Заложник солнечного света

       - Можно мне к Шикадаю? - на выдохе выпалил Боруто, стараясь скрыть неравнодушие в просьбе.              Узумаки раскинулся на кровати, скомкав все одеяло, пока поворачивался на противоположный бок. Светло-розовая футболка приоткрыла часть спины, на которой Мицуки задержал свой взгляд, чуть не прослушав вопроса. Он удивленно покосился на друга, когда до него дошел смысл фразы. Он подошел к Боруто с другой стороны, чтобы увидеть его лицо, прекрасно понимая, что тот специально отвернулся.        - Зачем это? - Мицуки пытался сделать выражение на своем лице более спокойным и незаинтересованным, хотя сердце непривычно кольнуло.        - Ну, затем, - Боруто замялся, и забыл все аргументы, которые подготовил еще вчера. Он уже давно хотел встретиться с лучшим другом, но во всей этой суматохе... Хотя, зачем себя обманывать. Боруто просто не мог позволить себе показаться Шикадаю в таком состоянии. Они не виделись уже больше двух недель. Это был рекорд. Хоть юноша и встречал многих знакомых и друзей, с Нара Боруто еще не виделся. Что ж, за эти дни Узумаки понял, какую большую роль в его жизни играет этот заумный парень. Его чертовски не хватает, как огромной части пазла. - Я давно с ним не виделся, вообще-то, - тихо и задумчиво, будто с самим собой, произнес Боруто.        - Скучаешь по нему?        - Да, - твердо ответил Узумаки и взглянул в глаза друга. От такого ответа Мицуки сильно опешил. Он ожидал услышать ответ "нет". Взгляд Боруто был ясным и добродушным, такой взгляд может быть у человека, который искренне уверен в чем-то чистом и хорошем.              Мицуки болезненно сощурил глаза, понимая, что, конечно, он отпустит Боруто. В этом-то и дело, что он не мог не отпустить его. Мицуки понимал, что тот хочет повидаться с другом, понимал, что они долго не виделись, и так далее. Но даже если бы он и хотел запретить Узумаки встречу, у него не было права это сделать. Нет никакого права останавливать его. Если бы он сказал "нельзя", то Боруто бы просто сильно расстроился и не понял мотивов друга. Да, именно. Друга. "Друг" не может запретить встретиться с другим таким же другом. А жаль. Жаль еще и потому, что эта дружба теперь такая бумажная.        - Конечно.              Боруто растерялся в этот момент из-за такого простого ответа. Еще более задела смена эмоций Мицуки. Лицо его выражало потерянность и озадаченность, после сменившиеся болезненной горечью. Юноша натужно мимолетно улыбнулся, поднялся с постели и направился на кухню. Боруто опомнился и вскочил, мысленно укоряя себя за это выражение на лице друга.        - В смысле?! Мицуки! - Узумаки окликнул Мицуки, который пытался придать себе привычный вид безразличия.        - Конечно, когда ты захочешь, вы сможете встретиться, - юноша остановился и обернулся на Боруто. Тот сидел на коленях, немного прогнувшись в спине. Он заинтересованно смотрел в глаза Мицуки, выискивая в них разъяснение.        - Правда? Серьезно? Да?! - с каждой фразой Боруто становился все счастливее, глаза его загорались с каждой секундой.              Мицуки одновременно был рад видеть искреннее ликование на лице друга, и одновременно понимал, что тот предвкушает встречу с другим. Тем временем Узумаки уже забыл о печалях и воображал вальяжную и расслабленную позу Шикадая, его тщательно скрываемые заботу и счастье в темно-зеленых глазах. Боруто откинулся в свободном падении и снова лег на пушистую подушку, думая лишь о том, что все очень-очень хорошо. В такие моменты счастью нет предела, и кажется, что нечего больше желать. Сейчас Узумаки был еще более уверен в своем благополучии, так как еще на прошлой неделе грустил и тосковал. А теперь он, наконец, встретится с лучшим другом, и эта мысль вызывала огромный прилив сил, из-за нее по спине проходил приятный трепет, и Боруто казалось, что он горы может свернуть.       Разумеется, такой резкий подъем настроения не ушел от внимания Мицуки. Он старался успокоить себя. И чем радостнее становился Узумаки, тем спокойнее и ласковее становился Мицуки.       Он решил, что пока Боруто будет с другом, он сможет проверить это странное вещество, которое использовалось, когда юноша был в больнице. Мицуки окончательно утешился и начал приготовления.