Неудержимая юность

      Солнце близилось к закату, рассыпая вокруг последние теплые лучи, а безумный, выдавшийся крайне сложным день, наконец, подходил к концу. Холодный ветерок приятно обдувал моё разгоряченное от длительного бега тело и лицо. Я сильно торопилась на стадион, где меня должна была ждать Алиса, и очень боялась, что опоздаю. Боялась, что находящаяся на грани отчаяния девушка передумает и не захочет со мной говорить, отказавшись от моей помощи. А одна же из этого болота она выбраться не могла, с каждым днём погружаясь в него все глубже и глубже.       Напуганная подобными мыслями я снова сорвалась на бег, сжимая в руке бутылку с водой, ради которой, собственно говоря, и покинула Островскую. Все мои мысли сосредоточились на болезненном образе, так прочно отпечатавшемся в сознании. Я была слишком слепа и глупа, чтобы заметить. И теперь чувство вины обрушилось на меня со всей имеющейся у него силой. Меня совершенно не волновало то, что я была непричём и проблемы Алисы некоим образом меня не касались, ведь мы не были с ней подругами, да и знакомыми нас было трудно назвать. Я просто знала, что должна ей помочь и хочу сделать это. Именно из-за этого желания помогать всем вокруг я и выбрала медицину, в детстве даже не думая о такой профессии как врач, считая, что мне она не подходит. Сейчас же все изменилось, но оно и не удивительно. Мы растём, познаём этот мир, ищем себя. И впервые мне казалось, что я на верном пути.       К моему счастью, Алиса ждала меня на том самом месте, где я её оставила. Казалось, что она даже не шевелилась, сохраняя прежнее положение. Мертвенно-бледные руки продолжали сжимать гриф гитары через чёрный чехол, а взгляд ранее горящих бирюзовых глаз затерялся где-то вдали. Её выцветшие розовые волосы красиво развивались на ветру. Думаю, Снежка с удовольствием написала бы её портрет.       Осторожно ступая и стараясь не потревожить покой девушки, я приблизилась к трибунам. Не спеша поднялась на третий ряд и остановилась в паре шагов от хрупкой фигуры, чьё тело грозилось сломаться в ближайшее время, если его обладательница не остановится. Островская молчала и не замечала моего присутствия на протяжении нескольких минут. Поняв, что ждать дольше не имеет смысла, я аккуратно обозначила свое присутствие, встав перед лицом Алисы и загородив собой ей весь обзор. Но это, похоже, её не расстроило. Она медленно подняла на меня свои глаза и посмотрела прямо так, как пару часов назад на ярмарке, отчего в груди снова защемило. В этом взгляде было слишком много невысказанной боли.       Я поджала губы, силясь не расплакаться. Чёртова эмоциональность. Не хватало ещё оттолкнуть Островскую тем, что жалею её. Нет, мне необходимо ей помочь. Уверенно смотря Алисе в глаза, я протянула ей бутылку. Ощутимо дрожащая рука тут же перехватила воду. Раздалось тихое:       — Спасибо.       Я кивнула и выдавила улыбку, присаживаясь рядом. Островская никак не отреагировала на данное действие, делая первый глоток спасительной жидкости, и я облегчённо выдохнула. Ещё некоторое время мы просидели в молчании: бутылка воды успела опустеть, на небе же загорались первые звезды. Глядя на тёмный свод над нашими головами, Алиса внезапно грустно улыбнулась. Я с непониманием посмотрела на нее. Чуть погодя, не прекращая натянуто улыбаться, она тихо произнесла, словно боясь нарушить образовавшуюся тишину:       — Иногда мне кажется, что я упавшая звезда. Ну знаешь, — Алиса смутилась. — До того, как кое-что произошло, моя жизнь была просто прекрасна. У меня была заботливая и понимающая семья, я занималась тем, что люблю. Каждый день приносил мне удовольствие, прямо-таки заставляя светиться изнутри. Теперь же… я ощущаю себя совершенно потерянной и разбитой. Словно меня, как вазу, сломали молотком, а осколки