Неудержимая юность

      Pov Алёна.       Бумажная волокита утомляла. Мы сидели с Машей над договором о социальном найме уже на протяжении двух часов, но никакого существенного прогресса не наблюдалось. Глаза слипались, цифры и слова расплывались, а мысль сходить за чашкой кофе теперь не казалась столь абсурдной, как в самом начале нашей встречи. Если же быть честной, Маша испугалась, что я, будучи неуклюжей с самого рождения, испорчу документы, залив их коричневым напитком, но вслух этого не сказала, только отмахнулась, что ещё рано для кофе.       Я перевела усталый взгляд на подругу, что сосредоточенно вчитывалась в условия, предоставленные арендатором, и искала несоответствия. Выглядела она тоже мягко говоря не очень. Всегда идеально уложенные волосы сейчас торчали во все стороны, глаза, слегка покрасневшие от напряжения, неистово бегали по строчкам, а под ними образовались синяки, говорящие о недосыпании. Я вздохнула, чувствуя долю вины за это, и аккуратно дотронулась до плеча девушки. Маша не спеша оторвалась от бумаг, словно могла сбиться и упустить что-то важное из виду, и посмотрела на меня. — Может быть сейчас ты не окажешься от чашечки ароматного, а самое главное бодрящего напитка?       Она быстро кивнула и снова уткнулась в документы. Я устало улыбнулась на это, встала из-за стола и двинулась в сторону кухни. Уже у самого выхода из комнаты за моей спиной раздался тихий голос Ясеневой. — Без сахара и с молоком, пожалуйста. — Я помню.       Маша ничего на это не ответила, и я тут же скрылась в тёмном коридоре между гостиной и кухней.       Квартира девушки совсем не изменилась с моего последнего визита сюда несколько лет назад, и я вдруг с несвойственным мне упоением подметила, что скучала по этому месту. Здесь все напоминало о прекрасно прожитых плечом к плечу начальных классах и нашей дружбе. Дружбе, что так нелепо была разрушена.       Я поставила чайник на плиту, включила газ и примостилась на мягком диванчике, подобрав ноги к груди. Все происходящее до сих пор не укладывалось у меня в голове, а времени сесть и подумать об этом в тишине не находилось. Сказать, что было нелегко — ничего не сказать. Я была подавлена и крайне растеряна, впервые оказавшись в подобной ситуации и не зная, как выйти из неё без самых серьёзных последствий. Даже не для меня, а родного мне человека. Я знала, чем это чревато в моем случае — возвращением в детдом, но там я должна буду провести от силы полгода, до своего совершеннолетия, по достижению которого мне полагалась однокомнатная квартира для дальнейшей жизни, и это не казалось таким страшным, как раньше, когда я была совсем маленькой. Другое дело — бабушка. Куда могла пойти пожилая женщина на пенсии, которой едва ли хватает на оплату коммунальных услуг? Голова шла кругом.       Протяжный свист разрезал повисшую на некоторое время тишину. Я нехотя поднялась и выключила чайник, достала кружки и заварила кофе. Дивный запах разнёсся по помещению, заставляя невольно улыбнуться — слишком любим был мной кофе и его аромат. Аккуратно подхватив обе чашки в руки, я направилась обратно в комнату, где меня ждала Маша и, по всей видимости, бессонная ночь.       Ясенева зевнула, прикрывая рот рукой, в тот самый момент, как я пересекла порог комнаты. Заметив меня, она приветливо улыбнулась, освобождая место для чашек. — Ты вовремя. Ещё немного, и я бы заснула прямо на этом столе.       Я грустно улыбнулась ей в ответ. — Уверена, что не хочешь отдохнуть? Мы можем разобраться с этим завтра утром.       Маша покачала головой, беря в руки свою чашку, и пригубила кофе. Затем поставила его обратно на стол, возвращаясь к бумагам.  — Я почти закончила. Осталась пара пунктов, вызывающих у меня сомнения. Я бы хотела посоветоваться со своим наставником, — она хотела продолжить, но, заметив, что я не понимаю о чём речь, пояснила. — Ну, знаешь, поступить на юрфак не так просто без подходящей подготовки. Вот я и нашла своего рода репетитора, который помогает мне с некоторыми аспектами. — О, вот оно как. Далеко пойдёшь, Машка.       