок, ты же знаешь, что на этой неделе у меня две смены в «А&Е», и нам катастрофически не хватает персонала. Я просто не могу поехать с тобой. И почему ты должен ехать именно сейчас? Почему ты не можешь подождать, пока эти две ноги не будут вскрыты? — Ты же знаешь, как обстоят дела в морге, так что пройдет не меньше недели, а то и больше, прежде чем Молли доберется до них. Пустая трата моего времени. С таким же успехом я могу провести первоначальное исследование. Он продолжал печатать, нажал кнопку «Отправить», и убрал телефон. — Один билет до Канады, вылет сегодня днем. Проблемы? Джон разочарованно вздохнул. — Ладно. Хорошо. Все в порядке, Шерлок. Я просто… Я просто надеялся, что ты будешь дома на этой неделе. Шерлок придвинулся чуть ближе и подарил ему одну из своих редких, настоящих улыбок, от которых у Джона всегда перехватывало дыхание. Он знал, что выражение его лица было смешным и благоговейным. Так было всегда. — Это всего на несколько дней, Джон. Я скоро вернусь. Как всегда я буду полагаться на тебя, чтобы держаться в курсе событий, связанных с этим делом. — Сними комнату, Урод. Джон бросил взгляд на Донован, но Шерлок проигнорировал их обоих, отошел и снова достал свой телефон. — Джон, сфотографируй эти ноги. Ты лучше управляешься с мобильной камерой, чем Андерсон с последним «Хассельбладом» . Андерсон прорычал что-то, чего Джон не расслышал, но Шерлок с его превосходным слухом стража, очевидно, услышал, потому и злобно ухмыльнулся. Посмотрев на свой мобильный телефон, а затем написав что-то, Шерлок повернулся к ним спиной и пошел прочь. — Я пойду на дорогу и посмотрю, что там можно найти. Вряд ли с этого моста что-то бросали, но лучше перестраховаться. — Джон рассеянно кивнул и продолжил делать запрошенные фотографии со своего мобильного телефона. Андерсон и Донован подошли к нему, когда он все ещё фотографировал. Ему не нравились ни тот, ни другая, но он был неизменно вежлив с ними. Нет смысла заводить себе врагов. — Я знаю, что ты делаешь. Джон с любопытством взглянул на неё и снова принялся фотографировать. — Я видела тебя с ним. Ты думаешь, что создашь поверхностную связь с ним и будешь его проводником. Скажи мне, что я ошибаюсь. Неужели его настолько легко прочесть? Видимо, да. Джон устало вздохнул. Донован была ближе к истине, чем нет, но она все равно ошибалась. — К чему ты клонишь, Салли? — Он обращается с тобой как с дерьмом, приятель. Ты хороший парень и заслуживаешь лучшего. — Это было немного неожиданно, и Джон растерялся. Прежде чем он успел ответить, его голова резко повернулась в сторону моста. Чувство опасности пронзило его насквозь, и его тело пришло в движение без всякой сознательной мысли. Джон никогда в жизни не помнил, чтобы он прыгал вверх по лестнице как газель или мчался по мосту между машинами и прохожими. Среди визжащих шин и гудящих клаксонов единственное, что он увидел, это темная фигура Шерлока, скорчившегося посреди дороги с большим внедорожником, практически припаркованным над ним. Опасаясь худшего, Джон прорвался сквозь толпу зевак, даже не слыша громких протестов, когда он расталкивал людей в своем стремлении добраться до своего друга. Когда он бросился и упал на колени перед Шерлоком, то понял, что часовой зонирует. Джон был потрясен. За все то время, что он знал детектива, с ним ни разу такого не происходило. Шерлок обладал самым невероятным контролем среди всех не связанных дозорных, о которых Джон когда-либо слышал. Это было беспрецедентно. Пульс у Шерлока слабый, а дыхание практически отсутствовало. Джон должен был что-то сделать, и быстро. — Я его не сбивал! Клянусь! Он просто упал прямо передо мной! — Водитель внедорожника стоял рядом со своей машиной, вспышка его эмоций отвлекла Джона. — Мы это знаем, а теперь заткнись! — крикнул Джон. Появились Лестрейд, Донован и Андерсон, и принялись отталкивать людей от Джона, озабоченно глядя на него. — Он зонирует? Ты можешь ему помочь, Джон? Я никогда раньше не видел его в таком состоянии за все то время, что его знаю. Это ведь опасно, не так ли? Не обращая внимания на Лестрейда, Джон снова повернулся к Шерлоку. Он действительно понятия не имел, что делает, поэтому решил действовать инстинктивно. Сделав глубокий вдох, Джон потянулся обеими руками и прикоснулся пальцами к лицу Шерлока, мысленно потянувшись к своему потерянному другу. Было ощущение падения, а потом все погрузилось в темноту. Пробуждение в синем лесу было совсем не тем, что он ожидал. Лес был невероятно старым, красивым, прямо как из сказки Толкиена. Форрестер уже однажды приводила его сюда, поэтому Джон знал, что теперь он находится в мире духов. Он никогда по-настоящему не чувствовал себя комфортно с духовными аспектами работы гида, но, похоже, ему придётся привыкать к этому, нравится это ему или нет. Джон испытывал чувство беспокойства, которое мешало ему исследовать окружение, как он сделал бы в любое другое время. Обернувшись, он заметил какое-то движение в подлеске. Неуверенный в том, что делать, он направил свое сочувствие наружу и получил чувство возвращения домой и безопасности. Осторожно подойдя ближе, он с удивлением обнаружил, что его встречает дух животного — Азиатский волк. Вернее, волчица. Ее рот был открыт, а язык свешивался набок. Джону показалось, что она смеется над его изумлением, и он улыбнулся в ответ. — Ха, маленький братец! А вот и ты! Твоя пара нуждается в тебе. Скорее пойдем со мной! Чувство тревожности вернулось, и она развернулась, чтобы бежать дальше в лес. Джон следовал за ней со всей возможной скоростью, пробираясь сквозь подлесок и в конце концов споткнувшись на узкой тропинке. Бежать стало намного легче, и они продолжили путь. Время здесь не имело никакого значения, и Джон вздрогнул, когда внезапно очутился на круглой лесной поляне. Он остановился на краю и разинул рот, пораженный великолепием темного неба над головой, сверкающего миллиардами звезд. Чувство нетерпения и рычание отвлекли его внимание от бесконечных глубин неба и вернули к своему духовному наставнику. Она взяла его запястье в рот и потянула вперед. — Тебе еще так многому надо научиться, братишка. Смотри внимательно и иди к своей половинке! Доктор поднял глаза и увидел темную фигуру, съежившуюся в центре поляны. Над ним стоял на страже прекрасный хищник: круглые серо-зеленые глаза широко раскрыты, перья черные и блестящие в голубом свете, желтый клюв злой и острый. Его крылья имели огромный размах и были распростерты, прикрывая чужую фигуру. Джон не чувствовал никакой опасности со стороны свирепого животного, только свирепую заботу. Он узнал долговязую фигуру Шерлока и подбежал, чтобы опуститься на колени рядом с ним. Шерлок лежал на боку, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Его голова была спрятана. Хищник зашипел и посмотрел прямо в глаза Джону. — Ты должен вывести его отсюда. Эта зона большая и опасная, основанная на гневе и страхе. Сейчас ему небезопасно находиться здесь. Когда в следующий раз ты придешь в это место, ты будешь вести его, и все будет хорошо. Доверившись Джону, он сложил крылья и попятился, когда доктор опустился на колени, дотронулся до лица Шерлока и поднял его голову. Ему нужно было заставить Шерлока признать его, чтобы он мог вывести его из мира духов. — Что мы здесь делаем, Джон? — спросил Шерлок. Он казался ужасно потрясенным. — Что это за место? — Разве ты не знаешь, где находишься, Шерлок? — Неужели Шерлок не посещал школу стражников? Разве это не было практически обязательным для всех стражей, но особенно для альф? Джон был здесь всего один раз, вместе с Форрестер. Она взяла на себя его обучение во время простоя между миссиями. В то время доктор был в безопасности в ее руках, но это было очень рискованно. Если он не сможет точно вспомнить, чему она его учила, то потеряет их обоих, и они никогда не вернутся. Он был откровенно шокирован тем, что Шерлок, казалось, не знал, где он находится. Человек, о котором шла речь, рассеянно огляделся и, казалось, немного пришел в себя. Для него было необычно быть таким неуверенным и уязвимым. Обычно это происходило только в результате какого-нибудь эмоционального потрясения. Но, конечно, Джон не обязательно узнает об эмоциональной встряске. Поскольку Шерлок никогда не показывает, что он чувствует, если только не специально. И если бы что-то случилось, Джон, вероятно, узнал бы об этом последним, ведь Шерлок терпеть не мог находиться рядом с ним в растерянности. Однако эмоциональное расстройство могло бы объяснить глубину этой зоны, которая несла в себе плохие эмоции. — Я думаю, что нахожусь в мире духов. Но я… Я удалил большую часть того, что узнал в башне. Я… Я не знаю, что делать. — Он с отчаянием посмотрел на Джона, и сердце его сжалось. Он никогда раньше не видел Шерлока таким потерянным и беззащитным. — Я позабочусь о тебе, Шерлок, — не раздумывая, ответил он. — Просто доверься и следуй за мной. — Он взял своего соседа за руку и помог ему встать. — Мы должны следовать за нашими духовными животными. Ты их чувствуешь? — Шерлок только покачал головой, а Джон нахмурился. Это было очень странно. Неважно. Они должны были двигаться. Все еще держа Шерлока за руку, Джон повернулся лицом к своему волку. Не то, чтобы он знал это по собственному опыту, но он слышал, что многие эмпаты имеют волков в качестве духовных наставников, и удивлялся, почему. Тогда ему пришло в голову, что волки известны не только своей заботой и преданностью собратьям по стае, но и являются превосходными следопытами и охотниками. Джон был абсолютно уверен, что его духовное животное выведет их из леса в целости и сохранности. Но Шерлок все еще не был уверен в том, что они собираются делать, и не решался последовать за Джоном. Не думая о последствиях, Джон взял обе руки Шерлока и направил все свое доверие и уверенность на детектива, ничего не утаивая. Он представил себе, как нити его эмпатии обвиваются вокруг друга, окутывая его всей любовью и преданностью, которые Джон испытывал к Шерлоку, в надежде, что это подействует почти как шоковое одеяло, сохраняя его в безопасности и защищенности. Сравнение с отвратительным оранжевым одеялом, которое Шерлок всегда получал на месте преступления, заставило его улыбнуться своему соседу по квартире, который смотрел на него с нескрываемым удивлением. — Как… Как ты можешь это делать? — С удивлением и некоторым страхом спросил его Шерлок. Джон пожал плечами и потянул Шерлока за собой. Это можно будет обсудить позже, а сейчас они должны были уходить. Там была тропинка, которую он раньше не видел, и они быстро побежали к ней, держась за руки. Джон видел, как его Волк бежит впереди них. Когда они двигались, листва вокруг них расплывалась, начинала кружиться и пульсировать. Джон снова споткнулся и чуть не упал, но с помощью Шерлока удержался на ногах и продолжил бежать. Стало так темно, что они больше ничего не видели, и Джон почувствовал головокружение и дезориентацию. Всё движение прекратилось, и он, вздрогнув, открыл глаза. Они больше не были в голубом лесу. Снова рассвело, а Джон все еще стоял на коленях рядом с Шерлоком, положив руки на бледное лицо друга. Но теперь бледные серо-зеленые глаза Шерлока были широко открыты и смотрели на него с шоком. Вокруг послышался шепот голосов, и Джон откинулся назад, постепенно всё больше осознавая окружение. Все смотрели на него с разной степенью удивления или изумления, в зависимости от того, как много они видели происходящего. Было ясно, что Джон не проводник, но он только что вытащил стража из глубокой зоны. — Ладно, все возвращайтесь к своим машинам. Здесь смотреть не на что, поэтому прекратим задерживать движение и вернемся на дорогу. — Хриплый голос Лестрейда перекрыл все остальные звуки на мосту, когда он, Донован и Андерсон провожали людей обратно к машинам. Облегченно вздохнув и поблагодарив Лестрейда за то, что тот отвлек внимание, Джон помог Шерлоку подняться, стряхивая с его лица и волос мусор. Часовой был так потрясен, что даже принял помощь Джона. Он немного пошатнулся, когда они подошли к концу моста. Джон отмахнулся от предложенной Лестрейдом помощи, а Шерлок тем временем устроился в одной из соседних полицейских машин. Это был признак шока, и он беспокоил Джона больше, чем ему хотелось бы. Он проверил жизненные показатели Шерлока, но все было в порядке. — Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? — тихо спросил он, проверяя зрачки детектива. Шерлок отвел взгляд и отрицательно покачал головой. — Шерлок, нам нужно поговорить об этом, — тихо пробормотал он. — Ты зонировал… — Да, я зонировал. Это уже не в первый раз происходит и, вероятно, не последний. Но это не повод обсуждать то... То, что произошло. — Шерлок неопределенно махнул рукой и бросил встревоженный взгляд на доктора. Острая боль пронзила Джона насквозь. Неужели Шерлок собирается отрицать случившееся? Злясь, он говорил саркастически, не задумываясь. — Ты имеешь в виду нашу встречу в мире духов и то, как я вывожу тебя из него? — Здесь не очень подходящее место для разговора, Джон! — Шерлок буквально зашипел на него. — Будь осторожен в своих словах! — Шерлок быстро проверил местность на предмет подслушивающих устройств или лишних ушей. Джон сдулся. Ему было стыдно за свою вспышку гнева. В конце концов, Шерлок всего лишь пытался защитить его. Понизив голос, он извинился. — Мне жаль, Шерлок. Ты прав. Но это очень важно! Шерлок с трудом поднялся на ноги. — Хорошо, мы обсудим это, но не жди от меня слишком многого. Ты знаешь, что я не могу… Это не то, что я могу… — Он замолчал, и его глаза умоляли Джона не развивать эту тему в данный момент. Джон пребывал в разочаровании, но согласился. — Я не хочу ставить тебя в неловкое положение, — прошептал он. — И не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. — Шерлок бросил на него быстрый взгляд и кивнул. — Но нам ведь нужно поговорить об этом, верно? Прежде чем ты отправишься в свое путешествие, да? Мне нужно знать, что это значит для тебя. Шерлок вздохнул и кивнул. — Пожалуйста, вызови нам такси, Джон. — Шерлок все еще казался потрясенным и расстроенным больше, чем того требовала ситуация. Три дня спустя Сохраняя ровный шаг и небрежные манеры, Джон тщательно планировал свои действия. Покинуть больницу было легко, никто и не заметил его ухода. Ему показалось, что он видел пару защитников у одного из главных входов, но решил не использовать свое сочувствие, чтобы узнать это наверняка, и направился в противоположном направлении. Сначала был визит в банк, где он снял все, кроме минимальной суммы, необходимой чтобы держать счет открытым. К сожалению, снять получилось немного, но и этого было достаточно, чтобы вытащить его из страны в случае необходимости. Следующей остановкой был спортзал, где он занимался физиотерапией, когда впервые приехал в Лондон, больной и одинокий. Тренажерный зал был рекомендован Биллом Мюрреем, одним из его бывших товарищей по команде, который спас ему жизнь в Афганистане. Джон сохранил членство и после того, как закончил физиотерапию. Там были инструкторы, которые помогали ему поддерживать форму и продолжали учить его тому, что он узнал от своих бывших товарищей по команде. Уотсон усердно работал, поддерживая себя в форме, и на практике гордился тем, что ему удалось сделать, несмотря на рану. Это была тяжелая, опасная работа — следовать за Шерлоком, и он хотел использовать все свои навыки, чтобы в случае чего защитить их обоих. Как член клуба, он имел свой собственный шкафчик, где хранил различные предметы, которые были бы очень полезны ему, если бы он хотел избежать захвата башней. После спортзала Джону нужно было найти безопасное место и залечь на дно, пока он не решит, что делать дальше. И ему нужно было связаться с Шерлоком. Его окончательные решения зависели от принятого Шерлоком вердикта после их разговора. Джон подумал, не позвонить ли Холмсу или хотя бы написать ему сообщение. Неуверенность в том, что именно сказать ему относительно ордера на арест Башни, заставила его колебаться. Все его мысли крутились по кругу, не приходя к окончательному решению. Тремя днями ранее Оба молчали в такси по дороге домой. Шерлок все еще стряхивал с себя воздействие зоны, а Джон был довольно напуган тем, что сделал. Он не произнес ни слова, пока они не вошли в фойе. — Шерлок, послушай, мне очень жаль.