Кости и пряное вино

— С собой нам нужны две бутылки «Альто», несколько фляг воды…  — И фондю. По эльсвейрскому рецепту, — полушепотом произнёс стоящий за спиной девушки Румарин. Иддра поглядела на него как на прокаженного. Румарин улыбался самой приветливой улыбкой, на которую только был способен. Но выглядело это, скорее, самодовольно.  — Нет, обойдемся без фондю. Напеките нам лосося. И вот этот хлеб косичкой, что мы ели вчера.  — Под твоим чутким руководством мы умрём от цинги на полпути к Винтерхолду… Сорока не ответила. До Винтерхолда отсюда было два дня езды и, как минимум, один трактир на пути. Как раз там, где начинается снежная пустыня. Это был самый настоящий оазис, только с поправкой, что существовал на самом деле и не раз спасал ей жизнь при первых поездках в Винтерхолд. Бретонка положила на стойку увесистый мешочек золота и улыбнулась, стараясь изо всех сил затмить Румарина и то впечатление, что он производил на местных нордов. Они завтракали в общем зале трактира, ловя на себе взгляды любопытных постояльцев и выпивох. Румарин уплетал третью кроличью ножку. Со­рока без осо­бого эн­ту­зи­аз­ма раз­ма­зыва­ла по тарелке овощное рагу. — Значит, мне снова придется притворяться учеником. А ведь я уже так привык к этому наряду. Он мне к лицу, знаешь ли.  — Отвыкнешь, — казалось, чем дольше она ест, тем больше еды в этой тарелке.  — Ты сегодня какая-то особенно ворчливая. Сорока пожала плечами и потянулась за куском эйдарского сыра. Хозяйка окликнула её по имени, которое та в случайном порядке назвала ей при заселении. Бретонка не отреагировала, так как давно уже забыла, кем она представилась. В воздухе повисла неловкая пауза. Румарин дернул её за рукав, кивая в сторону растерянной Иддры:  — Ваш заказ в дорогу уже готов. Забирайте, — «и проваливайте отсюда наконец», наверное, хотела сказать она, с нескрываемой неприязнью глядя на эльфа.  — Спасибо, — Сорока кивнула и улыбнулась женщине. Та не ответила и ушла куда-то вглубь таверны. Они наконец-то направились в Винтерхолд. Румарин был верхом, Сорока вела коня под уздцы, выискивая в придорожных травах интересные экземпляры.  — В прошлый раз нам пришлось выкинуть около двух дюжин великаньих пальцев, потому что они занимали большую часть нашего багажа.  — Румарин, пальцы великанов не растут на дорогах. Можешь на этот счет не волноваться.  — Да я не волнуюсь. Просто, знаешь, к слову пришлось. Кстати, они были просто отвратительными, я не понимаю, как ты можешь вообще иметь дело с чем-то подобным. Бретонка ухмыльнулась и задумчиво произнесла:  — Помнишь, ты не мог дотащить до трактира всё, что вытащил из руин, и я дала тебе зелье, облегчающее ношу? Альтмер, казалось, позеленел. ~~~ Путь в Винтерхолд всегда был одним из самых неприятных маршрутов. Какую дорогу ни выберешь — придется пробираться через сугробы, метель и пронизывающий до костей ветер. Змееподобные ледяные призраки шипели, извиваясь между высокими елями, а белая шерсть медведей была совершенно неразличима в непроглядной снежной мгле. Это был полный опасностей путь, после преодоления которого Сороке всякий раз требовался хотя бы день для того, чтобы отойти. Кости ныли от холода, всё тело болело от езды верхом. Привалы зачастую приходилось устраивать в курганах, среди старых забытых костей и паутины. Во время одного из таких привалов им пришлось делить лагерь с трупом, подозрительно похожим на описанного преподавателями пропавшего без вести ученика. Как же его звали? Кажется, Борвир. Все нордские имена звучали для неё одинаково. Румарин, морщась от отвращения, оттащил заледеневшее тело подальше, а Сорока стала готовить лагерь. Стены этих руин не отличались большой