Маша на это только махнула рукой, но я знала, что ей было приятно это слышать. — Так вот, о чем это я? Ах да. Мне осталось совсем немного, но ты, если хочешь, можешь уже ложиться. Сама знаешь, что помощи от тебя… мягко говоря, никакой.       Я хмыкнула, но не смогла сдержать улыбки. Маша по-прежнему осталась той доброй, светлой девочкой из детства, которой я её запомнила. — А как же кофе?       Она удивлённо вскинула брови. — А что с ним? — Если ты не заметила, я его приготовила.       Маша несколько секунд недоуменно смотрела на меня, а затем на её лице расцвела улыбка, и она еле сдержала смех. — Боже… Конечно-конечно! Прости меня грешную. Как я могла не заметить твоей помощи в нашем общем деле, оказанной так нельзя кстати, и обесценить её таким наглым образом!       Я сделала вид, будто не заметила иронии в её голосе, и мило улыбнулась. — Рада, что ты смогла оценить мой огромный вклад по достоинству.       Мы серьёзно посмотрели друг на друга, а затем, не выдержав, прыснули со смеха. Глядя на сидящую рядом с собой Машу, я словно вернулась на несколько лет назад, в тот безмятежный период, когда не было никаких проблем, мы были детьми и были счастливы. — Спасибо.       Маша прекратила смеяться и аккуратно взяла мою ладонь в свои руки. По телу разлилось тепло. — Спасибо, что помогаешь. Я правда ценю это. И спасибо, что вернула в детство. Я чувствую себя счастливой, как тогда, когда мы танцевали под дождём какой-то непонятный брачный танец пингвинов, хотя должна биться головой о стену, находясь в состоянии полного отчаяния.       Она покачала головой и неожиданно притянула меня к себе для объятий. — Все будет хорошо. Мы справимся.       И я знала, что справимся. Просто хотела верить в это и верила.

***

      День выдался пасмурным. С самого утра шёл мокрый снег с дождём, а небо было затянуто серыми тучами и не пропускало ни единого луча солнца, которого и без того было мало зимой.       Я невольно поёжилась от холодного, пробирающего насквозь ветра, и поплотнее укуталась шарфом. Желания болеть не было никакого, как и желания выходить из дома в такую погоду. Но учёба не могла ждать, и поэтому, пересилив себя, я шагала в школу получать новые знания.       Варя так и не вышла со мной на связь, и от этого на душе было мрачно и тоскливо. Как бы я не пыталась, но так и не смогла её понять. Разве можно было променять годы дружбы на мимолётную влюблённость? Неужели она ничего не значила для неё? Я ничего не значила? Мне хотелось верить, что все происходящее — это лишь небольшое недоразумение, которое можно и нужно было устранить в ближайшее время.       С такими далеко не радужными мыслями я добралась до перекрёстка, разделявшего меня и школу. На светофоре горел красный свет, и множество машин мчались мимо тротуара, разрезая грязные лужи. Людей было мало, несмотря на будний день, и вместе со мной на пешеходном переходе стояли лишь солидный мужчина с небольшим чемоданчиком, вроде называющимся кейсом, и женщина с маленькой девочкой за руку и собачкой наперевес. Последняя, к слову, вытаращилась на меня с явным интересом и начала елозить в руках дамочки, утробно рыча. Из соображений собственной безопасности я отошла от них подальше. Не хватало мне ещё оказаться облаянной маленькой шмакозявкой, несмотря на свой размер приводящей меня в ужас, чтобы моя гордость бесповоротно помахала мне рученькой. Но видимо мне суждено было сегодня опозориться.       Светофор предупреждающе замигал, и я, не долго думая, сделала шаг вперёд, о чем тут же пожалела, в одно мгновение оказавшись мокрой. Чёрная иномарка, видимо желая успеть проскочить до того, как ей загорится красный, окатила меня водой из лужи, заставляя невольно выругаться вслух и привлечь к себе внимание прохожих. — Черт тебя побери!       Я тут же принялась безуспешно тереть белые штаны, в надежде, что их ещё можно будет привести в надлежащий вид по приходу в школу, но сделала только хуже. Сменной одежды с собой у меня, конечно, не было, а возвращаться обратно домой не было хорошей идеей. Я могла пропустить целых два урока, что точно не пошло бы мне на пользу. Настроение, и без того скверное, было окончательно испорчено. — Знаешь, девушкам не подобает так сквернословить.       