… — Только не сейчас. Пожалуйста. Мой брат здесь. — Шерлок действительно выглядел извиняющимся, и Джон утих. Они поднялись по лестнице и увидели Майкрофта, сидящего в кресле Джона; пальто и зонтик аккуратно висели на вешалке. — Здравствуй, брат мой. — Майкрофт улыбался самодовольно, его руки были аккуратно сложены на коленях. Медленно снимая куртку, Джон огляделся и заметил, что все белые шумовые машины включены. Это было странно, потому что он всегда выключал их, когда выходил из квартиры. Джону стало интересно, что задумал Майкрофт на этот раз. Шерлок сбросил пальто и шарф и направился в свою комнату. — У меня сейчас нет на тебя времени, Майкрофт, — усмехнулся он через плечо. Майкрофт тяжело вздохнул. — Да, я понимаю. Твой рейс в Ванкувер, за который я, по-видимому, уже заплатил, вылетит через три часа. Я не знаю, почему ты не используешь свои собственные деньги. Мы с мамой убедились, что теперь у тебя есть полный доступ к твоему трастовому фонду. Шерлок обернулся в дверях своей комнаты. — Ты знаешь почему. Как только я прикоснусь хоть к одному пенни, Мамуля и Отец воспримут это как разрешение вторгаться во все аспекты моей жизни. Я этого не потерплю, лучше умру с голоду. Майкрофт вздохнул и на мгновение сдался, когда его брат исчез в своей комнате и захлопнул дверь. — Здравствуй, Джон. — Улыбка, которой он одарил Джона, была больше похожа на недовольную гримасу. Всегда вежливый, несмотря на любые провокации, Джон кивнул и улыбнулся в ответ. — Не хочешь ли чаю, Майкрофт? — Выражение лица Майкрофта слегка изменилось, и теперь он улыбался почти искренне. — Да, пожалуйста. Молоко и сахар. Не найдется ли какое-нибудь печенье? Он поставил на стол тарелку с печеньем и три кружки чая. Прежде чем вернуться в гостиную, он поставил одну кружку и печенье на стол для Шерлока, несмотря на его крик: «Нет времени!» — когда детектив входил и выходил из кухни. Покачав головой на выходки своего соседа, Джон сел в кресло Шерлока напротив Майкрофта. Они пили чай и слушали, как Шерлок лихорадочно роется в своей комнате. Внешне Джон был довольно спокоен, хотя внутри боялся того, что натворил на мосту и беспокоился о том, как Шерлок отреагирует на его предложение. Он действительно надеялся, что у них будет возможность поговорить об этом, но, похоже, это произойдет не раньше чем через несколько дней. Джон предположил, что у него все еще достаточно времени, чтобы поднять эту тему, поэтому он не пытался форсировать проблему, пока Шерлок все еще немного нервничал. Ему потребовалось несколько минут для понимания того, что Майкрофт смотрит на него с глубокой задумчивостью в глазах. Джон нахмурился, глядя на него. — Что? У меня что-то на лице? — Он вытер верхнюю губу салфеткой, но Майкрофт покачал головой. — Я не советую тебе пробовать это с Шерлоком, Джон. Джон нахмурился. — О чем это ты? — Майкрофт часто сбивал Джона с толку, но, по крайней мере, Джон обычно знал, о чем идет речь. На этот раз он был в полной растерянности. — Твой план попросить Шерлока установить с тобой связь. Это не сработает. Шерлок — это альфа-страж. Даже если он захочет связаться с проводником, он не согласится на менее оптимальную связь с не проводником эмпатом. Я видел твоё досье. Ты эмпат четвертого уровня. И ты бета. Даже если бы ты был полноценным проводником, наша семья никогда бы не позволила вам сблизиться. — Во благо душевного спокойствия Джона Майкрофт выглядел слишком осведомленным. Ему следовало бы привыкнуть к тому, что братья Холмс читают его мысли, но он не ожидал, что старший окажется практически ясновидящим. Дело в том, что Джон, как и говорил Майкрофт, собирался попросить Шерлока именно о связи. Может быть, Майкрофт намекает, что знает о том, что сочувствие Джона было намного сильнее, чем четвертый уровень? Джон был бы не первым эмпатом, который соврал о своём уровне в официальных бумагах. Ложь о своем статусе не являлась преступлением, однако это будет вопросом времени, если предлагаемый закон примут в ближайшие несколько месяцев. — О чем ты говоришь, Майкрофт? Я не понимаю. — Решение прикинуться дурачком, вероятно, было не самым лучшим решением, но это было все, что Джон мог придумать на данный момент. — Конечно понимаешь, Джон. Пожалуйста, не будь таким неискренним. — Улыбка Майкрофта смягчилась, выражая фальшивую заботу о докторе. Неожиданно разозлившись, Джон прищурился. — Я знаю, что мой брат тебе очень дорог, но ты ему не подходишь. Как только новые законы будут приняты, скоро будет избыток гидов на выбор, и наша семья в состоянии выбрать для него лучшего из лучших. Но ты, это не то, что мы планируем для Шерлока. Майкрофт сделал небольшую паузу. — Скоро Шерлок будет хорошо поощрён, чтобы у него появилась мотивация отказаться от этого… Образа жизни. — Майкрофт с отвращением оглядел квартиру и продолжил. — Консультирование от детектива-стража — интересное хобби, но наша семья организовала для него важную должность в правительстве. Это будет способствовать интересам семьи и нашему положению в обществе. У Шерлока есть серьезные обязанности. Как единственный альфа-страж в нашей семье, он единственный, может продолжить имя наших предков. Мамуля выбрала для Шерлока омегу из прекрасной семьи и ясно дала ему понять, что он должен к ней хорошо прислушаться. И, как ты знаешь, страж, особенно альфа-страж, не может образовать связь с двумя людьми. Он должен выбрать либо проводника, либо омегу, и не может иметь и того, и другого. Так что ты должен понять, Джон, что Шерлок должен выбрать путь супруга и семьи. Ему нужно повзрослеть, оставить всё это позади и взять на себя ответственность взрослой жизни. Ты слишком сильно поощряешь его в этом хобби. Джон не мог поверить своим ушам. — Ты хочешь сказать, что я плохо на него влияю? Что мне нужно уехать отсюда ради его же блага? — Шерлок ни словом не обмолвился с ним об этом, и он, должно быть, был в ярости от такой навязчивости родителей. Понизив голос, он почти насмешливо посмотрел на Майкрофта. — Ты действительно думаешь, что Шерлок пойдет на это? Ты уверен, что ты его брат? Ты, кажется, совсем его не знаешь! — Уверяю тебя, я совершенно серьезен в этом вопросе. Шерлок был проинформирован об этом и знает свой долг. — Майкрофт вздернул подбородок и посмотрел на Джона сверху вниз через длинный нос. До встречи с Шерлоком, Джон никогда и ни с кем не хотел сближаться. Он был счастлив в своей выбранной роли бета-эмпата низкого уровня. Но если законодательство об отмене реформы «Омега» 1970-х годов будет принято, то он и каждый взрослый человек моложе пятидесяти лет, должны будут пройти проверку башни. Он будет обнаружен как проводник силы эмпата. Башня узнает, что он омега, замаскированный под бету. Хуже того, Джон исчезнет в недрах башни и никогда не увидит дневного света, пока его фертильность не ослабеет. Проводники Омеги были самыми редкими из всех проводников и, если их находили несвязанными, то они не имели никакой юридической автономии над своей жизнью. Они автоматически становились собственностью обнаружившей их Башни. Неудивительно, что Джон отчаянно хотел сохранить свою тайну. Если уж говорить начистоту, то лучшим решением для Джона была связь с Шерлоком. Башня больше не будет иметь никаких прав на него, и если предложенный закон даже и будет принят, то не сможет его коснуться. У Джона был только один выход — уехать из страны, но это на самый крайний случай. Однако с этой новой информацией от Майкрофта, планы Джона рухнули. Он чувствовал себя разбитым и опустошенным. И он не мог честно сказать, что имел право на эти чувства, поскольку Шерлок согласился пока только на обсуждение. Доверив Шерлоку свою жизнь, Джон намеревался полностью раскрыть своему потенциальному брачному партнеру свою природу проводника, а также фактический пол, прежде чем сделать свое предложение. Но он явно был глуп и ждал слишком долго. Почему-то ему никогда не приходило в голову, что Шерлок может отвергнуть его в пользу семьи. Но… Почему семья Холмсов запретила ему общаться с Шерлоком? Будут ли они продолжать отвергать его, если узнают, что он был проводником Омеги? Или это была какая-то классовая штука? Шерлок, несмотря на все свои шикарные манеры, никогда не отличался классовым сознанием, его действия фактически доказывали обратное. В качестве примера можно привести его дружбу с различными членами его бездомной сети. Джон возмутился. Ему хотелось ущипнуть себя, чтобы посмотреть, не снится ли ему кошмар, а может быть, ему мерещится, что он каким-то образом живет в любовном романе эпохи Регентства. — «Знает свой долг..!» Майкрофт, это же двадцать первый век! Шерлок не какая-нибудь викторианская девица! Твоя семья не может принудить его к браку по договоренности! — Он знает свой долг, — повторил Майкрофт. — Он альфа-страж. Я бета-страж, и любые дети, которые есть у нас с Антеей, не будут допущены к наследованию. К сожалению, наше наследственное имущество связано с этим. Шерлок также унаследует семейные титулы и деньги, как только вступит в брак. — У Майкрофта был кислый вид. — На данный момент все зависит от Шерлока. Всё, на что Джон надеялся, может оказаться напрасным, если Шерлок не сможет или не захочет противостоять своей семье. И имел ли Джон вообще право просить Шерлока игнорировать желания его семьи? Может ли он попросить Шерлока отказаться от всех семейных богатств и титулов, какими бы они ни были? Только для простого, поврежденного бывшего солдата? Когда его, вероятно, ждал молодой и красивый омега из хорошей семьи? Его решимость поколебалась, и сердце упало. Все действительно зависело от Шерлока. Джон уже собирался ответить, но тут его охватило сильное чувство тревоги и страдания. С колотящимся сердцем он быстро повернулся на стуле и увидел Шерлока, стоящего в дверном проеме кухни позади него. Ощущения были очень сильными, и хотя лицо Шерлока оставалось абсолютно бесстрастным, Джон знал, что эти чувства исходят от его соседа по квартире. Что же именно происходит? Может быть, они создали зачаточную связь в духовном мире? Джон проклинал свое невежество в знаниях о проводниках, хотя был совершенно уверен, что они не связывали себя узами. Судя по тому, что ему говорили, это был довольно страстный опыт, включающий в себя определенные части тела и наготу. Он бы точно запомнил, если бы это произошло. Но эмоции Шерлока проскальзывали сквозь его щиты, как будто их там не было, значит, какая-то связь была установлена между ними в синем лесу. «Интересно, — подумал он, — на Шерлока это тоже подействовало?» Заметив, что за ним наблюдают, Шерлок опустил голову, и его ноздри раздулись, когда он перевел сердитый взгляд на Майкрофта. Джон ждал, что Шерлок набросится на старшего брата, но ничего не произошло. Он снова поднял взгляд на Шерлока и увидел, как на его лице промелькнуло выражение отчаяния и безысходности, которое повторяло чувства, передаваемые детективом. Но они промелькнули так быстро, что Джон едва не пропустил их. — Мне пора идти, — быстро сказал детектив. Джон только сейчас заметил, что его чемодан уже упакован и стоит у двери. — Майкрофт, мне нужно доехать до аэропорта. — Старший Холмс кивнул и встал, протянув руку Джону, который пожал ее в ошеломленном молчании. Он переводил взгляд с одного брата на другого, не зная, что сказать, пока они собирались уходить. Шерлок несколько раз с несчастным видом поглядывал на него, а когда Майкрофт стал спускаться по лестнице, остановился в нерешительности. Затем он повернулся и практически сбежал вниз. Разочарование и отчаяние охватили Джона. От быстроты событий у него кружилась голова, и он никак не мог взять в толк то, что только что узнал. Может быть, еще одна кружка чая поможет. Когда он медленно шел к кухне, то услышал шаги, быстро поднимающиеся по лестнице. Обернувшись, он увидел Шерлока, стоявшего в дверях с чрезвычайно серьезным и мрачным видом. — Шерлок! Что случилось? Ты что-то забыл? — Замешательство теперь боролось с тревогой, которую он испытывал. Эмоции страдания и отчаяния, которые он перенял у Шерлока, теперь утонули в страхе. Шерлок словно лишился дара речи. — Я так сожалею обо всем этом, Джон. — Все нормально. Я понимаю. — Джон, как ни странно, завороженно наблюдал, как Шерлок переминался с ноги на ногу. Он никогда по-настоящему не видел этого раньше и не знал, что Шерлок на это способен. Он уже собирался сказать что-то еще, когда его сосед по квартире шагнул вперед и нежно прижался сухими губами к его губам в целомудренном поцелуе. Прежде чем Джон успел ответить, он отступил назад, выглядя паникующим. — О нет, не надо, — прорычал Джон и схватил Шерлока за лацканы его нелепого пальто. Он устроил сыщику такой сногсшибательный поцелуй, который тот не скоро забудет. Поначалу Шерлок оцепенел от шока, но потом расслабился и прижался к груди Джона. Джон отпустил пальто, обхватил Шерлока за шею и прижался к нему, словно тонул. Неосознанно, как это было в голубом лесу, сочувствие Джона обернулось вокруг них обоих и окутало их теплом, любовью и утешением, а поцелуй стал ещё глубже. Когда у Джона закончился воздух, он наконец разорвал объятия, и дымка сочувствия медленно рассеялась вокруг них. Все еще крепко прижимаясь к своему дозорному, своему альфе, Джон поднял взгляд на Шерлока, который смотрел на него со странным сочетанием изумления и поклонения. Джон был поражен степенью храбрости своего друга, сделавшего первый шаг, хотя, вероятно, Шерлоку не следовало этого делать. Никто и никогда не назовет детектива трусом, ведь он не поддавался никаким эмоциям. По крайней мере, Джон так думал до сих пор. Эмоции буквально хлынули из Шерлока, и Джон мог чувствовать все их оттенки. — Это было… неожиданно, — прошептал Шерлок. Джон улыбнулся, увидев покрасневшее лицо Шерлока, и, не потрудившись ответить, мечтательно провел большим пальцем по его распухшей верхней губе. Он всегда хотел это сделать. — Точно. Хорошо. Мне нужно уходить. Или я опоздаю. Я не хотел, чтобы ты думал… Что мне всё равно. Просто… Просто подожди меня, хорошо? Я вернусь через несколько дней. И за это время, я разберусь во всем. Я работаю над решением. — Позабавленный тем, каким невнятным он сделал своего друга, Джон смог только кивнуть и слегка улыбнуться ему, и Шерлок ушел. «Да пошел ты, Майкрофт Холмс!» — самодовольно подумал Джон. У него был шанс. Три дня спустя Джон обдумывал свои возможности, пока шел. Спортзал находился в нескольких милях к югу от больницы, ближе к реке, так что у него было время подумать. Отбросив свои тревоги, он попытался привести мысли в порядок и сосредоточиться на том, что он делал. Ему нужно было составить план действий. Это было труднее, чем он ожидал, потому что Джон был несколько непрактичен. Он забывал некоторые основные принципы работы в этой области, такие как не позволять своим страхам и тревогам взять верх и не забывать оценивать все как потенциальную угрозу. За тот год, что он провел вдали от войн, он стал психически слабым. Это надо исправить. Джон провел время в спортзале, изучая свое окружение с помощью эмпатии, как его учили делать в пустыне. Быть настороже означало сохранить жизнь себе и своим товарищам по команде. Он добрался до места назначения без происшествий, но подождал в начале переулка, чтобы убедиться, что за ним не следят. Используя свою эмпатию как радар, Джон прочесывал окрестности в поисках опасности. Все было так, как и должно было быть. Район был скудно населен в середине дня, так что было очень мало людей вокруг. Внимательно следя за камерами видеонаблюдения, он уверенно пересек улицу, поднялся по ступенькам и вошел в спортзал. Джон знал, что, возможно, немного параноидально относится к камерам, но осторожность никогда не помешает, особенно когда Майкрофт имеет к ним доступ. Он все еще не знал, кто его сдал, а старший брат Шерлока был одним из главных подозреваемых. Знакомый запах этого места ударил ему в нос, когда он шел к раздевалке, и помахал Марти, проходя мимо главного офиса. Управляющий высунул голову из двери и крикнул ему вслед. — Эй, док! Там есть сообщение для вас! — Удивленный Джон повернулся и последовал за Марти в маленькую комнату. — Привет, Марти. Что случилось? — Марти служил в Королевской морской пехоте и теперь вышел в отставку. Он все еще был крепким как гвоздь, и оставался одним из любимых спарринг-партнеров Джона. Он научил Джона некоторым удивительным вещам и помог приспособить некоторые боевые приемы так, чтобы помочь укрепить и защитить поврежденное плечо. Джон очень любил его. — У меня для тебя сообщение. Большой, светловолосый парень зашел на днях и забросил его, сказал, что не срочно. Я знал, что рано или поздно ты придешь, поэтому положил его сюда. — Марти порылся в стопке бумаг на своем столе и достал оттуда конверт из плотной бумаги среднего размера. — Вот, держи. — Джон поблагодарил его и направился обратно в раздевалку. У него было такое чувство, что он знал, кто его послал. К счастью, раздевалка была довольно пустой, так как была в середина дня. Сидя на скамейке перед своим шкафчиком, Джон на мгновение закрыл глаза и просто вздохнул. Чувство тревоги продолжало терзать, но он оттолкнул его. Здесь он был в безопасности, и ему нужно было расслабиться и очистить свой разум, чтобы он мог вооружиться и составить жизнеспособный план. Но сначала стоит открыть конверт, который Джон забрал у Марти. Как он и ожидал, там была записка от Форрестер и новый мобильный телефон. Он сразу же узнал почерк своего бывшего командира-проводника. Внутри было простое сообщение. «Док. Поддерживай связь. Мы обеспокоены и поможем, если это будет необходимо. Мобильный телефон активирован и не отслеживается». Там был записан номер, который Джон сразу же запомнил. Было приятно знать, что Хендерсон и Форрестер прикрывали его спину, если это было необходимо. Форрестер, должно быть, следила за политическими событиями в Великобритании и знала, как это отразится на Джоне, если закон будет принят. Он признался ей в своем желании остаться с Шерлоком после того, как она и Хендерсон предложили ему место в их недавно сформированном отряде наемников. Однако она не очень-то старалась переубедить его, когда он им отказал. Она сама была проводником, связанной узами вне вмешательства башни, со стражем по ее