Удержать истину невозможно.

Дезмонд сидел на лавке в тени башни, где его настигли воспоминания будущей истории. Он не думал ни о чем, ни единой мысли в его голове не проносилось. Обычно в таких ситуациях, в фантазиях или фильмах, люди начинали паниковать, пугаться и вести себя неадекватно. Они как лопнувшая струна неслись исправлять события, чтобы поменять какой-то конкретный случай. На этой психологии частенько строились комедии, ставя г.г. в смешные или глупые ситуации из-за которых решения выходили абсурдными или нелогичными. Юноша же просто остался на месте. Он чувствовал дуновение ветра, чувствовал тепло Масиафа, слышал далекий шум людной площади где-то внизу, и просто прислушивался к своим ощущениям. Он слышал голос Минервы. Той, что просила не подчиняться, и которая считает свободу даром. Она была похожей на строгую, но мудрую мать. По крайней мере именно так ее для себя запомнил Дезмонд. Ах, да... Его же зовут Эмир... Маленький мальчик, которого спасли во время нападения на Иерусалим. Которого забрал к себе старик и обучил всему, что знал. Он был безмерно добрым, решительным, умел показать интересное и дать головоломку... Наставник... - Эмир, с тобой все хорошо? - Эмир медленно, словно нехотя поднимает веки, уставшим взглядом замечая Аль-Муалима. Глава не выглядит сильно обеспокоенным его состоянием, но явно из-за своей линии поведения обязан проявить внимание к парню. - Наставник... Где похоронен мой отец? - Голос юноши пропитан навалившимся грузом воспоминаний. Пусть он проснулся не так давно, но ощущение будто уже прошел не один день на ногах. Старик же удивлен. Он касается пальцами лба мальчика*, который никогда не звал так своего учителя вслух. - Он там, где и все остальные. Я приказал его похоронить у древа, что в северной части, рядом с фонтаном. - Аль-Муалим не чувствует ни жара, ни испарины, что бывают, когда больной не в себе. Он убирает руку, а юноша даже не спрашивает почему к нему такое отношение. - Почему ты зовешь его отцом? Он был твоим учителем, Эмир. - Мужчина нарочно сказал эти слова. Он естественно видел как ведут себя эти двое друг с другом, и так же понимал все. Однако он хотел услышать это от ученика. - Да, верно. Он учитель... - Дезмонд улыбается уголками губ, сводя свой янтарный взгляд с мужчины к небу. - Пусть так, но его отношение ко мне нельзя ограничить рамками учителя и ученика. Он давал мне гораздо большее. Свою заботу, радость, мудрость... Пусть я ему не родной, но относился он ко мне именно как сыну. Он ни разу меня так не называл, но почему-то я всегда слышал подобное между строк. - Ты увидел скрытый смысл слов своего наставника, да? - Мужчина улыбнулся, подтверждая свои мысли. Он видел как рос этот мальчик, как себя вел и какие поступки совершал. Это правда, Акиль никогда не звал его сыном, и мальчик никогда не звал Акиля отцом. Но их взаимоотношения были именно такими. Взаимное уважение, помощь, радость и печаль. Они считались чуть ли не эталоном отношений учитель-ученик, и многие из сверстников Эмира ему завидовали, отчего и пытались задеть. - Я видел его изначально, просто не говорил слух. Так удобнее. - Дезмонд усмехается. - Ведь среди моих сверстников было много завист... эм... Простите, Наставник... - Я понимаю, Эмир. - Кивнул старик, присаживаясь рядом. - Вам не нужно было произносить это вслух, вы итак это понимали. А остальные... Не у всех сложились хорошие отношения с наставниками. А подобное порождает зависть, за ней злость и гнев... Жаль... Но не всегда люди могут понимать без слов, лишь сердцем и разумом. Некоторые просто изначально не могут сойтись характерами. Именно таким людям надо помогать, объяснять им и показывать верный путь. Только так будет достигнут мир.** Дезмонд покинул тень, решая все же увидеть того, кто подарил ему свободу. Уже стоя у могилы, юноша молчал, смотря в одну точку. По сути, здесь и сейчас, он должен был произнести монолог искупления и благодарности, но не проронил ни звука. Нет... Это не для лишних ушей. Он бы не смог так грациозно говорить, логически пропуская острые моменты. Ведь он... - Спасибо за все, отец. - Дезмонд вложил в эту фразу все чувства и мысли, о которых мог говорить вечно. Этот человек по-настоящему заменил ему отца. Заменил Уилла***, что так и не нашел с ним общий язык. Он с такой нежностью касался камня, с высеченным именем на нем. Смотрел на безжизненный валун. Молчаливо вспоминал свою жизнь до этого дня и в каждом моменте чувствовал направляющую руку этого человека. Человека, что познал настоящую истину. - Спасибо... Он покинул кладбище, унося с собой умиротворение в душе. Ему не было горестно. Акиль и правда прожил достойную жизнь, и теперь его ожидает покой и продолжение в лице Эмира. А тот, в свою очередь, решил взять часть его имени, чтобы продолжить путь дальше. Последующие дни прошли в суматохе. Обойдя библиотеку, Дезмонд понял, что хочет навести тут свой порядок, а точнее он хотел просмотреть все книги и все труды его отца, чтобы понимать, на чем тот