надежностью, но если метель не разбушуется, то они смогут перевести здесь дух до завтрашнего утра. Уже было слишком поздно и даже магический свет не был подспорьем в пути. Огонь был разведён, спальники постелены. Зияющие прорехи в стенах заткнуты оставшимися шкурами. Лошадей они тоже завели внутрь. Те, недовольно фыркая, облизывали свисавшие с потолка ледяные глыбы. Сорока ласково похлопала коня по плечу:  — Завтра мы уже будем в Винтерхолде, там теплые стойла и стоги сена, потерпи немножко. Конь дернул ухом и, извернувшись, облизал ладонь бретонки. Румарин спал, завернувшись в шкуры так, что его едва было видно. Сорока сидела у костра и глядела в небо через зияющую в крыше дыру. Ей было неспокойно. Её что-то терзало изнутри. Глаза сами по себе закрывались, но сердце в груди трепыхалось как подстреленное. Лиловое сияние, запах тлена и кишащих драуграми гробниц. И шепот. Неразборчивый. Словно не на человеческом языке. Сорока проснулась, жадно хватая ртом воздух. Румарин стоял над ней и смотрел огромными от испуга глазами. Девушка скинула с себя меховое покрывало и попыталась подняться. У костра она увидела труп Борвира. В обледеневшем горле торчала полупрозрачная фиолетовая стрела, охваченная едва заметным сиянием. Сорока повернулась к альтмеру:  — Что случилось?  — Это я тебя хотел бы спросить. Я проснулся оттого что вся эта развалина сияла как Глаз Магнуса!  — Око, Румарин… Ничего не понимаю… Сорока неуверенно встала и, покачиваясь от головокружения, приблизилась к трупу. От него осталась лишь ледяная корка, повторяющая контуры тела. Самого тела в ледяном саркофаге не было. Во льду перекатывались хлопья лилового пепла.  — Послушай, — начал Румарин, — Я мер широких взглядов, ничего против не имею…  — Я этого не делала, — голос Сороки вибрировал, выдавая напряжение. Ноги подкашивались, а к горлу подступила тошнота. Румарин вздохнул и положил руку на плечо бретонки:  — Это как в Виндхельме, да? Поехали, уже всё равно рассвело. Думаю, тебе нужно срочно пообщаться с Гестором. Она кивнула, продолжая глядеть на ледяные останки. ~~~ — Я не принимаю учеников в такое время! Сорока продолжала настойчиво стучать в деревянную дверь: — Финис, мне нужна ваша консультация неотложно! Это не касается учебы! За дверью послышались шорохи, ругательства и, наконец, шаги. — То есть, ты утверждаешь, что во сне ты, неосознанно, поднимаешь на ноги мертвецов? — Не только во сне, Финис, такое случалось и наяву. Но я, словно, теряла сознание, не было ни видений, ни шепота. Гестор хмыкнул. Он сидел напротив, но глядел куда-то в сторону. Узловатыми пальцами старик выстукивал сбивчивый ритм на поверхности стола. — Ты что-то утаила. По твоим словам, до Коллегии ты училась у отшельника и тот проводил разного рода… скажем, эксперименты. Ты точно была в них только наблюдателем? Сорока опустила глаза, она нервно перебирала пальцами побитый молью и временем черный платок. Гестор ждал. Он перестал барабанить по столу. Только внимательно смотрел на бретонку и терпеливо ждал. Казалось, в нём проснулся интерес и без следа исчезло недовольство от позднего пробуждения. ~~~ Девочка бретонских кровей была абсолютно бесполезна. Анис наплела что-то о невероятных способностях к некромантии, но вот прошло уже три недели как она здесь, прожирает его запасы без какой-либо пользы для его работы! Старый некромант был возмущен. Анис, старая ведьма, он клялся себе, что при случае свернёт её сморщенную куриную шею. Только и делает что плачет и зовёт на помощь. Чернокнижник смотрел на это, морщась от негодования и отвращения. Он запер её в клетке и решил забыть об этом недоразумении. В любом случае, от её трупа со временем будет польза. Ему