собственному выбору, и она слишком хорошо понимала, что Джон хотел того же самого. Он ласково улыбнулся. Джон всегда знал, что Старр была тайным романтиком. Записка и мобильный телефон были ее способом дать ему другой вариант, если Шерлок откажет ему. С этой неприятной мыслью Джон быстро переключил мысленные передачи и открыл свой шкафчик, чтобы взять довольно большой рюкзак. Вытащив различные предметы, Джон положил их на скамью рядом с собой, составляя мысленный список того, что ему может понадобиться в ближайшие несколько дней. «Мой основной городской набор для выживания» — с иронией заметил он. Там были важные вещи, такие как поддельные удостоверения личности и паспорта, небольшие суммы различных видов валюты, набор косметики, смена одежды и обуви, но самое главное, он распаковал то, что шутливо называл своими кольчужными брюками. Подарок от Хендерсон еще до того, как Джон был выписан. Это было матово-черное, легкое сетчатое нижнее белье типа кевлара, которое было настолько продвинуто в дизайне, что все еще не было классифицировано. Никто из команды Джона не знал, из чего сделан этот материал. Выданный только некоторым коммандос-группам, он представлял собой многослойный защитный предмет, достаточно тонкий, чтобы носить его под уличной одеждой или униформой. Для каждой части тела имелись отдельные детали, которые, будучи полностью собранными, охватывали все жизненно важные области, а также конечности и горло. Одежда была во многом похожа на тепловую. Материал позволял коже дышать, но также изолировал и хорошо работал как в жарком, так и в холодном климате. Ткань может легко отвернуть нож, замедлить пулю и, конечно же, остановить электрошокер или дротик транквилизатора. Сняв всю свою одежду, кроме штанов, носков и жилета, Джон собрал костюм, начав с частей ноги. Каждая секция прикреплена с помощью липучки, что сделало ее регулируемой и также позволяло очень легко ее надевать или снимать в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Кусок который шел вокруг горла, был несколько заметен с открытым воротом рубашки, но невидим с воротником поло. Поскольку часовые башни были вооружены не только электрошокерами, но и дротиками, он должен был убедиться, что его наиболее уязвимые места хорошо защищены. Джон оставил локтевые части, пах и наколенники, потому что те более громоздки и были бы заметны. Джон переоделся в черные джинсы, темно-синюю водолазку и сапоги, которые дали ему еще два дюйма роста. Кроме того, в сапогах имелись хитроумные потайные отделения, где можно было спрятать деньги, мелкие инструменты и документы. На его поясе также были места, где можно было спрятать различные полезные инструменты и без усилий доставать их. Он слегка усмехнулся тому абсурду, в который превратилась его жизнь. Он думал, что оставил все это дерьмо с плащом и кинжалом позади. Теперь казалось, что это не будет иметь конца. И по-видимому, вы никогда не знали, когда вам может понадобиться эта микро тонкая одежда из углеродного волокна или обувной телефон. Говоря об электронике. Джон полез в рюкзак и достал оттуда что-то похожее на mp3-плеер. На самом деле это было довольно мощное устройство радиоперехвата. Батарея была разряжена, поэтому он нашел ближайшую точку питания и подключил к зарядному устройству. Вставив наушники, он настроил устройство на частоту башни и прислушался. Из разговоров, которые он мог разобрать, Дидс и Уилсон были найдены, и его побег заметили довольно громко. Диспетчерская вышка теперь вызывала всех внеслужебных защитников и неназванных связанных часовых, чтобы они пришли в башню. Это была плохая и довольно озадачивающая новость. Зачем им понадобилось вызывать всех часовых башни для простого, старого Джона Уотсона? Черт возьми. Все, что они знали о нем официально, было то, что он бета и эмпат низкого уровня, возможно, скрывающий эмпатическую способность направлять силу. В этом не было ничего необычного, и он не мог понять, зачем им понадобились все эти усилия. Что они знали, или думали, что знают? Может быть, они планируют охоту? Такого не случалось уже много лет, может быть, даже десятилетий. Но он не был уверен. Если башенные Альфы планировали охоту, это означало, что передвигаться по городу будет намного сложнее. Велика была вероятность, что они обратятся к средствам массовой информации за помощью в его розыске. Ему придется найти безопасное место и оставаться там, пока он не доберется до Шерлока. Оставив радио заряжаться, Джон вернулся к шкафчику и рюкзаку. Ему нужно было больше информации, прежде чем он сможет уехать. Взяв мобильники позаимствованные у Дидса и Уилсона, он пролистал список контактов, а затем посмотрел на их сохраненную память. Его кровь похолодела от недоверия, а затем вспыхнула от гнева, когда он узнал знакомый номер на обоих мобильных телефонах. Итак, именно Майкрофт превратил свое имя в имя властей Тауэра, конченый ублюдок. Неужели Майкрофт думает, что если Джон навсегда исчезнет с дороги, то Шерлок с большей вероятностью согласится с семейными планами относительно него? Ну что ж, он еще раз подумал об этом. Майкрофт явно не очень хорошо знал своего брата. И он совсем не знал Джона. Если Джон попадет в плен, он точно знал, что Шерлок не успокоится, пока не узнает, что случилось и почему. А потом последует еще один серьезный скандал, и когда Шерлок узнает о причастности своего брата, тогда прольется кровь. Джон с нетерпением ждал этого момента, потому что он был связан и твердо решил держаться подальше от рук Тауэра и представить доказательства соучастия Майкрофта в этом предательстве своему, как он надеялся, будущему брачному партнеру. Однако теперь, когда он знал, что Майкрофт замешан в этом деле, его паранойя усилилась, и не без причины. Это не совсем объясняло, почему башня вела себя так агрессивно, но теперь он знал, как они смогли найти его. В конце концов, Майкрофт пользовался неограниченными правительственными ресурсами, и вполне возможно, мог проследить местоположение Джона с помощью своего мобильного телефона. У Джона были доказательства из первых рук способности Майкрофта контролировать камеры видеонаблюдения. Внезапно ему в голову пришла одна мысль. Может быть, Майкрофт знал о членстве Джона в этом зале? Это нисколько бы его не удивило. Ему нужно было двигаться, и как можно скорее. Там была небольшая дорожная сумка, которую он достал из шкафчика. Он подумал, не взять ли содержимое с собой, и решил, что ему не понадобятся ни браунинг, ни ножи. Башня хотела, чтобы он был невредим, и он честно не хотел убивать или серьезно ранить часовых, которые будут посланы за ним. Он определенно не нуждался ни в каких обвинениях в убийстве, если хотел остаться в Лондоне с Шерлоком. Он легко отделался со смертью этого серийного убийцы таксиста, Джефферсона Хоупа. Лестрейд не знал, что именно Джон спустил курок, но Уотсон был почти уверен, что Майкрофт был в курсе и ничего не предпринял, потому что Джон сделал это, чтобы защитить Шерлока. Джон гадал, знает ли Майкрофт и о Джиме из отдела информационных технологий Сент-Барта. Если бы он знал о нём, то точно понимал, что Джон никому не позволит причинить вред Шерлоку, ни прямо, ни косвенно. Джим пытался навредить детективу, похитив Джона, и на горьком опыте убедился, что Джон не был ничьим любимчиком, а доктор был абсолютно безжалостен к его и Шерлока врагам. Насколько ему было известно, тело еще никто не нашел. Неужели Майкрофт не понимает, насколько опасен для него Джон? Судя по поведению старшего Холмса, нет. Со стороны Майкрофта это была странная слепота, и Джон подумал, как бы ей воспользоваться. Может быть, старший Холмс думал, что башня преуспеет в поимке Джона и ему не придется беспокоиться о каком-либо возмездии. Если так, то он был совершенно не прав. Джон снял оружие и сложил его в рюкзак. Он оставил себе один нож и на всякий случай привязал его к предплечью под рубашкой. Ножи были полезны для самых разных вещей, а не только для потрошения врага, в конце концов. Портплед был набит парой сменных вещей, брюками и носками. На самом деле это была скорее курьерская сумка, довольно плоская и широкая, чтобы можно было легко носить ее на спине. Убедившись, что у него есть все необходимое, Джон запихнул рюкзак обратно в шкафчик вместе с двумя мобильниками, которые он забрал у Дидса и Уилсона. Пришло время связаться с Шерлоком. Он проверил новый телефон, который был полностью заряжен, и проверил номер. Быстро послал сообщение своему другу, давая ему знать, что он меняет свой телефон и скоро позвонит, также скинул и номер новой сим-карты. Джон понятия не имел, как это работает, но подозревал, что она каким-то образом связана с каким-то спутником. Честно говоря, он действительно не хотел этого знать. Джон стер память со своего старого телефона и достал старую сим-карту, а в карман положил новую. Отсоединив рацию от розетки, он засунул ее вместе с зарядным шнуром во внутренний карман и вставил один наушник, оставив другой болтаться. Для большинства людей это выглядело бы так, как если бы он слушал музыку на айпаде вместо того, чтобы подслушивать разговоры на вышке. Мысленно проверив все перед тем, как закрыть шкафчик навсегда, он понял, что забыл свои гормональные супрессоры. В банке их было достаточно еще на месяц. Быстро засунув их в передний карман пальто, он закрыл шкафчик, глубоко вздохнул и встал. Пора выдвигаться. Остановившись у туалета, он смыл сообщение от Форрестер и старую сим-карту. Натянув бейсболку на голову, Джон направился к выходу в задней части спортзала. Помахав на прощание Марти, он направился к двери, чтобы найти место, где можно затаиться и подождать Шерлока.

***

«Господи помилуй, сегодня, должно быть, отличный день для дерьмовых новостей», — подумал Джон, сидя на кровати захудалого отеля в восточной части Лондона и с завороженным ужасом и недоверием следя за вечерними новостями. Контейнер для еды со шпинатом виндалу лежал забытый перед ним, когда он смотрел видео с мобильного телефона, где были он и четыре Стражника. Забыв о боли от ушибов и поцарапанных костяшек пальцев, а также о своем голоде, он не мог оторвать взгляда от экрана. Видеть это в новостях было сюрреалистично и немного страшно. К счастью, качество видео было плохим, поэтому было очень маловероятно, что кто-то узнает его. Бейсболка тоже хорошо скрывала его лицо. Различные моменты борьбы, казалось, были на повторной петле, играя на заднем плане за симпатичной блондинкой-тележурналистом. Она назвала чье-то имя, которое он не расслышал, и камера переключилась на другую симпатичную блондинку-репортера, стоящую на улице, которую он, к сожалению, узнал, поскольку был там совсем недавно. — Линда, на данный момент мы получили очень мало конкретной информации об этом инциденте. Примерно в половине третьего пополудни, очевидцы сообщили о неизвестном человеке, преследуемом группой из четырех защитников башни и их проводников. — Она повернулась и пошла по тротуару, держа микрофон в одной руке и указывая на дорогу впереди себя, все еще продолжая говорить. — Свидетели говорят, что этот человек, по-видимому, бежал на восток по этой улице по меньшей мере милю, когда защитники отрезали его прямо здесь, в этом переулке, окружили его и начали стрелять в него из электрошокеров и транквилизаторов. — Камера сняла область, оцепленную желтой полицейской лентой, где недовольные встречные офицеры собирали дротики с земли и упаковывали их. Джон с облегчением отметил, что не узнал никого из офицеров. Он почти ожидал увидеть там Андерсона. — Однако дротики и электрошокеры не произвели никакого эффекта, — продолжал репортер. — И, как вы можете видеть из видеозаписей, снятых рядом свидетелей, неопознанный человек, используя то, что некоторые описали как, — она посмотрела вниз на свои заметки, — «потрясающие движения ниндзя», заставил всех защитников потерять сознание в течение тридцати секунд. Как только защитники были повержены, мужчина убежал и исчез в толпе. Драка начала проигрываться на экране. Человек, записывающий бой, имел хороший угол обзора и держал свой телефон с камерой довольно неподвижно. Джон снова окинул его критическим взглядом. Слава богу, что у него есть кольчужные штаны. Он был поражен таким количеством дротиков, что походил на подушечку для булавок. Робертсу было бы стыдно из-за недостатка высоты, которую Джон сделал в этом полете. Он целился мужчине в грудь, но не его вина, что эти чертовы стражи, как правило, были такими высокими, и вместо этого он пнул мужчину в живот. Единственное, что действительно имело значение - его атака сработала. Однако размашистый удар и следующая атака локтем по лицу второго нападающего были приятными. Именно тогда этот большой ублюдок схватил его и сбросил их обоих в мусорные баки. Его бедро и плечо болели при воспоминании, как сильно они ударились о тротуар и как он схватился с человеком, который, вероятно, перевешивал его по меньшей мере на пять камней. Часовой схватил его за руки, но Джон отчаянно вывернулся и ударил его коленом по яйцам. Он упал, как поваленное дерево. Джон едва успел выпрямиться, когда последний из них уже был на нем, безрезультатно используя электрошокер. Выражение его лица было почти забавным, когда он в замешательстве посмотрел на свое оружие, но тут же поднял голову и успел принять локоть Джона на лоб. Он расстрелял их всех дротиками и снова пустился бежать, даже толком не заметив собравшейся толпы. Он увидел, что лишь по крайней мере у двух часовых были проводники, что было немного необычно. Гиды кричали что-то в свои рации, когда он промчался мимо них, но ему удалось сбежать и добраться до этого жалкого отеля. Он снова сосредоточился на телевизоре, а репортерша продолжала. — Башня отказалась комментировать этот инцидент, но мы были проинформированы от нашего связного башни, что пресс-конференция будет созвана в течение ближайших двадцати четырех часов. Изображение репортера сузилось до коробки рядом с диктором, сидящим в студии. — Итак, что же мы можем предположить из всего этого, Джанет? — Пока мы не знаем, что вызвало этот инцидент сегодня, но наши зрители должны оставаться с нами, поскольку мы выясним больше деталей в ближайшие часы. Но вернемся к тебе, Линда. Белокурая дикторша поблагодарила своего коллегу и повернулась к двум мужчинам, которые присоединились к ней у стола новостей. — Пожалуйста, поприветствуйте наших гостей, доктор Пол Баррис и мистер Дэвид Гарриган, член парламента. Господа, вы оба признанные эксперты по истории и политике Лондонской Сторожевой Башни. Мне только что сообщили, что сегодня поздно утром в больнице Святого Барта произошла похожая стычка, в ходе которой были избиты два защитника. Опять же, в башне не комментируют произошедшее. Как ты думаешь, что здесь происходит? Все это кажется немного необычным. Доктор Баррис? — Спасибо тебе, Линда. То, что мы видим, действительно необычно для башни. Они преследуют этого человека с интенсивностью, которую я редко видел. До тех пор, пока мы не услышим ответ из башни, все, что мы можем сделать, это теоретизировать, но две преобладающие гипотезы — это то, что этот человек является мощным проводником-мошенником, которого они намерены поймать, или он совершил преступление против башни. — Мы знаем только, что он старше большинства обнаруженных и пойманных проводников, поэтому он, очевидно, очень хорошо скрывает то, кто он есть, от всех, даже от самых близких ему людей. Это означает, что он, вероятно, очень умен. — Судя по тому, что мы видели, он вполне способен защитить себя, когда ему угрожают, и поэтому я подозреваю, что он либо активист, либо бывший военный или полицейский. Мой коллега, бывший армейский офицер, признавал, что некоторые приемы боевых искусств уникальны для Королевской морской пехоты. — Моя обоснованная догадка заключается в том, что этот человек — негодяй-проводник, который обладает какими-то способностями или навыками, которые, по-видимому, нужны башне, а не преступнику. В любом случае, башня имеет законное право преследовать его без вмешательства полиции. Блондинка широко улыбнулась. — Благодарю вас, доктор. Мистер Гарриган, как вы относитесь к этой ситуации? Согласны ли вы с доктором Баррисом в том, что этот человек может быть влиятельным гидом, а не преступником? — Я не знаю, Линда. Я думаю, что башня очень заинтересована в этом конкретном человеке. Что меня удивляет, так это сила, с которой башня преследует его. У него должно быть что-то очень особенное, что они хотят. И совершенно очевидно, что он очень не хочет быть пойманным. Дело в том, что башня должна быть терпеливой в поисках только в течение нескольких месяцев, и, если предлагаемый закон выйдет, то будет избыток новых гидов. Я признаю, что нам нужно больше гидов, но для протокола, я выступаю против этого законодательства. Это ведь и будет причиной того, что многие семьи будут разделены, поскольку многие мужчины и женщины будут вынуждены проходить тестирование, а затем их заберут из домов, лишат карьер и семей. Это ужасно в таких масштабах, которые никто, кажется, не хочет признавать. Я всегда поддерживал руководство и омега реформы шестидесятых и семидесятых годов, и ужасаюсь попытке свернуть эти права. Я не знаю, почему этот человек стал мишенью именно сейчас. Могу лишь