Нет, все же судьба решила разбить меня в пух и прах. Я замерла, словно громом поражённая, молясь всем Богам, чтобы произошла какая-то ошибка. Что из всех людей, кто мог стать свидетелем этого ужасного события, это не был Абрикосов. Я медленно обернулась на дрожащих ногах, сразу сталкиваясь взглядом с слегка насмешливыми карими глазами парня. Он весело улыбался, но в тоже время выглядел немного виноватым, будто стал очевидцем чего-то запрещённого, личного, за что искренне раскаивался. Я тяжело выдохнула, понимая комичность всей ситуации и то, как выгляжу со стороны. Окажись на его месте, повела бы себя точно также, ведь упустить такую прекрасную возможность было крайне глупо. Да и вряд ли он хотел задеть меня. Сейчас эта мысль казалась крайне разумной. — Знаешь, парням не следует говорить девушкам о том, как им нужно себя вести. Мы в состоянии принять это решение самостоятельно, имея свою голову на плечах.       Саша улыбнулся. — Рад, что ты придерживаешься такого мнения.       Я вскинула бровь, удивлённо глядя на него и требуя объяснений. Он не ответил, перевёл взгляд на дорогу, а затем снова посмотрел на меня, кивая в сторону пешеходного перехода. — Мы все ещё успеваем перейти.       И с этими словами Саша сделал шаг в направлении перехода, а мне ничего не оставалось, как молча последовать за ним.       До школы мы дошли в неловком молчании, так и не проронив больше ни слова, и я, с нескрываемым облегчением, выдохнула, когда переступила порог учебного заведения. Сейчас наши пути разойдутся, и мне не придётся больше испытывать чувство смущения и замешательства рядом с ним.       Я посмотрела по сторонам в поисках знакомых лиц и уже было собралась скрыться, исчезнув в толпе, как вдруг мой план с треском провалился. — Подожди, — Саша неожиданно остановил меня, разместив свою ладонь на моем локте, и я недоуменно посмотрела на него. Он слегка замешкался, но потом, словно взвесив все «за» и «против», потянул меня в противоположную от раздевалки сторону. Я, по-прежнему ничего не понимая, но не желая больше привлекать лишнего внимания, которого мне на сегодня уже хватило, была вынуждена идти следом.       Саша тормознул, и сомнений не осталось — тот привёл меня к собственному шкафчику. Отпустив мою ладонь, которую он успел когда-то схватить, сама не знаю, как пропустила этот момент, Абрикосов открыл его и принялся рыться в нем, что-то ища. Спустя несколько секунд Саша нашёл то, что искал и извлёк наружу. — Держи, — он всучил мне в руки какой-то пакет, неловко улыбаясь. — Это мои спортивные штаны. Они чистые, после стирки, так что можешь не беспокоиться.       Наверное, моя челюсть готова была встретиться с полом в этот самый момент, не иначе как, ведь моему удивлению не было предела. Саша, видя моё замешательство, тут же поспешил реабилитировать ситуацию. — Твои штаны действительно выглядят не очень, поэтому я подумал, что ты не откажешься сменить их на что-то более… — он задумался, но так и не найдя подходящего слова, которое смогло бы передать все то, что он хотел донести, произнёс. — Удобное? В любом случае это всяко лучше, чем ходить в мокрых и грязных штанах. — Ээ, — я мысленно дала себе затрещину за такой красноречивый ответ. — Спасибо? — но, тут же очнувшись, резко замахала руками. — То есть нет! Я не могу взять их. Это очень… мило с твоей стороны предложить свою помощь, но все в порядке.       Саша, словно зная, что я начну препираться, взял меня за руку и вложил в неё пакет.  — Сказал бери, значит бери. Научись уже наконец принимать помощь от других, это не всегда плохо.       И он поспешил удалиться, пока я не сообразила, что к чему, оставив меня поражённо смотреть ему в след. Что это было? Почему он…? Я тут же перевела взгляд на пакет со штанами, что держала в руках, и растерянно заморгала.       Ты загадка, Саша Абрикосов. Загадка, которую мне только предстоит разгадать.