еще не приходилось поднимать из мертвых такие юные тела, и мысль о том, что хотя бы мертвая девчонка могла бы продвинуть его исследования, всё-таки согревала его темную душу. Кто знает, может он откроет для себя что-то новое, может, заметит какие-то отличия? Особенно его интересовали поведенческие аспекты мертвецов. Он, впрочем, не спешил убивать её. И пока она находилась тут, в ожидании своей неизбежно печальной участи, всё чаще маг вовлекал её в свои опыты. Она подносила ему камни душ, чистила алхимическую лабораторию и приводила в порядок пентаграммы. Он сам, тем временем, проводил вечера, собирая странные фигуры из костей, превращая человеческие скелеты в ужасающих кадавров. Двухголовых, трехногих. Сшивал трупы и пытался оживить их как единое целое. Исписывал страницу за страницей, покрывая листы бумаги тайными даэдрическими рунами. До тех пор, пока в один из вечеров ему в голову не закралась идея о том, как он мог бы задействовать девчонку в одном из своих опытов. Он вывел её из клетки в свою «лабораторию». Девчонка послушно шла за ним, словно уже привыкнув или, может, втираясь в доверие. Ему было всё равно, он был полон уверенности, что заметит любой подвох издалека. Ритуал длился долго. Девчонка не могла понять, чего именно маг добивается. Она сидела в центре рунического круга, а напротив стоял её истязатель и, по неволе, учитель, с черным, как смоль, камнем в крючковатых тонких пальцах. Камень душ разлетелся прямо в его руке, осколки были настолько горячими, что казалось, вот-вот начнут плавиться. Старик выругался и выбросил испорченный сосуд прочь. На ладони красовался свежий магический ожог. Бретонка сидела на полу в абсолютном оцепенении. Она ощущала странную пустоту и… легкость? Некромант еще не знал, удалось ли ему то, чего он добивался. ~~~ — Я мог бы предположить, что он пытался получить твою душу, но ты выглядишь слишком живой для трэлла — Финис даже не пытался скрыть неприличное любопытство в своём голосе. Он схватил её за тонкое запястье, щупая пульс и, прищурив глаза, осматривал её лицо, — Прошу, скажи, что ты сохранила его записи? Сорока медленно покачала головой. Финис всё так же нависал над ней, заглядывая в глаза и пытаясь уловить хоть какие-то отличия Сороки от живого человека. Но она казалась абсолютно нормальной, а значит, скорее всего, загадка была в чем-то другом. Преподаватель поджал губы и уселся обратно в своё кресло. Из его руки вылетел и повис над столом светящийся шар. Гестор открыл старую записную книгу с пожелтевшими страницами. На некоторых из них горели лиловые руны. На других были зарисовки камней, пустых и полных. Он макнул в чернильницу гусиное перо и стал торопливо записывать всё, что услышал и всё, что заметил сам. — Очень жаль, что записи не сохранились. Мы могли бы понять… Он не закончил свою фразу, всё его внимание было где-то далеко. Сорока спала спокойно, впервые за долгое время. Лишь под утро, когда сон почти отступил, в её голову прокрался свистящий шепот. Она не поняла слов, но проснулась с ощущением легкости, как бывает, когда избежишь какой-то страшной беды. Когда было уже позднее утро, раздался стук в дверь. Это был Румарин, очень обеспокоенный за её состояние. — Всё хорошо, вчера я общалась с Финисом. Он сказал мне делать заметки о моём самочувствии и видениях. Думаю, ничего страшного, нам просто нужно понять природу этого явления. Сорока выглядела гораздо лучше чем вчера. Она была отдохнувшей и даже немного радостной. Но Румарина не покидало странное чувство. Он точно помнил, как вчера, по возвращению в Коллегию, Сорока скрылась за дверью своей комнаты. И всю ночь он, находясь в комнате напротив, не слышал никаких шагов.