предположить, что если они не захватят его сейчас, то скоро он каким-то образом станет для них недоступным. Возможно, у него есть семья, которую он хочет защитить или планирует покинуть страну. Я просто знаю, что он делает все возможное, чтобы избежать башни, и я желаю ему удачи во всем, что он пытается сделать. У него много мужества, чтобы бросить вызов башням, ведь именно сейчас они имеют значительное политическое влияние и не боятся использовать его против простых людей. — Благодарю вас, мистер Гарриган. Похоже, нам всем придется набраться терпения и ждать официального оповещения из башен. — О других новостях сегодня... — Джон вздохнул и выключил телевизор. Он думал о том же самом, когда его преследовали часовые башни. Почему они были так настойчивы? Он был обнаружен примерно в четырех улицах от спортзала, но не понял этого, пока не увидел гидов в переулке. Он размышлял о том, почему не обратил внимания на опасность, исходящую от часовых. Его эмпатический радар обычно был безошибочен, но не тогда, когда были помехи от других проводников. До сих пор ему не приходилось сталкиваться в своих работах с другими гидами. На самом деле, он никогда не встречал часового и проводника, пока не столкнулся с Хендерсоном и Форрестер. Насколько он знал, в его родном городе не было ни часовых, ни проводников, и жили они далеко от больших городов с башнями. Он тесно сотрудничал с Форрестер, когда его пригласили стать членом их команды, но она была практически единственным гидом, которого он когда-либо знал. Она была той, кто научил его всему, что он знал, однако теперь он столкнулся с неизвестностью. Джону отчаянно хотелось рассказать Шерлоку, что происходит. Однако что-то заставило его сдержаться. Он не хотел давить на своего друга, чтобы тот принял решение. Просить Шерлока бросить вызов его семье и связаться с ним было слишком огромной вещью, чтобы попросить об этом. И вообще, имел ли он право требовать от Шерлока что-либо столь важное? Он испытал все то же самое, что и Шерлок, когда он обволакивал своим сочувствием их обоих, пока они целовались. Это было настоящим откровением. Так вот, на что это похоже — быть связанным узами? Если да, то это было бы удивительно! Иначе он никогда бы не догадался, как глубоко его друг относился к нему. Но Шерлок не знал, как к нему относится Джон. Хотя Шерлок доверял ему свою жизнь, Джон не был уверен, что Шерлок доверяет ему свое сердце. Джон должен был бы показать ему, но это можно было сделать только лицом к лицу. После того как детектив ушел, Джону стало еще более не по себе, когда он обнаружил на столе Шерлока конверт, спрятанный под какими-то бумагами, полный глянцевых фотографий доступных омег, которые прислала ему мать Шерлока. Омеги были наделены всем, чем не был Джон: молодостью, красотой и совершенством. Шерлок ушел так быстро после того поцелуя, что Джон почувствовал, как его сердце вырвалось из груди и разорвалось пополам. Он устал от этого чувства и хотел, чтобы Шерлок вернулся домой. Пялиться на мобильник было бесполезно. Собрав остатки мужества, Джон поднял трубку и набрал номер Шерлока. Телефон прозвонил пять раз, прежде чем ему ответили. Услышав красиво модулированный баритон своего соседа по квартире, плечи Джона расслабились, и он вздохнул с облегчением, добравшись до Шерлока. — Привет, Джон. С тобой все в порядке? — Я в порядке, Шерлок. Сейчас подходящее время для звонка? Ты работаешь? Сколько сейчас времени? — Джон никогда не помнил часовых поясов и надеялся, что не разбудил Шерлока. Шерлок мог бы быть немного противным, если бы проснулся слишком рано. — Да, я сейчас нахожусь в кабинете судмедэксперта. Мы только что закончили просматривать отчеты о вскрытии, и сейчас одиннадцать утра. Я нашел некоторые интересные данные, которые, я думаю, мы сможем использовать, когда Молли завершит отчет о своих находках. Есть ли какой-нибудь прогресс на ее стороне? А Лестрейд ничего не упоминал? Он должен был заняться поисками пропавших близнецов в районе Лондона. — Пропавшие Близнецы? Я… Эм, нет. В последнее время я не разговаривал ни с одним из них. Я еще не дал им новый номер телефона. — А, понятно. Ну, тогда дай мне знать, когда что-то услышишь от них или скажи им, что они могут связаться со мной напрямую. Хотя я не думаю, что кто-то из них захочет платить за международный звонок. — Голос Шерлока звучал довольно кисло. — Неважно. Я уже почти закончил здесь. — Это хорошо. Что ты почти закончил, тогда… — Он чувствовал себя неловко и не знал, что сказать. Он постарался, чтобы его голос звучал легко. — Так. Это значит, что ты скоро будешь дома? Я… Я скучаю по тебе. Я тебя больше не чувствую. Ты слишком далеко, и мне нужно, чтобы ты был со мной. — Он чувствовал себя идиотом и был удивлен тем, как надтреснуто звучал его голос. На другом конце провода на мгновение воцарилось молчание. — Ты повторяешь то, что я говорю в ответ, и это звучит странно. Ты злишься на меня за то, что я ушел до того, как мы смогли обсудить события того дня? — О, нет… Ну, да, немного, но сейчас это не важно. — Стены в отеле были тонкими, как бумага, и кто-то пьяный начал кричать и петь прямо за его дверью. Джон попытался прикрыть трубку рукой, но Шерлок был стражем, так что все было почти безнадежно. Вот дерьмо. — Джон? — Голос Шерлока звучал озабоченно. — Это что, пьяный человек в квартире? Но акустика так не отражается. Звучит так, будто ты в гостиничном номере, Джон. Почему ты не дома? Что происходит? Может быть, в квартире что-то не так? Миссис Хадсон хорошо себя чувствует? Джон улыбнулся этому словесному обстрелу. — Я в полном порядке. Квартира и миссис Хадсон в полном порядке, насколько я знаю. Но я живу в гостинице. Это немного длинная история, и мы можем поговорить об этом, когда ты вернешься домой. — Джон поспешил сменить тему разговора. Он был таким трусом. — Так ты можешь сказать мне, когда вернешься? К счастью, Шерлок поддержал перемену этой темы. — Я собрал здесь столько информации, сколько смог. Полиция оказалась на удивление полезна, и медицинский эксперт не является полностью безнадежным. — Это была действительно высокая похвала от детектива Сентинел. — Самолет вылетает завтра рано утром, так что я надеюсь вернуться в Лондон где-то поздно вечером. — Его тон был несколько неуверенным, и Шерлок продолжил. — Джон. Я… О чем ты хотел со мной поговорить? Я знаю, чего ты хочешь, и ты должен знать… — он замолчал, и Джон услышал, как он разговаривает с кем-то еще в комнате. Он снова подошел к телефону. — Мне нужно уйти на минуту. Я позвоню тебе позже, но я просто хочу, чтобы ты знал, что… Извини, всего на минуту. Послышалось еще какое-то бормотание, и Шерлок вернулся. Его голос был мягче и глубже, чем обычно. — В данный момент я один. У меня были эти несколько дней, чтобы действительно подумать об этих вещах. Ты должен знать, что… это трудно для меня, Джон. У доктора упало сердце, и он почувствовал себя плохо. Ему следовало бы ожидать, что Шерлоку будет сложно бросить вызов своей могущественной семье. Да и кто угодно мог бы. Джон прервал его прерывающимся голосом: — Все в порядке, Шерлок. Я понимаю. Я знаю, что это требование слишком большое для любого человека. Чтобы противостоять желаниям своей семьи… — Нет, Джон! Это не то, что я пытаюсь сказать. Пожалуйста. Мне трудно говорить о том, что я чувствую к чему-либо, и я знаю, обычно это для меня пустяки. — Голос Шерлока звучал выжато. — Ты же знаешь, что эмоции — это не моя область. Я склонен полагаться на тебя в этом вопросе. — Голос Шерлока звучал немного криво, и надежды Джона немного возросли. Детектив продолжил свой рассказ. — Дело в том, что теперь я во многом полагаюсь на тебя и не хочу, чтобы это менялось. Эти последние несколько дней в одиночку заставили меня понять, что я не могу жить без тебя. Я не знаю, как я вообще мог бы жить без тебя. Если ты хочешь связаться со мной, я буду счастлив попробовать. Я знаю, что ты официально на четвертом уровне, но я думаю, что мы можем это сделать. Может ты хочешь попробовать? Ты хочешь связаться со мной? — Голос Шерлока слегка дрогнул, он казался уязвимым и испуганным. После того, как ему вручили все, что он когда-либо хотел на серебряном блюде, горло Джона в этот момент полностью отказалось от него. — Да! Шерлок, да, — раздался писк, но Шерлок, казалось, все понял. Детектив сделал глубокий вдох через нос и громко выдохнул. — Хорошо. Отлично. Ну, тогда... Я рад, что все улажено. — Он казался довольным и успокоенным. — Мы еще поговорим, когда я приеду домой. Просто чтобы ты знал, если нам удастся сблизиться, моя семья превратит твою жизнь в сущий ад. Сердце Джона разрывалось от дикой радости. — Пока мы вместе, мне все равно, Шерлок. И да, я думаю, что мы тоже можем поработать над этим. Пока ты тоже этого хочешь. Его счастье, должно быть, лилось из телефона, потому что Шерлок казался абсолютно бездыханным, когда он ответил. — Это просто замечательно. Мы ведь скоро снова поговорим, да? — Да. Ну, ладно. Я… Я скучаю по тебе, — прошептал Джон едва слышным голосом. — Я люблю тебя. Шерлок, казалось, уловил то, что сказал Джон. — Я… Я тоже. Я должен идти. До свидания, Джон… — пробормотал Шерлок в ответ и отключился. Джон чувствовал себя так, словно его сбил грузовик, но в хорошем смысле этого слова. Все, о чем он надеялся, сбудется, но только в том случае, если он сумеет не попасть в лапы башни еще один день. Отель, в котором он остановился, был довольно недорогим, и он заплатил до завтра, так что он мог просто остаться. Не проблема. Джон не мог перестать улыбаться. Освобождение от стресса ощущалось как волны жара, исходящие от его плеч. Он чувствовал себя легким, как воздух, и мир казался ему в десять раз ярче. Покончив с ужином, доктор вспомнил, что сегодня не принимал гормональный супрессант. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, куда он их положил, но когда он искал их в своей куртке, их там не было. Он лихорадочно рылся в своих вещах, пытаясь вспомнить, куда их положил. Но их нигде не было видно. Он сидел ошеломленный в течение нескольких минут, прежде чем осознание ударило его, как пинок в живот. Должно быть, они потерялись, когда защитник бросил его в эти мусорные баки. Это означало, что таблетки, вероятно, были найдены полицией после драки, и это означало, что башня теперь знала, что он принимает подавители гормонов омега. Так что теперь они знали, что он был проводником Омеги. Черт возьми! Сначала самое главное. Джону нужно было успокоиться. А еще ему нужны были эти чертовы глушители. Если он перестанет принимать их больше, чем на несколько дней, у него начнется течка — впервые с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Он не был готов к этому. Получение таблеток только что стало главным его приоритетом. Это означало, что придется выйти из дома. Ну блять. Это было рискованно, но и необходимо. Действуя быстро, он набрал номер аптеки, где у него был новый рецепт. Они были открыты допоздна, вот почему он выбрал их в первую очередь. С расписанием Шерлока он никогда не знал, когда у него будет время заняться чем-то настолько обыденным, как посещение аптеки. Единственным недостатком было то, что магазин находился рядом с квартирой на Бейкер-стрит. Ему придется рискнуть. Рецепт был выписан под вымышленным именем. Его врач был бывшим однокурсником и тоже омегой, который, как и он сам, выбрал жизнь беты и понимал необходимость секретности и осмотрительности. По звонку ему пообещали еще раз наполнить банку, и после этого Джон был готов идти. Убедившись, что взял все необходимое и проверив время, он неохотно решил заплатить такси, чтобы доехать до аптеки. По его просьбе такси высадило его в паре улиц от магазина. Он действительно не ожидал никаких неприятностей, но все равно держал ухо востро. На улицах все еще было много людей, которые бродили по магазинам, пабам и ресторанам, которые оставались открытыми допоздна. В любое другое время он бы с удовольствием погулял среди прохожих. Шерлок любил смотреть на людей, и Джон тоже научился этим наслаждаться. Здесь было слишком много людей, чтобы эффективно сканировать их на предмет угрозы, поэтому он держал свои щиты высоко поднятыми. И хорошо, что он это сделал. Когда он достиг входной двери магазина, боль пронзила его голову, и он упал на одно колено. Сначала он подумал, что ему выстрелили в голову или у него началась аневризма. Пульсирующая боль усилилась, и его зрение начало колебаться. Потрясенный и дезориентированный, доктор наконец понял, что его щиты были атакованы. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Сбитый с толку, но способный поддержать свою слабеющую оборону, он понял, что происходит. Доктор пошатываясь поднялся на ноги и развернулся назад к витрине магазина, чтобы найти нападавших. По меньшей мере три проводника со своими защитниками, одетыми в уличную одежду, стояли на тротуаре, окружая его грубым полукругом. Он вообще их не видел. Может быть, у них есть способ замаскироваться от него? Духовный наставник Джона сказал, что ему еще многому предстоит научиться. Он проклинал свой недостаток знаний, но ничего не мог поделать. Эти проводники пытались втиснуться ему в голову. Форрестер никогда не говорила ему, что такое возможно. Может быть, она тоже не знала. У Джона было мало наставлений, в то время как эти гиды имели за собой столетия традиций башни и образования позади. За исключением того, что он крепко держал свои щиты, Джон понятия не имел, как их остановить. Как они его нашли? Может, у него где-то есть маячок, или они могут отследить его звонки, несмотря на заверения Форрестер? Раздался еще один удар по его щитам, который буквально отбросил его назад к окну магазина. Вскрикнув от боли, когда его голова и плечи ударились о стекло, Джон снова опустился на колени, изо всех сил стараясь не думать о проводниках. Если они пройдут мимо его щитов, он пропал. Шерлок и их совместное будущее будут потеряны. Он не собирался позволить этому случиться. Но борьба с тремя проводниками отняла у него всю энергию и силы. И ему все еще приходилось иметь дело с часовыми. Надо было что-то делать, и быстро, но думать сейчас было так трудно. Может быть, лучше было сдаться? — Нет! Каким-то образом проводники башни начали пробивать брешь в его разрушающейся защите и просачиваться в его мозг. Разъяренный и отчаявшийся удержать свое будущее, он начал активно сопротивляться. Он понятия не имел, что делает, но то, что он делал, казалось, работало. На заднем плане он слышал гневные голоса, но у него не было сил разбираться в том, что происходит. Он мысленно оттолкнулся от направляющих и сумел выпрямиться, шатаясь, с искаженным от неимоверного усилия лицом. Его зрение немного прояснилось, и он с удовлетворением увидел, что все три проводника перед ним сильно вспотели и, казалось, вот-вот рухнут. Была еще одна попытка разрушить его щиты, но она была намного слабее, чем две последние. Проводники выглядели измученными и испуганными. К несчастью, это было сигналом для часовых продвигаться вперед. Джон тоже слабел, но он не собирался позволить этим ублюдкам победить. Справа от него снова раздались крики, заставившие часовых ненадолго заколебаться, и он бросил взгляд в ту сторону. Несколько молодых мужчин и женщин кричали на часовых и потрясали кулаками. Он услышал крики из толпы — «оставьте его в покое, придурки!» Людей тянуло на конфронтацию. Ошеломленный поддержкой, которую получал от толпы, доктор отвлекся всего на один критический момент, и проводники снова атаковали. Джон заколебался, и его щиты почти погнулись. Он снова отбивался от них, но не знал, сможет ли сделать это снова. Он уже всерьез начал опасаться, что не сумеет выиграть этот поединок. Когда зрение его прояснилось и он снова смог дышать, один из часовых каким-то образом материализовался рядом с ним и незаметно для него самого ударил доктора по запястью. Часовой, казалось, был также потрясен, как и Джон, оказавшись так близко, и уже протянул руку, чтобы ударить его по другой руке, когда Джон ударил его в лицо так сильно, как только мог. Человек упал, как мешок с мокрым цементом. Бывший солдат отвернулся от обмякшего тела, чтобы посмотреть на других угрожающих ему, с рычанием на губах и наручником, свисающим с запястья. Джон прекрасно понимал, что у него ужасный характер. Об этом часто говорили, когда он рос из ребенка во взрослого, но он поздравил себя с тем, что большую часть времени держал это в секрете. К несчастью для часового и проводников перед ним, с него было достаточно. Вся его немалая ярость и страх перед тем, что башня угрожала отнять у него, выросли и слились в раскаленную ярость, которую он инстинктивно сфокусировал, направил и затем буквально выстрелил в пятерых человек перед ним с ужасающей точностью. Три проводника упали без единого звука, а два стоящих часовых взвыли и рухнули, пораженные разрядом нечеловечески сильной психической энергии, брошенной на них со всей болью и отчаянием Джона позади него. Даже не-эмпаты в толпе почувствовали это, и все отступили назад в благоговейном страхе от того, что он сделал. Доктор рассеянно смотрел на распростертые на тротуаре фигуры и пытался отдышаться, но голова его пульсировала в такт сердцебиению. Легкое подергивание конечностей было единственным признаком