разлетелись во все стороны, и их не собрать воедино. Я была звездой, как бы это пафосно не звучало, рождённой гореть, при этом не сгоряя до тла, и освещать этот мир. Моя жизнь должна была быть особенной. Я думала, что особенная. Сейчас же понимаю, что это далеко не так, и я глубоко ошибалась. Дерьмо однако…       Островская неопределенно хмыкнула и вдруг с силой сжала освободившуюся от удержания гитары ладонь. На белоснежном лбу проступили морщинки, а синие круги под глазами выглядели пугающе и отталкивающе. Неуверенно протянув руку, я накрыла своей ладонью её. Алиса тут же посветлела, вновь фальшиво улыбаясь. Я видела, что в ней идёт самая настоящая борьба, от которой зависела вся её дальнейшая жизнь.       — Ты знала, что я занималась фигурным катанием? — задала она вопрос, смотря мне прямо в глаза. Слёз больше не было.       Я отрицательно покачала головой. Это стало для меня открытием.       — Теперь вот знаешь, — Алиса криво улыбнулась. — Ключевое слово здесь — занималась.       — Почему же прекратила?       —Анорексия, — произнесла Островская, и я понимающе сжала её ладонь. — А самое забавное то, что именно ради катания я и худела. Сейчас же даже устоять на льду не могу.       Но это была не единственная причина. Как бы Алиса не пыталась это скрыть, но было что-то ещё, повлекшее за собой эти бесконечные круги ада в её жизни.       — Что случилось?       Девушка закусила губу, задумчиво глядя себе на колени. Ей не хотелось говорить. Я кивнула.       — Не хочешь, не рассказывай, — но меня тут же перебили.       — Это началось несколько месяцев назад. Если быть точнее, то четыре месяца, после моего дня рождения. В тот день я надела свое самое лучшее и любимое платье, и, как мне казалось, выглядела просто неотразимо. В день моего рождения, по воле случая, должны были объявить результаты отбора в команду. Несмотря на то, что каталась я с восьми лет, это не означало, что я обязательно окажусь в ней, так как люди приходили и уходили, чьи-то навыки улучшались, чьи-то ухудшались. Поэтому и был придуман отбор. Для честности и справедливости. Наша тренер хотела дать шанс каждому, но не тянуть тех, кому оно не было нужно. Могло быть и такое, что тебя перенаправляли в другую команду с наилучшими рекомендациями. Это тоже хорошо. Ты пробуешь себя в общении с новыми людьми, получаешь знания. У каждого ведь свой подход. Так вот, в тот день я, действительно, узнала результаты. Их вывесили на сайте, — Алиса остановилась. Сделала глубокий вздох. Я уже понимала, что она скажет. — Меня там не оказалось. Я не попала в команду. В тот миг, когда на сайте появилися список, а моё имя в нем не обозначилось, я почувствовала разочарование, но мне так же не хотелось терять надежду. Я ждала сообщения от тренера, уверенная, что она перенаправит меня в другую команду. Иначе просто быть не могло.       — Но этого не произошло.       Алиса кивнула, продолжая заламывать пальцы на руках.       — Верно. Она сказала, что не может этого сделать, так как мои навыки и физическая подготовка ухудшились. А ещё я набрала несколько лишних килограммов, которые могли бы препятствовать выполнению поддержек в паре. Естественно я не поверила ей. Да, на предварительном взвешивании моей вес превысил обычный, но совсем немного! Чёртовы 50 кг за время моего нахождения в больнице с гормональным сбоем превратились в 57! Со мной часто происходило подобное на нервной почве, она знала об этом, и я бы быстро пришла обратно в форму. Это никогда не составляло особого труда. Не выгонять же меня из-за этого из клуба! В крайнем случае, я могла перейти на одиночное катание. И вот не удовлетворенная подобным объяснением я отложила все свои планы, перенесла встречу с подругой и парнем, и направилась в спорткомплекс. И лучше бы я этого не делала.