остановился и где искать нужное, если его попросят. Он даже облюбовал некую подсобку с окном, где хранился всякий хлам. Парень совершенно не думал о будущем, решив его отодвинуть, навести порядок в окружении и влиться в поток, лишь после уже посмотреть на все новым взглядом. Ассасины, что приходили в библиотеку, с удивлением наблюдали любопытные картины, где Эмир ходит по библиотеке, выполняя поручения приходящих и попутно умудрялся переставлять все на свой лад. На столе нового писаря появлялись стопки книг, пергамента и карт, никак не связанных между собой. На первый взгляд, юноша творил хаос вокруг, но сам считал его идеальным порядком, в коем видел все нужное. Так же Дезмонд перенес свое спальное место из угла зала в ту самую подсобку, вычистив ее до блеска и обставив по минимуму. Так проходили дни за днями. Эмир жил, работал, помогал и делал все то, чем занимался и ранее. Чаще всего его можно было найти в библиотеке за столом, где парень читал, рисовал карты и прочее похожие занятия. Библиотека постепенно приобретала обжитой вид. Книги и свитки покоились на нужных местах, а юноша мог с легкостью ответить где найти ту или иную рукопись. Он знал расположение каждой вещи и мгновенно давал ответы на вопросы приходящим братьям. Однако... Все чаще и чаще Дезмонд смотрел в окно крепости из тени своего дома, ведь ровно под стенами располагались полигоны для учеников. Мальчики и уже подросшие юноши бегали, прыгали, забирались на уступы и практиковали ведение боя с оружием. Эти картины навевали воспоминания о той "будущей" жизни, где сам бармен лазил по храмам и сокровищницам. Он помнил колизей, гробницу Влада Цепеша, а так же помнил гонки по крышам разных городов. Помнил этот воздух, ощущения и...и свою беспомощность сейчас... Его тело совершенно слабое... Низкое, худое, хрупкое, словно хрусталь. Эмир периодически замирал, чувствуя что оно вот-вот сломается, когда перетаскивал тяжелые фолианты по библиотеке. Однако никаких переломов или порванных мышц не было. Он даже посвятил один из вечеров, когда гостей в библиотеке не было. Дезмонд осматривал свое новое тело и дивился, какие были различия. Прошлое тело хоть и не имело идеальных форм, было кое-где с жирком, может по началу было нетренированное и какое-то громоздкое, но благодаря эффекту просачивания от анимуса и будущих пробежек по интересным местам, оно приобрело силу и навыки. А это... Боже... Дезмонд смотрел на свое запястье, обтянутое минимум мышц и кожей, и видел разницу в половину от прошлого. Оно было невероятно тонкое. Кость была нормального размера для его роста, но ужасно тонкое. Ноги же были адекватно накаченными. Видимо имели такую форму от постоянной ходьбы по городам и перетаскивания тяжестей на спине. Все его тело имело в совокупности приличный вид, но этого было достаточно, чтобы его не взяли на обучение ассасинов, оставив в услужение советника. Наверное, будь у них с Акилем нейтральные или даже плохие отношения, то он бы мог все детство провести в качестве... раба? Мальчика на побегушках? Безмолвным существом, которое не имело бы возможности выговаривать свои мысли?... Скорее всего на него бы вообще не обращали внимали, считая ущербным или больным из-за внешности. Однако Акиль увидел в нем потенциал, обучил и дал возможность достойно жить даже с таким телом. Что ж... Выбора нет. *Мальчик Чтобы не вводить читателя в заблуждение, я поясню одну деталь. Эмиру\Дезмонду на момент главы 18 лет. Он явно не мальчик и не ребенок (именно эти синонимы я использую в подобных моментах, когда эти двое общаются). Однако для Аль-Муалима Эмир ребенок, ибо тот видел его взросление изо дня в день. А так как Акиль(наставник Эмира) является советником главы, то и взросление проходило на глазах первого. Сам же Аль-Муалим так называет Эмира в своих мыслях, но на деле обращается к нему по имени или как к ученику. ** Как вы помните, в игре Аль-Муалим являлся предателем тамплиеров, который поднял орден ассасинов, чтобы найти ЧЭ быстрее своих бывших коллег, и, следовательно, не дать тамплиерам завладеть ими. Однако изначально его помыслы были благими, но получив яблоко и начав взаимодействовать с ним (ЧЭ приносят в начале игры, а бред старика начался ближе к концу), глава ассасинов поддается влиянию яблока и тонет в пороках. В рассказе же взято повествование от момента, когда происходит расцвет ассасинов под руководством Аль-Муалима до нахождения ЧЭ. Т.е. его мысли и высказывания имеют глубокий смысл, мудрость и логику. На эту тему можно рассуждать бесконечно. И, возможно, я не права и ошибаюсь в трактовании его слов и действий в игре. Однако я его вижу именно так. Сначала был адекватным, затем понял какое могущество дает ЧЭ, постепенно поддается порокам, и в итоге сам желает власти. *** Моя ошибка. Точнее в предыдущих главах я обозвала отца Дезмонда Джоном. Я исправилась и поменяла имя в первой главе, но боюсь не заметить эту ошибку в рассказе до этого момента. Поэтому прошу читателей: Если вы заметили это - отмечайте, я исправлю.