того, что они не мертвы. Честно говоря, ему было все равно, мертвы ли они, повреждены или просто отключились. У Джона пересохло в горле от гнева и страха, и он упал на четвереньки. Громко звякнув наручниками по тротуару, он задохнулся и попытался прийти в себя. Один из хеклеров из толпы бросился вперед и схватил его за руку, помогая сесть. Это был молодой человек с длинными дредами и сильным Вест-Индским акцентом. — Эй, приятель, — сказал он настойчиво, оглядывая толпу. — Тебе нужно убираться отсюда. Я слышал, как они звали на помощь. Ты должен бежать. Ты можешь встать? — Джон устало кивнул и с помощью этого человека неуверенно поднялся на ноги. Толпа хлынула вперед и окружила их, когда с улицы донесся рев моторов, гудки клаксонов и визг шин. — Я думаю, что это они. Вперед! Иди, мужик! И удачи вам! — Джон поблагодарил его и поплелся в толпу, которая расступилась, давая ему пройти, а потом снова сомкнулась, чтобы спрятать его. Он немного пошатнулся, но всплеск адреналина, который он получил от осознания того, что прибыла подмога, успокоил его. Толпа сомкнула ряды и держала защитников в замешательстве, пока он набирал фору. Джон бросился бежать. Его скорость возросла, когда боль в голове наконец-то начала проясняться. Отель был слишком далеко, чтобы он мог добраться пешком в его состоянии, поэтому ему нужно было поймать такси. Но возможность погони была слишком близка, и он боялся, что его выследят и загонят в угол, если увидят, как он ловит такси. Аптека находилась рядом с квартирой на Бейкер-Стрит, так что Джон был очень хорошо знаком с окрестностями. Трясти хвостом будет трудно, но не невозможно. Знакомый адреналин подпитывал гиперактивность, которая была его нормальным состоянием ума, когда он начинал чувствовать себя на задании. Это позволяло ему внимательно следить за окрестностями, когда он бежал, уклоняясь от машин на улице и бросаясь через заполненные мусором переулки. Шерлок с удовольствием водил Джона изучать закоулки и переулки города, и они провели много счастливых вечеров, планируя изменения и новые места, чтобы иметь возможность быстро пересечь город в погоне за преступниками. Полученные им знания оказались очень полезными, несмотря на то, что именно его теперь считали преступником. Знание того, что Шерлок вернется на следующий день, подняло ему настроение, и он пошел вперед с новой энергией. Люди на улице останавливались, чтобы посмотреть, как он проносится мимо них. У него был план, куда идти, и если он сумеет туда добраться, то вполне может ускользнуть от любого преследователя. Почему они не попытались выстрелить в него из транквилизаторов, как в химиков? Может быть, они пытались заставить его обвинить себя, доказав, что у него есть способности направлять силу? Ну, если это так, то он определенно попал в эту ловушку. Но сейчас ему было уже все равно. Дыхание было важнее. Дождь начал слегка накрапывать, затуманивая атмосферу и смягчая ночное освещение. Джон знал, что за ним кто-то идет. На бегу он быстро включил радио и прислушался к частоте башни. Конечно же, они доложили, что Джон был замечен, и они преследовали его. Он был немного озадачен, а также удивлен, услышав, как защитники, прибывшие на место происшествия к химикам, жаловались в башню, что свидетели отказывались помочь, а некоторые прямо вмешивались в работу часовых. Доктор не был полностью удивлен враждебностью по отношению к Защитникам. Похоже, что-то в тяжелом положении Джона задело общественность за живое. Возможно, горожане отождествляли себя с ситуацией Джона, потому что, если башни пойдут своим путем, гораздо больше людей вскоре окажутся на его месте, беспомощные, чтобы определить свою собственную судьбу или путь в жизни, все из-за генетической аномалии. Поскольку это был вечер пятницы, район, куда он направлялся, был полон людей, посещающих ночные клубы и рестораны с живой музыкой. Улицы и тротуары были бы сильно перегружены транспортными средствами и людьми, приходящими в этот район для развлекательной ночи. Для часового это место было слишком громким, вонючим и визуально запутанным, так что именно туда Джон и хотел попасть. Его скорость замедлилась, когда он начал сталкиваться с толпой на улицах, и ему, наконец, пришлось спуститься на быстрый шаг, лавируя между прохожими и собираясь в очереди, чтобы войти в клубы. Джон услышал какой-то шум позади себя и, оглянувшись через плечо, увидел высокого, хорошо сложенного мужчину, пробиравшегося сквозь толпу быстрой трусцой. Люди, которых он отталкивал в сторону, реагировали с раздражением, но мужчина не замедлял шаг. Встревоженный тем, как близко подошел этот человек, Джон метнулся в боковую аллею между двумя клубами. Он скользнул к перекрестку главной аллеи и свернул направо, где находились задние двери одного из клубов. Конечно, двери были закрыты, но Джон спрятался между стеной и чрезвычайно вонючими мусорными баками, стоящими рядом с дверями. Басы музыки внутри здания звучали так громко, что он чувствовал, как они бьются о его грудь почти как второй ритм сердца, когда он присел среди мусора, ожидая появления часового. Джону не пришлось долго ждать. Мужчина был одет в уличную одежду, но явно являлся защитником. Он достал свой транквилизатор и, хотя прикрывал рот и нос рукой, выглядел настороженным. Джон не был уверен, что у него хватит сил взять его, но он должен был что-то сделать, потому что страж намеревался найти его. Как только стражник добрался до его укрытия, задняя дверь клуба распахнулась, прогнав шумную группу молодых людей, которые громко смеялись и разговаривали. Как только они появились, стражник развернулся и прицелился в них, заставляя детей визжать от страха. Они разбежались в панике, вызвав столпотворение. Джон не мог бы спланировать это лучше. Когда дети закричали и побежали, отвлекая часового, Джон воспользовался возможностью поймать двери прежде чем они закроются, и проскользнул в ночной клуб. Как только он вошел в клуб, Джон был поражен взрывом звука, который был почти физическим. Он небрежно пробирался сквозь кружащуюся толпу так быстро и плавно, как только мог. С каждым проходящим мгновением боль в его голове усиливалась с глухим басом, взрывающим танцпол. Проходя мимо нескольких пустых столиков, он сорвал зонтик, висевший на спинке стула. Облегчение от того, что он покинул клуб, нахлынуло на него, когда он вышел на тротуар перед зданием. Он снял фуражку, раскрыл зонтик и смешался со всеми остальными пешеходами в этом районе, держа голову низко, а зонтик высоко. Он чувствовал себя беззащитным и нервничал, когда быстро шел по улице прочь от клуба. Движение было довольно оживленным, но он заметил такси, которое только что покинул пассажир, и он поймал его, прежде чем кто-либо еще смог сделать это. Сложив зонтик и низко опустившись на сиденье, он назвал адрес, после чего таксист тронулся с места. Джон рискнул оглянуться, но, к счастью, ничего не увидел. Закрыв глаза, он откинул голову на спинку сиденья и устало вздохнул с облегчением. Ему снова удалось сбежать и сделать это так, как он до сих пор не до конца понимал. Но и подавителей у него тоже не было. Все остальные, что у него осталось, было в квартире. Может быть, он позвонит миссис Хадсон, и она их куда-нибудь подбросит. Он устало поднялся по лестнице в свой номер и сел на кровать. Ему потребовалось несколько минут, чтобы осмотреть наручник. Некоторые из них отличались от других, и он хотел убедиться, что они не были заперты на два замка. Это оказался простой наручник, который можно было открыть скрепкой, если знать, как это делается. Сняв с пояса ключ, он быстро расстегнул наручники и бросил его на тумбочку. Посмотрев на часы, он решил, что еще не поздно позвонить миссис Хадсон. Трудно было поверить, что все случившееся заняло всего лишь около двух часов. — Алло? — Услышав её голос, Джон улыбнулся. — Здравствуйте, миссис Хадсон. Это Джон. Разве это хорошо… — Джон? — перебила она его. — С тобой все в порядке, дорогой? Я пыталась дозвониться до тебя весь день. Эти ужасные люди из Тауэра пришли сразу после того, как ты ушёл на работу, и перевернули квартиру вверх дном. Они оставили беспорядок, я попыталась немного прибраться. Но я не могла их остановить! — Миссис Хадсон! Все в порядке. Мне так жаль, что вам пришлось пройти через это. Я в порядке. Мне очень жаль, но мне нужно кое-что, что было в ящике моего прикроватного столика. Он был в одном из отсеков в задней части дома… — Они вывалили все на пол. А что тебе нужно найти? — Это маленькая бутылочка из аптеки дальше по улице. Вы видели что-нибудь подобное на полу? — Я все собрала и уверена, что запомнила бы таблетки, милый. Ничего подобного не было ни там, ни на полу. Я даже заглянула под кровать, но они, должно быть, забрали бутыль с собой. Они взяли еще несколько вещей, но я не видела, что именно. — Она казалась очень расстроенной. Проклятие. Те, кто рыскал по его комнате, должно быть, первым делом нашли подавляющие вещества, и это объясняет, почему они были так агрессивны. Это также объясняло, как они почти схватили его у химиков. — Мне так жаль, что они заставили вас пройти через это, миссис Хадсон. Я и понятия не имел. — Я чувствовала себя такой беспомощной! Чего они хотят от тебя, дорогой? А что ты собираешься делать? Джон обдумал, что ей сказать, и решил сказать большую часть правды. — Я нужен башне, потому что я проводник, миссис Хадсон. Я прятался, как и многие другие, потому что не хотел быть проводником. — Ах, бедняжка! Что за вещь, о которой нужно постоянно беспокоиться. Я могу что-нибудь для тебя сделать? — Благодарю вас, миссис Хадсон. Я ценю все, что вы сделали, и мне очень жаль, что я принес все эти неприятности в ваш дом. — Он помолчал, тщательно подбирая слова. — Прежде чем Шерлок уехал, мы договорились обсудить возможность заключения УЗ, несмотря на то, что его семья будет возражать. Но с тех пор он согласился попробовать, и поэтому я жду, когда он вернется домой. Но пока он не вернется домой завтра, я должен оставаться вне поля зрения. Как только я свяжу себя с Шерлоком, у них не будет никаких прав на меня. — Я просто знала, что между вами было что-то особенное. Я поняла это сразу, как только встретила тебя, и очень рада, что ты наконец-то решил что-то предпринять. Я ужасно рада за тебя. — Её тон был нежным и очень ласковым. — Благодарю вас, миссис Хадсон. Я тоже очень рад, но пока это не случилось, пожалуйста, никому об этом не говорите, особенно Майкрофту. — Не волнуйся, дорогой. Я бы никогда ничего не сказала этому человеку. Он просто ужасно относится к Шерлоку, и вся его семья такая же, как он. В последний раз, когда Шерлок уехал навестить свою семью, бедный мальчик вернулся в таком ужасном настроении! Как будто они его отравили или что-то в этом роде! Джон вспомнил ту неделю и ее последствия. Тогда они с Шерлоком постоянно звонили друг другу и переписывались. Если бы они этого не делали, настроение Шерлока, вероятно, было бы намного хуже, чем могло. Джон старался поддерживать в себе бодрость духа и по возможности смешить своего друга, однако это была тяжелая неделя. — Спасибо, миссис Хадсон. Шерлок должен вернуться завтра вечером. Он сказал, что первым делом вылетит самолетом. Так что я надеюсь, что мы оба скоро будем дома. — Это замечательная новость, Джон. Пожалуйста, будь осторожен и дай мне знать, если есть что-то, чем я могу помочь тебе. — Вы делаете очень много, просто будучи такой хорошей подругой, миссис Хадсон. Спасибо вам за понимание. Я буду на связи. — Сказав еще несколько слов, он положил мобильник и вздохнул. Он мог придумать только один способ получить еще несколько гормональных супрессоров. Завтра Джон позвонит своему врачу и спросит, не согласится ли она выписать ему рецепт под другим именем. Голова все еще ужасно болела, поэтому он принял немного парацетамола и растянулся на кровати, чтобы попытаться расслабиться. Тут было слишком много о чем подумать, и его мысли роились вокруг да около. Что он сделал с проводниками и часовыми, оставшимися у химиков? Может ли он научиться управлять им сознательно? Как они сделали то, что сделали с ним? То, что сделали другие проводники, казалось, не причинило им вреда, но за короткий промежуток времени они устали. Что бы он там ни натворил, это тоже было эффективно, но его мозг теперь чувствовал себя так, словно кто-то использовал на нем терку для сыра. Его голова не болела так сильно, как раньше, но он был полностью уверен, что не должен пытаться сделать это снова в ближайшее время, если он даже и сможет понять, как это делать. Может быть, Форрестер сумеет объяснить ему это, но звонить ей было уже слишком поздно. Может, стоит позвонить Шерлоку и рассказать ему о ситуации с башней? Это было слишком тяжело для него, и хотя Джон мог бы чувствовать себя лучше, доверившись своему будущему брачному партнеру, в данный момент он ничего не мог сделать, и это знание, возможно, могло бы вызвать у Шерлока некоторое эмоциональное расстройство, которое, в свою очередь, могло заставить его нервничать. Кроме того, альф многое могло расстроить, но Джон был почти уверен, что опасность будущего партнера по браку была в самом верху списка. Так что это было однозначное нет. Подводя итог, он теперь знал, что, скорее всего, именно Майкрофт организовал выдачу ордера на опеку и дал башне личную информацию о нем, которую они использовали, чтобы выследить его. Кроме того, башня имела доказательство того, что он был не только проводником силы эмпата, но и омегой. Они не собирались прекращать поиски до тех пор, пока не найдут его и не смогут начать настоящую охоту. Но как только он и Шерлок сблизятся, башня не сможет прикоснуться к нему, и хотя все изменится между ними двумя, они будут вместе. А семья Шерлока может свалить, если им это не понравится. Другой проблемой, которую он еще не успел обдумать, было то, что если он не свяжется со своим врачом, то через неделю или около того у него начнется течка. Это было то, чего он боялся и действительно не хотел думать, но в этот момент он был вынужден это сделать. «Когда идет дождь, он льет как из ведра», — мрачно подумал он. Пытаться вспомнить, каково это — проходить через жару, было трудно. В конце концов, прошло уже полжизни с тех пор, как он в последний раз испытывал подобное. Все это было каким-то жалким пятном. Все, что он помнил, — это чувство крайнего дискомфорта, дезориентации и желания чего-то очень сильного, но не знающего, что это может быть. К счастью, его первая горячка случилась во время летних каникул, когда ему было шестнадцать лет. Отец Джона уехал по делам, а сестра на той неделе гостила у друзей в Лондоне, так что мать смогла запереть его в комнате, пока он терпел жару. Как только все закончилось, она сразу же отвела его к скромному специалисту по Омеге. Реформы Омега в 1970-х годах сделали оба гормональных супрессора легко доступными, а дискриминацию Омеги — незаконной с точки зрения работы или поступления в университет. Однако в обществе в целом все еще существовало значительное предубеждение против того, чтобы Омеги брались за определенные виды работ, требующие напряженной физической активности или долгих лет тренировок. Они были обескуражены и часто прямо запрещали своим семьям продолжать карьеру или университетское образование. Некоторые одноклассники Джона представлялись ему Омегами и под давлением родителей немедленно бросали школу. Большинство из них были связаны и беременны в течение года после презентации, часто с гораздо более старыми альфами. Такая жизнь была бы для Джона хуже смерти. К счастью, мать Джона знала, что он чувствовал, и полностью поддерживала его решение позволить ему жить своей жизнью, как он сам того хотел. Она не собиралась позволять полу Джона вмешиваться в его мечты стать военным врачом, как его отец, поэтому миссис Уотсон заставила Джона принять гормональные супрессоры сразу после первой течки и официально объявила его бета-тестом. Официально объявлять его бета-тестом было незаконно, но Джону было все равно. И с помощью реформ оказалось удивительно легко получить подавители. Когда он стал врачом, ему стало еще легче, и с тех пор он никогда не расставался с ними, даже в Афганистане. Джон со стоном сел на кровати и решил, что слишком устал, чтобы что-то понять этой ночью. Лучше всего было бы ему лечь в постель и немного отдохнуть. Если завтра все пойдет хорошо, он и Шерлок будут связаны. Эта мысль вызвала у него приступ возбуждения, за которым последовала тревога. Если быть совершенно честным, Джон действительно не знал, чего ожидать от заключения уз или как именно это сделать. Единственная тренировка, которую он когда-либо получал, была от его бывшего командующего офицерского гида, Форрестер. Да и сама она никогда особо не тренировалась в Башне, но за те полтора года, что они проработали вместе, передала ему все, что знала. Доктор решил, что ему просто придется довериться инстинкту и Шерлоку. Уборка отняла у него остаток сил, и он, наконец, рухнул в постель. Все его мысли продолжали кружиться, но постепенно они успокоились, когда Джон заснул. Ему снилось, как они с Шерлоком бесконечно бегают по улицам и крышам, преследуя преступников, смеясь и хихикая вместе, как школьники. Это было волнующе и немного пугающе, и ему это очень нравилось. Он любил Шерлока всем своим существом и знал, что тот глубоко любит его в ответ. Именно такой он хотел видеть свою жизнь и никогда ее не менять. Но, как и во сне, все изменилось. Тени становились все темнее, а улицы сужались, превращаясь в коридоры больницы. Он знал, что ищет что-то, но не мог вспомнить, кого или что именно. Поначалу больница казалась вполне приличной и ухоженной, но по мере того, как он продвигался все дальше и дальше, краска на стенах становилась грязной и шелушащейся. Окна были разбиты ржавыми оконными рамами, и флуоресцентные лампы мерцали и жужжали, заставляя его глаза болеть. В каждой комнате, которую он обыскал, не было ничего, кроме длинноногих насекомых, бегающих по полу. В ужасе Джон понял, что остался один. Бегая все быстрее и быстрее, он звал Шерлока, чувствуя все большее отчаяние и страх. Ответа не последовало, и его голос неприятно эхом разнесся по пустым комнатам, когда он, пошатываясь, побрел дальше. Когда он решил, что больше не сможет бежать, пейзаж снова изменился, и он оказался в пустыне. Была ночь, и он пытался продираться сквозь пропитанный кровью песок. Бороться становилось все труднее и труднее, потому что с каждым шагом он все глубже и глубже погружался в Кровавый песок. Ужас сменился, когда он понял, что части тела смешались с песком. Ему пришлось оттолкнуть их, чтобы пройти, и они, казалось, двигались и тащили его, когда он проходил мимо. Стиснув зубы, он продолжал двигаться вперед. Это был его единственный выбор, потому что он был солдатом и увольнение никогда не будет его вариантом. Впереди он увидел фигуру, лежащую на песке, и каким-то образом понял, что это Шерлок. Он тащился вперед так быстро, как только позволял прилипший песок, пока земля не затвердела. Упав на колени, с дрожащими от страха руками он перевернул тело. Он всхлипнул от облегчения, увидев, что это не детектив. Стоя на слабых ногах, он рванулся вперед и углубился в голубой лес. Его целью был поиск Шерлока. Он снова бежал, на этот раз на четырех ногах. Ужас исчез, сменившись возбуждением и надеждой. Так или иначе, он знал, что найдет свою пару здесь. Звуки в голубом лесу были приглушены, как и влажные, землистые запахи. Но на бегу он прислушался и наконец услышал над головой крик хищника. Он откинул голову назад и завыл от радости, увидев свою пару. Пробежав быстрее через подлесок, он нашел тропинку к поляне. Он уже бывал здесь раньше и радовался тому, что почти вернулся домой. Как и прежде, в центре поляны стоял черный орел с бледными серо-зелеными глазами, ярко-желтым клювом и широко расправленными крыльями. Джон на мгновение увидел это великолепное зрелище, а затем его сердце подпрыгнуло в груди, когда орел превратился в высокого, темноволосого, великолепного гения, который принадлежал ему и никому другому. Шагая теперь уже на двух ногах, а не на четырех, Джон двинулся прямо в длинные руки, которые все еще были широко открыты для него. Они обняли его с любовью и безопасностью, и он, в свою очередь, крепко обнял свою пару. Он прижался лицом к шее Шерлока и попытался только своим телом передать, как ему было одиноко и как сильно он скучал по своему другу. Медленно опустившись на землю, Джон едва заметил, что теперь они оба почему-то голые. Они прижались друг к другу, извиваясь, целуя и касаясь кожей, где только могли достать. Шерлок потерся щекой о шею Джона и поцеловал его под подбородком, отчего Джон возбужденно откинул голову назад. Шерлок грыз и облизывал его горло, и что-то в этом было важное, но Джон точно не знал, что именно. Громко застонав, Джон заставил Шерлока укусить его. Облегчение заменило его нервные окончания, и все, что он мог слышать, было его сердце, громко кричащее в экстазе от острого прикуса зубов. Шерлок глухо зарычал, и Джон внезапно оказался на спине, положив ноги на плечи своей пары. Заглянув глубоко в глаза Шерлока, Джон инстинктивно потребовал, чтобы его страж стал его хозяином. Эти слова казались ритуальными и шли откуда-то из глубины его души. — Я твой, а ты мой, в этой жизни и в следующей. Другого никогда не будет. Возьми то, что принадлежит тебе, страж! Ответ Шерлока был очень прямым. — Моё! — Альфа-страж встал по стойке смирно и вошел в Джона яростным ударом. Как и во сне, Джон был безболезненно заполнен своим часовым. Ощущение того, что в него вошли, было удивительным и странным, каким Джон никогда еще не испытывал. Поскольку он был девственником до этого акта, Джон не был уверен, проникает ли Шерлок в него анально или вагинально. Впрочем, это не имело значения, потому что удовольствие становилось невероятным и трансцендентным уже через несколько мгновений, когда его разум и разум Шерлока слились воедино. Удивление и недоверие были неописуемы, когда возлюбленный Джона, страж-альфа, брал его снова и снова, пока он весь не наполнился семенем Шерлока. С колотящимся сердцем, обливаясь потом и свернувшись калачиком на простынях, Джон внезапно проснулся и быстро сел, тяжело дыша. Сон был невероятно интенсивным, и ему казалось, что он действительно пережил его. У него определенно были доказательства, что его тело считало это реальным. Подняв руку к горлу, он потер подбородок. Там были небольшие припухлости, эта область была горячей, немного болезненной и странно покалывала. Это было именно то место, где он убедил Шерлока укусить его, и оно должно было иметь какое-то отношение к связыванию, Джон уверен. Еще раз проклиная свое невежество, он был полон решимости немедленно провести некоторые исследования по гидам. Джону нужно было подумать о том, что означает этот сон, но в то же время ему нужно было кое-что прояснить. До Шерлока он никогда не думал, что ему когда-нибудь понадобятся такие подробности. Связь со стражем никогда даже не приходила ему в голову, разве что способы избежать этого. Но встреча и жизнь с Шерлоком изменили его мнение. Мысль о том, чтобы жить без него была непостижима. Выползая из постели с дрожащими коленями, доктор добрался до душа. Чувствуя себя намного лучше и более удовлетворительно, он вытерся полотенцем и снова рухнул на кровать. Было все еще немного рано, чтобы позвонить своему врачу, поэтому он заказал завтрак. Вместе с едой принесли газету, но он не был уверен, что хочет знать, упоминались ли его вчерашние приключения. Он все равно заставил себя просмотреть статьи. Там была короткая заметка о проделках башни, но ничего конкретного, как его имя, к счастью. Было упомянуто о возможной пресс-конференции позднее в тот же день, но это время должно было быть объявлено. Он воспользовался моментом, чтобы подготовить сообщение для Шерлока, зная, что в данный момент тот будет спать, но он хотел каким-то образом связаться с ним. Сон был странным и тревожным, но необычно более реальным, чем все сны, которые он когда-либо видел. Может быть, инстинкты подсказывали ему, чего ожидать, когда он сольется с Шерлоком? Случалось ли Шерлоку видеть подобный сон? Может быть, они действительно соединились вместе в духовном мире так, как это было бы в реальном мире? У него действительно не было ответов на этот вопрос. Опять же, еще одна причина, чтобы сделать некоторые исследования, если это возможно. Они с Шерлоком еще не говорили о том, что произошло, когда он повел детектива «Сентинел» через голубой лес из этой опасной глубокой зоны. Джон беспокоился, что причиной этого может быть то, что семья Холмсов слишком сильно принуждает Шерлока, чтобы тот связался с Омегой по их выбору. Эмоциональные расстройства могли легко вывести даже самого сильного, самого уравновешенного стража зоны, а общение с семьей всегда вызывало у Шерлока довольно много эмоциональных расстройств. Может быть, именно поэтому он ничего не сказал Джону об этом, не желая, чтобы Джон рассердился из-за него. Помимо того, что семья Шерлока давила на него, теперь Джон делал то же самое, прося его связать себя против конкретных пожеланий его семьи. На какое-то мгновение Джон почувствовал себя виноватым, но потом напомнил себе, что Шерлок — взрослый человек и вполне способен высказать свою позицию практически обо всем. Однако речь шла не о мнениях, а об эмоциях и семейном давлении. Натянутые отношения — так вежливо называлась связь Шерлока с его семьей. И Шерлок признал, что он не силен в эмоциях и полагался в этом на Джона. Джон вздохнул: ему придется поверить, что Шерлок говорит ему правду о своих чувствах. Этот сон помог ему поверить в то, что его будущая пара серьезно относится к его обязательству попробовать. Джон послал сообщение и надеялся, что получит ответ, когда Шерлок проснется. Тебе снился лес сегодня ночью?

***

Пора было одеваться и готовиться к новому дню. К счастью, у его врача были утренние часы по субботам, поэтому он набрал номер и сразу же получил секретаршу. Его надежды были разбиты, когда ему сказали, что его врач находится в отпуске на две недели, но он может встретиться с другим врачом в своей практике. Джон поблагодарил ее и повесил трубку, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Черт возьми. Теперь не было никакого способа получить какие-либо подавители. У него не было выхода, если только он не хотел вломиться в аптеку. Несколько мгновений он действительно обдумывал это. Но он не был вором. Ему просто нужно будет объяснить все Шерлоку и найти место, где можно спрятаться на несколько дней. Были некоторые отели, в которых были «омега-номера», где можно было остановиться во время жары. Впрочем, они были довольно дорогими, а у него сейчас не так уж много денег. Шерлок мог бы помочь финансово, но это было бы довольно неудобно. Джон был уверен, что он не был готов к тому, чтобы быть выведенным, но у него не было выбора. Гормоны, как правило, немного понижают уровень интеллекта, и если он был бы рядом с Шерлоком, когда у него началась течка, доктор сомневался, что он даже попытается контролировать себя. Однако более важный вопрос в этом случае — готов ли Шерлок к чему-то подобному? Отвергнет ли он Джона, узнав, что он Омега, или это сделает доктора более желанным? Он надеялся, что это последнее, но с Шерлоком никогда не знаешь наверняка. Время еще оставалось. Шерлок вернется домой поздно вечером, и у него не будет течки еще по крайней мере четыре или пять дней. Честно говоря, он не был до конца уверен, но это был средний срок после прекращения приема гормональных супрессантов. Разумеется, он отличался у каждой Омеги. Рассеянно потирая горло, Джон заметил, что опухоль немного спала, и, к счастью, не была так раздражена, как раньше. Он рассеянно решил включить телевизор, пока одевался. Новости Би-би-си в полдень только начинались. -…повторяя нашу главную историю, через несколько минут в Лондонской сторожевой башне состоится пресс-конференция. Наш коллега Рон Стивенс находится на месте и доложит вам в прямом эфире. Рон? Кадр комментатора в студии сменил красивый молодой человек, стоящий снаружи на тротуаре. — Спасибо, Джин. Мы здесь, перед лондонской сторожевой башней. — Камера развернулась назад, чтобы показать фасад большого, внушительного и устрашающего средневекового здания, построенного из грубо отесанного, сильно проржавевшего темно-серого камня. При виде этого у Джона по спине пробежал холодок. — Через несколько минут Альфа Прайм Сентинел Лондона — Колин Фитцхью, выступит с заявлением, касающимся этих необычных столкновений, которые сотрудники Тауэра, похоже, проводят по всему городу с одним неопознанным лицом. — Вчера вечером, примерно в восемь часов, у местного аптечного магазина на Мэрилебон-Хай-стрит произошла очередная третья стычка. Опять же, у нас есть некоторые кадры от очевидцев на месте происшествия. Единственное видео, которое мы смогли получить, началось примерно через тридцать секунд после минуты фактического начала инцидента. Джон резко вздохнул, когда экран переключился на другое видео плохого качества, когда его с громким стуком ударили в окно и он упал на землю. Камера задрожала и затряслась, когда толпа хлынула вперед. Он с интересом отметил, что все выкрики и насмешки свидетелей были направлены на часовых. Он увидел, как вскочил на ноги с довольно свирепым выражением лица. Затем его руки взлетели к голове, он схватился за виски и зашатался с выражением сильной боли на лице. Было очевидно, что Джон был в полубессознательном состоянии и не заметил, как часовой подкрался к нему, надел наручники на левое запястье и получил удар кулаком за свое беспокойство. Камера слегка подпрыгнула, когда люди разразились радостными криками. То, что произошло дальше, заставило толпу отступить назад с некоторыми криками удивления и страха. Со странным чувством разобщенности Джон наблюдал, как проводники и часовые падали без сознания без видимой причины. Камеру снова сильно толкнули, и когда она выровнялась, Джон уже бежал в толпу. Красивый репортер вернулся: «Никто, кажется, не знает точно, что именно произошло перед химиками, но некоторые очевидцы, которые являются эмпатами, сообщили, что они уловили психическую реакцию чрезвычайно сильного, сфокусированного использования сопереживания». — Некоторые пришли к выводу, что событие, свидетелем которого мы стали, было своего рода эмпатической дуэлью между нашим неизвестным человеком и тремя связанными проводниками. — Совершенно очевидно, что этот человек отчаянно разыскивается башней по причинам, которые в настоящее время неизвестны. Опять же, некоторые предполагают, что повод, по которому он разыскивается, может быть связан с тем фактом, что он кажется чрезвычайно мощным эмпатом беспрецедентной силы. Мы надеемся, что заявление, сделанное часовым Альфа Прайм, прояснит для нас этот вопрос. — Наши зрители должны знать, что это очень необычное событие. Лидер сообщества лондонской стражи дает заявление лично, а не их отдел по связям с общественностью. — Камера переместилась от репортера к группе журналистов, готовых со своими камерами и диктофонами. — Джин, пресс-конференция вот-вот начнется. Сейчас мы перейдем на сцену. Изображение на экране теперь представляло собой пустой подиум, установленный перед тяжелыми резными темными дверями башни. Джон с некоторым ужасом наблюдал, как высокий, подтянутый и красивый седовласый мужчина приблизился к микрофонам. Он оглядел присутствующих репортеров с очень жестким и суровым выражением лица. Несмотря на свою отталкивающую внешность, Джон был странно очарован и ни капельки не притягивался к этому человеку. Джон встречал в своей жизни лишь нескольких стражей. Его старый командир Хендерсон был первым, кого он встретил, и он был связан с Форрестер. Джон помнил, что чувствовал к нему влечение, но оно было не очень сильным. Однако, когда он познакомился с Шерлоком, притяжение было сильным и настолько магнетическим в своем весе, что ему пришлось захлопнуть свои щиты, чтобы не потянуться к нему с сочувствием. На мгновение его кровь застыла в жилах. Неужели его влечение и любовь к Шерлоку были связаны только с динамикой стража-проводника? Может быть, он хотел сблизиться с Шерлоком только потому, что тот был единственным несвязанным стражем, которого он когда-либо встречал? НЕТ. Нет, он любил Шерлока таким, каков он есть — если тут и была замешана какая-то генетическая штука, то это была только часть общей картины. К тому же он никогда не испытывал никакого влечения к Майкрофту, который тоже был стражем. Ух. Содрогнувшись от ужасной мысли о связи с Майкрофтом, Джон снова повернулся к телевизору. Фицхью начал читать заранее подготовленное заявление. — …спасибо, что пришли. Как многие из вас знают, со вчерашнего утра защитники башен и часовые преследуют негодяя-проводника. Для этого мошенника был выдан ордер на арест, и когда к нему подошли законные представители башни, он напал на них и сбежал. С тех пор было предпринято еще две неудачные попытки захватить его в плен. — Выражение лица Фицхью было довольно кислым, когда он вынужден был признать, что его защитники потерпели неудачу. — Необходимо, чтобы этот человек был схвачен в целости и сохранности, и мы сделаем это. Я здесь сегодня, чтобы объявить лондонскому Сити, что Тауэр организует официальную охоту, чтобы найти и привести этого мошенника в Тауэр для заключения УЗ. — У Джона упало сердце от этой новости, но он и не ожидал ничего другого. — Мы не просим помощи у общественности в достижении этой цели. Я только прошу, чтобы общественность не вмешивалась в нашу охоту или в законное преследование защитников этого человека. Спасибо, что уделили мне время. Фицхью начал отступать, когда репортер выкрикнул вопрос. — А кто этот проводник, которого вы преследуете? — Я не буду опознавать этого негодяя, чтобы защитить его семью. Я хочу, чтобы все знали, что мы считаем его исключительно опасным. До сих пор он никого серьезно не ранил, однако, как вы можете видеть из видео, он способен калечить или убивать только голыми руками. Мы настоятельно призываем всех, кто считает, что они могли видеть этого человека, немедленно сообщить о его местонахождении в башню или ближайшему защитнику. Ни в коем случае не пытайтесь поймать его самостоятельно. Еще один репортер громко крикнул Фицхью. — Ходят слухи, что этот человек не только сильный проводник, но и проводник омеги. Если он является проводником омеги, это, безусловно, ставит под сомнение утверждение башни о том, что проводники омеги слабы умом, неспособны защитить себя и только хороши для размножения! Это было оправданием башни для заключения гидов омеги на протяжении веков! Что вы на это скажете, мистер Альфа Прайм? И что вы скажете об отвратительных попытках башни отбросить права Омег? — Тон мужчины был очень конфронтационным, и когда камера сфокусировалась на нем, Джон понял, что этот человек, должно быть, является членом правозащитной группы «Омега». Когда камера вернулась на трибуну, Джон решил, что Фицхью — паршивый выбор в роли пресс-секретаря. Вспыхнув и явно разозлившись, часовой резко ответил репортеру. — Я не буду это комментировать. Это не политическая площадка для обсуждения таких… — Фицхью был прерван насмешливым тоном активиста «Омеги». — Ваша башня распространяет возмутительную ложь о том, как вы относитесь к проводникам и омегам, поэтому неудивительно, что вы не можете привлечь эмпатов силы проводников! Теперь вы будете пытаться заставить правительство делать вашу грязную работу и отрывать людей от их домов и семей, все это для того, чтобы у вас были свои личные кабальные рабы! Джон мог видеть, как охрана движется, чтобы окружить кричащего журналиста-активиста. Камера снова повернулась к Альфе Прайму, который покраснел от гнева. — Я не потерплю подобных разговоров здесь, перед моей башней! Мы хорошо относимся ко всем нашим гидам! Омегу забрала служба безопасности. — Мужчина стряхнул руки и ушел сердито, но с достоинством. Тут заговорил другой репортер. — Если это правда, что ты так хорошо заботишься о проводниках омеги, то почему у тебя не было проводника омеги в башне, по крайней мере, десять лет? Мы все знаем, что традиционно вы держите проводников омеги более или менее заключенными и не позволяете им выходить из башни, пока они больше не смогут размножаться. — Если этот человек, за которым ты гоняешься, и есть проводник Омеги, то можно ли винить его за то, что он боролся за свободу? — Другие голоса в толпе журналистов согласились с этим, и все внимание было снова обращено на Фицхью. Он сумел обуздать свой гнев и заговорил со стиснутыми зубами, выражение лица устрашающее и пугающее. — Эта пресс-конференция окончена. У меня есть только одно предупреждение для всех. Держитесь подальше от нашего пути, пока мы задерживаем этого мошенника, или кто-то пострадает. — Затем он повернулся и вышел из зоны обзора камеры. Веселая улыбка Роба Стивенса сменила пустой подиум на экране. — Ну, Джин, это был довольно интересный опыт. Я никогда не видел ничего подобного. Я оставляю это вам и экспертам, которые находятся в студии вместе с вами, чтобы проанализировать сегодняшние события. Джон выключил телевизор и снова опустился на кровать. Ну, он действительно не должен был удивляться всем этим событиям. Не то чтобы он этого не ожидал. Они знали, что он действительно проводник Омеги, и если им удастся поймать его, то это будет настоящее перо в их шапках. Джону всерьез требовалось провести кое-какие исследования. К счастью, телефон, который дала ему Форрестер, позволял выйти в интернет. Он решительно принялся за работу. В последующие часы он узнал несколько новых вещей. Традиционно, охота не позволяла участвовать несвязанным часовым, что являлось большим облегчением для Джона. В пылу погони несвязанные не могли рассчитывать на то, что смогут контролировать себя сами. Последнее, чего хотели власти башни — это несанкционированное соединение проводника Омеги, прежде чем они смогут провести свой турнир, который был только для несвязанных. Победитель турнира и связывался с гидом омеги. Никогда не имело значения, чего хочет гид. Кроме того, всегда существовала вероятность того, что несвязанный может оказаться в опасной зоне или впасть в связующее безумие и причинить вред проводнику. Это было общеизвестно, хотя башни пытались подавить и преуменьшить этот факт. Именно поэтому они хотели контролировать все спаривания и убедиться, что соединение происходит в безопасной среде. Джон неохотно признал, что для некоторых их традиций были веские причины. Джон потер усталые глаза и откинулся на спинку стула. Он также нашел поразительное количество связующего порно, которое было в основном спекуляцией. Джон старался не быть шокированным этим; он все-таки был врачом, но воображение некоторых из этих людей было довольно отталкивающим. У него было сильное желание промыть свой мозг отбеливателем после прочтения некоторых из этих статей. Тем не менее, было несколько сайтов, которые, казалось, предоставляли информацию, которая казалась ему верной. Может, стоит позвонить Форрестер? Он не был точно уверен, где она сейчас находится, но не думал, что она будет возражать. Ему действительно следовало позвонить ей раньше, но он был немного рассеян. Набирая номер, который он запомнил из записки, полученной в спортзале, Джон ждал, пока звонок будет переадресован любым способом, а затем трубку возьмет Форрестер. Когда она наконец заговорила, Джон почувствовал ностальгию, впервые почти за полгода услышав её голос. — Док! Как твои дела? Ты еще не поймал своего прелестного стража? — Джон услышал смех в её голосе и усмехнулся. — Пока нет, Старр. Но, возможно, очень скоро. Именно поэтому я и звоню. — Ты наконец-то спрашиваешь совета? Я ждала, что ты позвонишь по этому поводу по крайней мере в течение шести месяцев, док. — Честно говоря, до недавнего времени я вообще об этом не думал. Связь со стражем никогда не была чем-то важным в моем списке, как ты знаешь. Форрестер рассмеялась ему в лицо. — Пока ты не встретил своего великолепного альфу, я права? В прошлый раз, когда мы разговаривали, это был Шерлок то и Шерлок се. Я вытащила его фотографию из твоего блога и ого, какая красотка, док, — поддразнила она. Он добродушно рассмеялся в ответ. — А я знаю! Так трудно поверить, что он хочет иметь что-то общее со старым добрым мной! Он не только хорошо выглядит, но и его семья титулованная и очень богатая. К сожалению, она запретила ему со мной общаться, — сухо закончил он. — Ну, судя по тому, что ты мне о нем рассказал, их неодобрение только гарантирует, что он будет с тобой связан. — Её тон был нежным и снисходительным, но серьезным. — Послушай, док. Я беспокоилась о тебе там, в Великобритании, с предстоящим голосованием. Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь присоединиться к нам в любое время. Просто на случай, если все пойдет не так, как ты хочешь. Я ненавижу быть пессимисткой, но жизнь имеет тенденцию бросать гаечный ключ в работу, когда вы меньше всего этого ожидаете*. — Спасибо, Старр. Вы с Беном невероятно великодушны. Если ничего не получится и эти чертовы законы примут, я обязательно позвоню тебе. Теперь мне нужно спросить вас о некоторых вещах, которые могут быть трудными для разговора, но я точно не знаю, что связано со связыванием, особенно будучи гидом. Вы уже прошли через это, и я надеюсь, что вы будете готовы поделиться тем, что знаете. — Джон, ты же знаешь, я расскажу тебе все, что ты захочешь. Ты спас мне жизнь, а Бен уже столько раз кончал, что это просто смешно. Одно предупреждение — не читай порно руководства омеги в интернете. — Джон застонал, и она снова рассмеялась. — Я вижу, что мое предупреждение слишком запоздало. Хорошо, тогда, что ты хочешь узнать? Они проговорили почти час, прежде чем Форрестер отозвали и им пришлось прервать связь. Джон откинулся на спинку кровати и задумался о том, что узнал из разговора со Старр. Было так приятно поговорить с другим гидом, которому он мог доверять. Джон не забыл спросить ее об агрессивном использовании проводниками башни эмпатии, чтобы разрушить его щиты, и о том, что он сделал в отместку, но она не была знакома с этим способом нападения. Она в основном использовала свое сочувствие для разведки и сокрытия, которое она также передала ему. Он рассказал ей об охоте, и она была готова прийти с оружием в руках, чтобы вытащить его из страны, если бы он этого хотел. Но Джон отговорил ее, сказав, что дождется Шерлока в городе, ближайшие восемь часов или около того, и все будет хорошо. Она неохотно приняла его объяснение и провела оставшееся время на телефоне, рассказывая ему, что он может ожидать от процесса соединения и как лучше всего это сделать. Все это сводилось к тому, что он должен был доверять своим инстинктам и следовать зову сердца. Она также включила в рассказ некоторые очень конкретные детали, которые в значительной степени соответствовали тому, что произошло в его сне прошлой ночью. Судя по всему, он был так же готов к этому соединению, как и всегда. Облегченно вздохнув, он начал засыпать, прекрасные образы себя с Шерлоком проплывали в его голове, когда он был разбужен звуком входящего сообщения. Джон удивился — оно оказалось от Шерлока. Успел на очень ранний рейс и сейчас уже дома. Где ты? SH Взволнованный и успокоенный тем, что все то безумие, которое в настоящее время было его жизнью, скоро закончится, он нетерпеливо ответил ему. Добро пожаловать домой! Я все еще в отеле. Мне надо кое-что рассказать тебе. Я не хотел тебя беспокоить, но Тауэр выдал ордер на мое задержание. Я скрываюсь. JW Ответ пришел быстро. Я знаю. Мне сказала миссис Х. Мы поговорим о том, почему ты этого не сделал. Встретимся в Старбаксе на Бейкер-стрит, в половину шестого SH Какой именно? Их всего два. И ты ненавидишь Старбакс. Ты всегда говоришь, что их кофе на вкус как жженые ногти на ногах. Я не хочу знать, откуда ты это знаешь. JW Также за Бейкер-стрит ведется наблюдение.. JW Что угодно. Уоллес на Манчестер-сквер, половина шестого SH Ну и что же? С каких это пор… Неважно. Это место не намного лучше. И это немного далековато для меня. Почему бы нам не встретиться в твоем любимом месте? JW Последовала небольшая пауза. Джон был несколько смущен этой странной перепиской, но он был слишком взволнован, чтобы слишком сильно беспокоиться об этом. Шерлок был дома! Джон больше не мог ждать. Он отослал свое предложение. Давай просто встретимся в кофейне. JW Хорошо. Значит, скоро увидимся SH Воодушевленный, но немного сбитый с толку формальностью текста, Джон посмотрел на часы. У него было чуть больше часа, чтобы добраться до кафе, и он немного колебался, как лучше туда добраться. Наконец решив взять такси, он собрал все, что привез с собой, накинул сумку на плечи, чтобы она ехала у него за спиной, и тщательно осмотрел комнату, прежде чем выписаться и поймать такси. Беспокойство терзало его по мере того, как они медленно продвигались сквозь субботний вечерний поток машин. Тон текстов был несколько лаконичен. Неужели Шерлок сердится на него? Неужели он передумал? Джон продолжал волноваться, пока они ехали. Он был уже в поле зрения кофейни, когда такси замедлило ход и остановилось. Джон наклонился вперед и обратился к водителю: — Что тут происходит? Почему мы остановились? — Он попытался заглянуть вперед через ветровое стекло, но не увидел ничего, кроме переполненного транспорта. Водитель пожал плечами и хмыкнул. — Движение. Но Джону было все равно. Ему не терпелось увидеть Шерлока, и он решил выйти из машины и пройти оставшееся расстояние пешком, хотя снова пошел дождь. В конце концов, у него все еще был поцарапанный зонтик. Расплатившись с шофером, он выскользнул из такси, раскрыл зонтик и зашагал в сторону Грейт-Ормонд-Стрит, с легким сердцем предвкушая скорую встречу с Шерлоком. Он пообещал себе, что постарается сохранять спокойствие и не волновать своего соседа по квартире до тех пор, пока они не решат, что делать дальше. Шерлок страстно ненавидел эмоциональные проявления. Взволнованный и почти обезумевший от предвкушения, Джон игриво решил послать щупальце сочувствия, чтобы посмотреть, сможет ли он найти Шерлока среди всех остальных людей на улице. В течение дня его голова перестала болеть, когда он использовал свое сочувствие, и он подумал, что было бы неплохо проверить, насколько хорошо это работает. К своему абсолютному ужасу, он столкнулся с многочисленными признаками крайней опасности. Отступив назад, он укрепил свои щиты всем, что у него было. Его сердце бешено заколотилось, когда в венах зашумел адреналин. Спокойно и небрежно он обошел других пешеходов и нырнул в небольшой переулок, идущий примерно по улице от магазина. Он прислонился к кирпичной стене рядом с мусорными баками и закрыл глаза, чтобы успокоить дыхание. Затем он медленно и тщательно осмотрел местность в поисках конкретной информации, точно так же, как Форрестер учила его делать это на вражеской территории. Судя по тому, что он мог определить, он был полностью окружен опасностью. Часовые полностью окружили этот район. Неужели они следили за Шерлоком? Но это было невозможно! Шерлок был мастером обнаружения и потери хвоста. Все, что Джон знал об этом, он узнал от Шерлока! Хаос, горе и боль кружились в его голове, пытаясь помешать Джону принять единственный логический ответ. Шерлок предал его. Он заманил его в это место и работал с башней, чтобы поймать его. Джон почувствовал онемение. Шерлок не хотел его и никогда не хотел. Но он чувствовал эмоции Шерлока — или все-таки не чувствовал? Шерлок всегда был хорош в том, чтобы позволить вам увидеть только то, что он хотел, чтобы вы увидели. «Но как же сон? — Его угасающие надежды настояли на том, чтобы их услышали, пусть и слабо. — Эта мечта была всего лишь исполнением моего желания», — ответила циничная часть его разума. Христос на небесах, Джон молился Богу, который, казалось, не существовал для него. Это просто не может быть правдой! Я этому не верю. Только не Шерлок! И тут он заметил на другой стороне улицы часового, который смотрел прямо на него и что-то говорил по рации. Весь его мир рухнул, и единственный логичный ответ ударил его между глаз. Шерлок предал его. Охота уже началась, и доктор Джон Уотсон стал ее жертвой. Скользнув еще дальше в темноту переулка, Джон осмотрел стены соседних зданий. Он не был так хорошо знаком с этой частью города, как с районом Гайд-парка, но он уже бывал здесь с Шерлоком раньше. Копаясь в своей неохотной памяти, он вспомнил, что эти крыши достаточно быстро выведут его из периметра защитников. Если бы ему удалось добраться до крыши незамеченным, то он, вероятно, смог бы убежать. Он разберется с остальным, когда доберется до безопасного места. У Джона не было времени на скорбь. Прямо сейчас он должен был двигаться. К счастью, часовой на другой стороне улицы остался на месте, вероятно, боясь приблизиться к нему без поддержки. Джон злобно ухмыльнулся. Этот был умнее всех остальных. В этой битве с башней не будет ни просьб, ни пощады, и проигрыш — не вариант. Бросив зонтик в мусорное ведро, он взобрался на самый верх одного из самых больших трамплинов. Оттуда он использовал грубый кирпич здания, чтобы подтянуться до окна второго этажа, а затем вверх и дальше на крышу. Он всегда был одним из лучших в своей команде по альпинизму и скалолазанию. Хендерсон сказала, что он может карабкаться, как обезьяна, потому что он был таким чертовски коротким, и это, вероятно, было правдой. Теперь он собирался использовать это в своих интересах. Крыша была слегка наклонной и мокрой, но его ботинки имели отличную тягу. Здание соединялось с другим, которое было еще на два этажа выше. Водосточная труба была в хорошем состоянии, поэтому он смог использовать ее, чтобы добраться до крыши. Хотя это было медленно, он прошел еще около одной улицы пока не достиг места, где здания заканчивались проулком слишком широким, чтобы прыгать. Снова проверив, нет ли опасности, он осмотрел местность. Концентрация угрозы была позади него, окружая переулок, из которого он бежал. Никто еще не видел, чтобы он взбирался на здание или поднимался по крышам. Однако впереди его ждала опасность. Он использовал свое сочувствие, чтобы найти врагов в Афганистане, когда его команде нужно было проникнуть в пещеры в горах, но там было меньше людей. Удивительно, но теперь ему было гораздо легче отличать гражданских лиц от защитников. По-видимому, это было правдой, что практика стала совершенной. С того места, где он сидел на корточках на крыше, он мог видеть часового в штатском, патрулирующего улицу. Похоже, он был единственным в этой непосредственной близости. Впрочем, они довольно скоро выяснят, куда он отправился. Подойдя к задней стене здания и не спуская глаз с часового, он спустился вниз, как только тот скрылся из виду. Здесь было довольно оживленное движение, так что он сомневался, что человек мог услышать звуки того, как кто-то ползет вниз по кирпичной стене. Спустившись на землю и подойдя к краю переулка, он выглянул из-за угла, чтобы увидеть, куда ушел часовой. Мужчина исчез, поэтому Джон неторопливо вышел из переулка, пересек улицу и направился в противоположную сторону. Смешавшись со всеми остальными пешеходами, Джон высматривал любого, кто выглядел бы как защитник. Они действительно имели тенденцию выделяться в толпе, будучи выше и более мускулистыми, чем большинство населения. Периодически он прочесывал местность в поисках возможных угроз. Дождь превратился в туман, когда полностью опустилась ночь и температура начала понижаться. Джон продолжал идти, опустив голову и засунув руки в карманы, часто меняя направление движения и стараясь как можно чаще пользоваться переулками. Он позволил своим ногам нести его туда, куда они хотели, потому что он становился слишком онемевшим, чтобы заботиться о том, в какую сторону идти. Чувство скорби и отчаяния от предательства Шерлока начинало преодолевать его попытки подавить их теперь, когда непосредственная опасность, казалось, миновала. Было важно, чтобы он не позволил себе утонуть в своем отчаянии. Для этого еще будет время. Сейчас ему нужно было найти безопасное место и связаться со Старр. Он попросит ее приехать, и он знал, что она приедет с Беном, как только сможет. Дойдя до конца переулка, он понял, что потерпел неудачу, и позволил своему несчастью овладеть собой. Он недостаточно тщательно проверял свое окружение, потому что в начале переулка его ждали два защитника. Он вообще не почувствовал их из-за своей рассеянности. Тут же повернувшись, он побежал в противоположную сторону. Они кричали, но он не обращал на них внимания и рванул через переулок на улицу, заставляя машины тормозить и скользить по мокрой дороге, сердито сигналя клаксонами. Ему было все равно, и он продолжал бежать в потоке машин, оба стража следовали за ним по пятам. Он был хорошим бегуном, но на длинных дистанциях делал это лучше, чем в спринте. Ему придется измотать этих двоих, а потом посмотреть, сможет ли он их потерять. Он почувствовал, что они уже близко, свернул в сторону и перепрыгнул через капот одной из машин, скользнув по мокрому металлу, а затем оказался на пути идущей навстречу машины. Он увернулся от него и на полной скорости побежал между рядами машин. Водители видели, что он приближается, сворачивали и тормозили, чтобы объехать его, останавливая движение и блокируя полосы под странными углами. Он бросил быстрый взгляд через плечо и увидел, что потерял одного из часовых, но другой угрюмо висел на нем. Джон стиснул зубы и прибавил скорость, безжалостно проскальзывая между машинами, съезжая с улицы и возвращаясь на тротуар. Люди в ужасе смотрели на него и отпрянули, когда он бросился вниз по дорожке, убегая так быстро, что машины и люди расплывались. Дыша через нос и выдыхая через рот, он бежал так быстро и эффективно, как только мог, устанавливая некоторое расстояние между собой и следующим часовым. Повернув за угол так быстро, что он чуть не поскользнулся, он направился к нескольким старым зданиям, которые, как он знал, имели запутанные переулки и доступ к другим крышам. Влетев в начало переулка, он начал лавировать между мусорными баками и крысами. Здесь пахло недельной давности мусором и мочой, но Джон надеялся, что это замедлит его преследователей. Ему оставалось пройти еще несколько улиц и переулков, прежде чем он найдет нужное здание. Едва Джон добежал до конца переулка, как стало ясно, что он не доберется до места назначения, как прямо перед ним появились еще два охотника. Тяжело дыша, Джон затормозил на скользкой булыжной мостовой. Откуда, черт возьми, они все взялись? Возвращаться обратно не являлось возможным. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что первый преследователь преграждает ему путь к выходу. Один из часовых, должно быть, сумел позвать на помощь, пока он гнался за Джоном. Это нихуя не могло его остановить. Попятившись от ближайших к нему людей, доктор подошел к самому вонючему скипу и прижался к нему спиной, упершись руками в колени и глубоко дыша. Он на мгновение задумался, не попробовать ли ему тот маленький трюк с эмпатией, который он проделал раньше, но не был уверен, как ему это удалось, и не думал, что они дадут ему время понять это. Он собирался справиться с этой ситуацией физически и надеялся, что сможет справиться с ними до того, как прибудет подкрепление. Притворившись более усталым, чем он чувствовал, он немного поднял руки, все еще согнувшись и выдохнул: «Хорошо, хорошо! Я сдаюсь! Только не делай мне больно! — Он надеялся, что его беспомощный поступок заманит двух ближайших к нему людей поближе, чтобы он мог пронзить их стрелой. У пушки было ограниченное эффективное расстояние, и они все еще были слишком далеко. Джон наблюдал за их приближением сквозь моросящий дождь и стоял прямо, опустив руки вдоль тела. Он продолжал задыхаться и громко дышать, драматически схватившись одной рукой за грудь, чтобы прикрыть едва заметное движение другой руки в сторону дротикового ружья на поясе. Обе его цели были освещены сзади, но только когда они подошли немного ближе, он увидел, что они были одеты в бронежилеты. Черт, черт, черт. Это означало, что его выстрелы должны быть чрезвычайно точными и в горло, если это возможно. Джон взглянул на третьего часового и увидел, что тот что-то держит в руках. Господи, неужели это была сеть? Черт возьми! Он оглянулся на двоих слева от себя. Они продолжали осторожно приближаться к нему и были уже почти на расстоянии выстрела. — Отойди от скипа и подними руки так, чтобы я мог их видеть! — Нервно крикнул ему тот, что был повыше. — Сделай это сейчас же! — Этот парень не привык, чтобы его игнорировали. Джон устало выпрямился и неопределенно махнул правой рукой. — Ну и ладно. Только не закручивай свои трусы**. — Он медленно двинулся вперед и одновременно выхватил пистолет из-за пояса, целясь им в горло. Оба дротика попали точно в цель, и Джон бросился вниз, когда сеть проплыла над его головой и цепко обернулась вокруг тех двоих, которых он только что бросил, полностью сбив их с ног. Перекатившись на ноги, Джон присел на корточки, балансируя всем телом, чтобы двигаться в любом направлении, и повернулся лицом к третьему человеку. Часовой попятился назад. Если бы Джон не знал лучше, он бы подумал, что человек собирается бежать, но вместо этого часовой вытащил свой пистолет с дротиками и начал дико стрелять в доктора. В глубине души Джон гадал, кто же, черт возьми, обучил этих идиотов. Но затем дротик успел смять его щеку, несмотря на то, что он поднял руки, чтобы защитить свое лицо. Лишь небольшое количество наркотика проникло в его организм, но это замедлило его атаку и дало часовому время блокировать удар Джона. Защитник замахнулся на Джона своим пустым дротиковым пистолетом, и доктору едва удалось избежать удара в голову от быстрого движения его головы в сторону. Вместо этого оружие ударило его в левое плечо. Чистая агония пронзила весь левый бок Джона, когда защитник по чистой случайности попал пистолетом в рану на его плече. Джон обмяк, когда боль на мгновение вывела его из строя, но превратила падение в слепой удар по ногам часового. Его отчаянный прыжок заставил их обоих с глухим стуком опуститься на мокрую вонючую булыжную мостовую. Джон повернул и прижал голову часовых к склизкому мусору. Мужчина поперхнулся, но отстранился, чтобы снова замахнуться на Джона, который едва успел увернуться от удара, отползая в сторону и падая на спину в грязь. Истекая слизью, стражник поднялся и бросился на Джона, который откатился в сторону, едва успев подняться на ноги, прежде чем еще один удар пришелся ему в лицо. Сила удара едва не отправила его в полет, в результате чего он ударился головой. Мир стал расплывчатым и неясным. Соскользнув на землю, с кровоточащими носом и щекой, едва приходя в сознание, Джон попытался встать, но пульсирующая боль в левой руке помешала ему встать. Но этого не произойдет. На этом все не закончится. Я этого не допущу. У стража были другие идеи. Схватив Джона, как тряпичную куклу, он снова швырнул его на скип, стуча зубами от силы удара. Держа Джона одной рукой, часовой откинул его голову назад и начал тереться лицом о горло доктора. — Какого хуя? Джон с ужасом понял, что этот стражник был не связан и собирался попытаться установить с ним связь. Какого черта несвязанному дали оружие и позволили участвовать в охоте? Разве башня одобрила его участие? Или он просто взял оружие и присоединился к охоте без их ведома? Джон попытался ударить его коленом по яйцам, но тот увернулся. Он резко развернул Джона, как будто тот ничего не весил, и толкнул его лицом вниз в сторону скипа. Джон попытался урезонить его. — Ты хоть представляешь, какие неприятности тебя ждут, если ты это сделаешь? Пытаться отговорить его от этого было очень странно; к тому же Джон совсем не уверен, что преуспеет в этом деле. Мужчина зарычал на него, почти звериным голосом и едва слышно. Неужели он впадает в связующее безумие? При этой мысли тревога Джона усилилась. — Заткнись! Я возьму тебя с собой, проводник. Мне все равно, что скажут другие альфы, ты будешь моим, и я наполню тебя своим семенем, ты будешь носить моих детей, пока твоё тело не потеряет эту способность! Голос стражника звучал безумно, и у Джона голова пошла кругом от потрясения. Грубость слов этого человека ужаснула его и все же была странно завораживающей. Может быть, так Альфы разговаривают со своими Омегами? И им это нравилось? Насколько все было запутано? Господи! У доктора не было больше времени на раздумья, так как часовой попытался укусить его сзади за шею, но был расстроен куском его защитной одежды на горле. Стражник тупо дернул ее на мгновение, чуть не задушив Джона. Это заняло всего лишь секунду невнимания, и Джон изо всех сил ударил его правым локтем в лицо, попав по скуле и уху с тошнотворным глухим стуком. Часовой отшатнулся и чуть не упал. Тяжело дыша, несвязанный зарычал, как большая кошка, и развернулся обратно, качая головой. Очевидно, Джон ударил ублюдка недостаточно сильно, и тот слишком быстро пришел в себя. Доктор блокировал серию ударов, которые могли бы серьезно ранить его, если бы они соединились. Его левая рука была менее онемевшей, но все еще не работала должным образом. Его реакция продолжала быть медленной из-за наркотика в его организме, но это также становилось лучше. Отступая от шквала ударов, Джон поскользнулся и упал на колени. Несвязаный часовой бросился на него, тяжело дыша. Джон бросился в сторону и сумел уклониться от мощного удара, который мог бы убить его. Снова поднявшись на колени, он заколебался перед мужчиной, который насмехался и дразнил его. — Ты хорошо выглядишь на коленях, омега. Я обязательно буду держать тебя в таком состоянии. А теперь ты пойдешь со мной или еще куда-нибудь. — Он бросился к Джону и схватил его за руку. Стиснув зубы, чувствуя во рту привкус крови, Джон стиснул кулаки и взмахнул ими вверх, используя всю силу, оставшуюся в руках и торсе. Ему удалось дотянуться до колена мужчины, и оно подалось с тошнотворным хрустом. Мужчина вскрикнул от боли и тяжело рухнул на мостовую, держась обеими руками за разбитое колено. Ухватившись за скип, Джон сумел подняться и неуклюже заковылял к двум лежащим без сознания часовым, завернутым в странную сетку. Сеть, казалось, имела какое-то клейкое качество, как он и ожидал от паутины. Он никогда не видел такого оружия и лениво удивлялся, как оно попало к несвязанным, но у него не было времени, чтобы подробно изучить его. Прижав руку к боку, он наклонился, чтобы собрать еще дротиков и новый пистолет у одурманенных защитников. Зарядив новый пистолет и положив в карман несколько обойм, Джон усыпил раненого стражника. Как врач, он знал, что повреждение колена не поддается восстановлению, и ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы почувствовать себя плохо. Вытирая мокрое лицо грязной рукой, он впервые увидел кровь. Ничего не поделаешь, он должен был уйти. Он пробежал мимо двух часовых в начале переулка и выглянул из-за угла. Он медленно вышел из укрытия, казалось, никого не потревожив. Его разум был немного затуманен по краям, но достаточно скоро восстановится. Он не был уверен, что у двух защитников, которых он усыпил, была возможность позвать на помощь или нет, но в данный момент ему было все равно. Что-то было не так, и он знал, что ему нужно быть более бдительным, но он не мог заставить себя полностью открыть глаза. Свежий воздух начал понемногу оживлять его, пока он шел к своей цели, почти ничего не соображая. Улицы были немного более людными, и люди странно смотрели на него, когда он проходил мимо них. Он вытер лицо рукавом и увидел еще больше крови. Может, у него был порез на голове? Он может сильно кровоточить. Он потерял время на минуту и был поражен, когда кто-то коснулся его руки и спросил, все ли с ним в порядке. Наркотик очищался, но все еще действовал на него. Успокоив доброго самаритянина, он продолжил свой путь по улице. Еще несколько домов, и он снова сможет подняться на крышу. Его голова продолжала проясняться, и он поблагодарил свою счастливую звезду за то, что здесь не было охотников, которые могли бы воспользоваться его состоянием. Это было уже недалеко, и он медленно побежал к нужной улице. Без всякого предупреждения из-за угла вывернул черный салун и помчался прямо на него. Он резко затормозил и выпустил из себя два протектора. Джон отреагировал мгновенно, выбежав из укрытия, но его мышцы работали не так хорошо, как следовало бы, а левая рука все еще частично онемела. Сменив тактику, он развернулся позади машины и прицелился в двух часовых, бегущих к нему. Он застрелил их обоих из дротикового ружья и продолжил свой полет. Доктор не был уверен, попал ли он в них обоих, так как его правая рука не так хорошо целилась. Однако водитель увидел, что произошло, и бросился в погоню за Джоном на автомобиле. Джону нужно было пересечь улицу, чтобы добраться туда, где он хотел быть, но он не ожидал, что машина направится прямо на него. В то же время водитель не ожидал, что Джон выскочит прямо перед ним, так что столкновение было неизбежно. Джон, поняв, что сейчас произойдет, едва успел подпрыгнуть и свернуться калачиком, как его спина и бедра ударились о капот, а затем о ветровое стекло салона, разбив его вдребезги. Машина с визгом остановилась, Джон скатился с нее и приземлился лицом вниз на асфальт. Он слышал слабые крики прохожих, когда пытался дышать. Удар выбил из него весь воздух, и он с трудом поднялся. Прежде чем он успел подняться, его схватили за руки и потащили за собой. Он не мог заставить себя пошевелиться и не мог сопротивляться. Боль, которую он почувствовал, потянув за левое плечо, была странно далекой. Звук защелкнувшихся на запястьях наручников пробился сквозь туман в его голове. Эти ублюдки поймали его! Адреналин закачался в его теле, и сердце начало биться почти в панике. Они держали его в наручниках и пытались поднять, пока он безуспешно пытался восстановить дыхание. Этого не должно было случиться. Отчаяние почти поглотило его, но он сумел сдержать его. Он не позволит башне победить. Он умрет первым. Боль ударила его, как кувалда, и он закричал, когда они с силой потянули его за левое плечо, чтобы поднять на ноги. Безжизненно повиснув между двумя часовыми со скованными за спиной руками, он услышал вокруг себя крики и сердитые голоса. Когда он поднял голову и сумел открыть глаза, то увидел, что рядом с поврежденным салуном остановился еще один черный салун, а вокруг стояли еще три охотника. Они целились из ружей в кричащую на них толпу. Казалось, это только разозлило людей, вместо того чтобы заставить их отступить. В голове у Джона прояснилось, но он не подал виду тем, кто его держал. Обмякнув, он позволил им подтащить себя к неповрежденной машине. Ему удалось вытащить один из своих ключей от наручников из-за пояса, когда они втолкнули его в машину. Ни один из защитников не смотрел на него и, казалось, был сосредоточен на толпе. Один из наручников был расстегнут прежде, чем они успели закрыть дверь, и он открыл другую дверь и выбежал в разгневанную толпу, окружавшую автомобили, прежде чем часовые заметили. Как и прежде у химиков, толпа расступилась перед ним, но сомкнулась, чтобы не дать часовым преследовать себя. Он добрался до нужной аллеи и вскарабкался на скип, который затем дал ему доступ к пожарной лестнице. Его левая рука и плечо протестовали, когда он поднялся, но он справился с этим, потянув лестницу за собой, чтобы стражники не последовали за ним. Они видели, куда он идет, но как только он оказался на крыше, он был свободен от дома. Шатаясь, он поднялся на самый верх лестницы, балансируя на краю перил пожарной лестницы, и подтянулся на крышу. Он был слишком потрясен, чтобы не выразить ничего, кроме торжества, когда встал и посмотрел вниз на защитников, тщетно пытавшихся найти путь наверх. Он сделал это! Быстро обернувшись, он со всей возможной скоростью побежал по крышам, перепрыгивая через узкие щели, карабкаясь вверх и вниз по лестницам и подъездным путям, быстро продвигаясь вперед, убегая все быстрее и быстрее, улица за улицей терялись позади него, оставляя защитников все дальше и дальше позади. Когда он наконец остановился, чтобы перевести дух, он тщательно искал охотников, но ничего не смог обнаружить. Усевшись в темном углу между двумя зданиями, Джон тихо засмеялся. Он был несколько истеричен, так что даже не заметил, когда смех сменился слезами. Упершись локтями в колени и обхватив голову грязными руками, он сидел под дождем, опустив на запястье наручники, и позволял себе выплакать свое горе и печаль по поводу утраты своего будущего и любви всей своей жизни. После долгого времени его холодная плоть, ноющие синяки и затвердевшие мышцы начали кричать на него, так что он знал, что должен добраться до безопасного места. Пора уходить. ____________ Примечания беты: * Идиома в анг. языке, эквивалентная русской: «Вставлять палки в колеса» ** Ещё одна идиома, означающая: «Не расстраиваться по пустякам»