Goliath (Голиаф)

      «Гиганты существуют как состояние ума. Они определяются не как абсолютное измерение, а как соразмерность… Поэтому гиганты могут быть реальными, даже если взрослые не хотят классифицировать их как таковые». Эдвард О. Уилсон       — Разве это не я должен быть чертовски взбешенным парнем в этом сценарии? — спросил Калеб Ривз. — Ведь именно я застрял в этой кровати, в этой комнате с трубками, вставленными в те места, которых не касались даже самые удивительные женские руки.       Дин Винчестер оторвал взгляд от шахматной доски и сердито посмотрел на друга. Его королева была в чрезвычайной опасности. Он уже пожертвовал своим королем, но Рыцарь отвлек все его внимание. Это делало игру более неприятной, чем отвлекающий маневр.       — У тебя терпение пятилетнего ребенка, Дэмиен, — проворчал Дин, делая единственный роковой шаг на доске. Он смиренно вздохнул, когда партия закончилась. Винчестер изучал лицо своего друга со всей интенсивностью, с которую он должен следить за игрой.       Калеб выглядел лучше, чем прошлой ночью, но темные круги под глазами все еще выделялись на фоне болезненной бледности. От жёлтого сечения флуоресцентных ламп он выглядел еще хуже. Калеб был слабым, хотя изо всех сил старался этого не показывать.       — Ты смотрел на доску десять минут, Двойка. — Калеб потянул за свое выцветшее синее больничное платье, монитор пискнул возле кровати, уловив его движение и разочарование по поводу одежды. Несмотря на попытки очаровать всех, Калеб не смог убедить персонал больницы, что его собственная одежда для сна обеспечит им быстрый доступ, в котором они нуждаются. Он взял королеву Дина без какого-либо типичного энтузиазма или издевательства. — У меня более живые игры с Сэмом, я анализирую каждый его ход с компьютерной точностью, хотя он старается изо всех сил не дать мне выиграть.       — Я всегда могу передать твои слова Учёному. Он сейчас в коридоре, и теперь его очередь присматривать за детьми. — Дин потянулся, глядя на часы. Они оба знали, что он никуда не денется, но Калеб изобразил нетерпеливое предвкушение.       — В этот момент я согласился бы на жуткого, старого леденца, с синими волосами и тростью. — Калеб оттолкнул подвижный поднос, отодвигая от себя шахматную доску. — Она лучезарный луч по сравнению с тем, каким ты был последние два дня.       Дин откинулся на спинку стула, молча сосчитав до десяти, чтобы не сказать чего-то, о чем мог пожалеть. У него были строгие приказы не расстраивать Калеба. До сих пор стабильный поток лекарств из капельницы помогал держать Ривза стабильным. Однако жесткая сдержанность принесла Дину еще более раздражительный взгляд от несчастного охотника на больничной койке, который, казалось, был одержим желанием вывести Хранителя из себя.       — Я должен сказать, что это новая, спокойная рутина, в которую ты попал, тоже отстой. — зарычал Калеб. — Когда ты ведешь себя так, я чувствую себя только хуже, Дин.       — Ты бы предпочел, чтобы я наорал на тебя из-за недостатка сна и хорошего кофе в последние два дня? — у Дина были причины обижаться на Калеба, но трудно было злиться на него, учитывая то, через что они все прошли. Воспоминания об их безумной поездке в клинику в глуши Арканзаса, когда Калеб потерял сознание после их встречи с недружелюбными ведьмами и вендиго, было достаточно, чтобы лишить Дина самообладания. Он чересчур хорошо помнил, как тело Калеба дергалось от приступа на заднем сиденье Импалы. — Или мы могли бы поговорить о том, как ты лгал мне месяцами. — Дин постарался говорить спокойно.       — Я не лгал. — Калеб даже не мог посмотреть Дину в глаза, его взгляд переместился на капельницу, и он затеребил шнур. — Это было вроде как…       — Прекрати. — Команда вышла жестче, чем хотел Дин. Он сердито посмотрел на Рыцаря, потом глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Он указал на мониторы, что висели над головой Калеба. — Тебе не нужен еще один раунд с плохой медсестрой, если эта штука издаст хотя бы один писк. В последний раз, когда она осматривала тебя, я думал ты заплачешь.       Пальцы Калеба замерли, за исключением его среднего, который он поднял в направлении Дина.       — Ты не мог отвезти меня в больницу с более горячими медсестрами?       — Если бы ты был в сознании, чтобы взглянуть на персонал в той больнице штата Вирджиния в Мидлсборо, ты был бы благодарен, что Мак дернул за ниточки и доставил тебя в старую добрую больницу Луисвилла так быстро. — Дин наклонился вперед, уткнув локти в колени. Он не был доволен незапланированной поездкой в больницу, но в то время не хотел выпускать Рыцаря из виду. — У их начальника штаба не хватало знаний, чтобы лечить тебя.       — Двойка, про охоту с вендиго…       Дин сжал кулаки, зная, что будет дальше. Это будет повторением их первого разговора в Арканзасе после того, как Калеб проснулся.       — Если ты попытаешься извиниться еще раз за укус вендиго, я лично позабочусь о том, чтобы Рэндольф, дружелюбный санитар с ярко-розовыми скрабами, в следующий раз обтирал тебя губкой.       Калеб фыркнул.       — А ты говорил, что будешь прикрывать мою спину.       Дин поморщился от комментария, хотя очевидно, что он должен был сказать какую-нибудь шутку. Они были запрограммированы ставить на первое место благополучие других. Дин понял, что именно полная вера Калеба в эту приоритетную миссию помешала ему понять, что происходит с ним последние несколько месяцев или дольше.       — Ты должен был сказать мне. — А Дин должен был доверять своей интуиции. Он уже некоторое время знал, что лучший друг не в форме. Но винил в этом столкновение с Люцифером, психическую реакцию Калеба на бесчисленное количество демонов, что бродили поблизости. Затем была охота на Копье Судьбы, и на этой охоте Дин должен был понять, что с Калебом что-то не так, несмотря на протесты Рыцаря.       — Как я объяснил ранее, я не был уверен, что происходит. Я не думал, что это было большое дело. — Ривз посмотрел на друга. — Я не мог понять всего, Двойка. И я…       — Ты хотел защитить меня.       Калеб признался, что избегал добавлять больше проблем на плечи Дина. Винчестер и так тащил тяжесть ответственности, после назначения на должность Стража, еще был нежелательный сюрприз с Троицей и Рейганом Уолшем.       — Я могу понять, что ты не ныл о лишней мигрени и странных видениях, это в некоторой степени привычно для тебя, но потеря сознания, видение мертвых людей, встреча с папой. Вот об этом, мне хотелось бы знать.       После того как они прибыли в Луисвилл, и врачи смогли остановить приступы, Калеб пришел к Дину в первый вечер перед тем, как прибыл Мак. Винчестер не был уверен, что это болеутоляющие или нехарактерная беспомощность ситуации, но Калеб пообещал, что больше не будет ничего скрывать, и рассказал о головных болях, проблемах с равновесием и странных видениях Аттикуса Финча, Джона Винчестера и других людей, которых они потеряли.       — Говоря о скрытности, Мак тебе что-нибудь говорил?       — Ты издеваешься? — Дин провел рукой по волосам, разрешая другу сменить тему, потому злость на Калеба можно отложить на потом, пока он не выйдет из больницы и не поправится. — Он не рискнет нарушить врачебную тайну и конфиденциальность пациента.       Дин ничего не понял не из-за отсутствия вопросов. Вчера он ходит за Маклендом по всей больнице, требуя краткого изложения того, что показали тесты, которые доктор провел на Калебе.       — Чувак, он ни черта мне не говорит, а я чертов пациент. — Калеб посмотрел на двери, как будто ожидал появления Макленда с целым штабом врачей. — Он скрывает все от нас. Но я не ребенок, которого он может держать в неведении, пока он сходит с ума сканируя и исследуя мою анатомию.       — По крайней мере, ты получаешь чашки пудинга и удобную кровать. — Дин знал, что Калеб чувствует себя несчастным. Рыцарь не был примерным пациентом и в лучших обстоятельствах. Добавьте к этому непрерывный поток тестов и незнакомцев, подвергающих его тщательному осмотру, и Калеб стал пациентом, которого, скорее всего, бедные медсестры скоро вырубят лошадиной дозой успокоительного. Дин старался не думать о том, почему Мак молчит, вместо обычных заверений, что все будет хорошо.       — Я думаю, он пытается собрать все воедино, чувак. Однажды Ученый — всегда Ученый. Я послал Сэмми следить за добрым доктором, как надоедливая бездомная собака. Он сообщит нам, как только что-нибудь узнает о том, что происходит.       — Но почему, черт возьми, он позвал Гриффина Портера? Этот человек похож на какого-то безумного ученого, а не на настоящего доктора. — Калеб поморщился и вздрогнул. — Мне это не нравится.       — Я не знаю.       Дину это тоже не понравилось. Они уже задавали эти вопросы, когда Гриффин приехал вчера вечером. Они не видели его лично, но Сэм предупредил их о том, что Мак попросил этого человека присоединиться к нему во время групповой консультации. У Дина не было такой же негативной реакции на Портера, как у Калеба, но он был в бешенстве на Мака, за то, что доктор сделал такой шаг, зная, что чувствует его сын к Портеру. Дин надеялся, что у Мака была чертовски веская причина позвать Гриффина.       — Может быть, ему нужно мнение другого экстрасенса. Мак ведь не может говорить о сверхъестественном со своими коллегами. Портер больше в вашей лиге.       Калеб скривился, но явно не от физической боли.       — Этот человек не знает, на что я способен.       Дин понял, что его друг не хвастался. Даже при том, что Дэмиен был склонен преувеличивать, когда дело доходило до охоты и женщин, он не размахивал своим супер-экстрасенсорным флагом, напротив, он преуменьшал свои возможности.       — Мы оба знаем, что ему не хватает подходящей ДНК, чтобы провести все тесты. И несмотря на то, что он ведет себя как дьявол, Портер всего лишь человек.       — Мы оба знаем, что Мак делает все возможное, чтобы убедиться, что ты выберешься отсюда, — сказал Дин. Эта мысль удерживала его от того, чтобы вытрясти правду из скрытного доктора.       — Я думаю, что уже давно пора все выяснить.       — Конечно, ты так думаешь, — Мак был не единственным, кого Дин испытывал желание потрясти.       — Моя голова уже не так болит, и со вчерашнего дня у меня не было никаких приступов.       — Да неужели? — Дин закатил глаза на воздушные кавычки, которые Калеб сделал, когда сказал «приступы», как будто персонал больницы сговорился, чтобы выставить его дрожь намного более зловещими, чем они были. Но Дину казалось, что не было необходимости делать реальность еще страшнее, все и так было ужасно. — Не думаешь, что болеутоляющие и другие наркотики, которые они вливают в тебя, могут иметь какое-то отношение к твоему чудесному выздоровлению, гений?       — Есть только один способ узнать это, — Калеб посмотрел на свою капельницу, но Дин быстро протянул руку и схватил друга за запястье.       — Мы узнаем все, когда Мак закончит свои тесты. — Он не собирался помогать Калебу уйти в самоволку. Их глаза встретились, и Дин заметил растущую панику, которая накапливалась с тех пор, как его друг понял, что это не обычная рутина «несколько стежков, и я отправлю тебя в путь». Калеба нелегко было испугать, но когда его страхи поднимали уродливую голову, их было трудно отправить обратно в шкаф. — Я знаю это отстой, но ты остаешься на месте, и это приказ.       — Не думаю, что пребывание в больнице подпадает под действие мандата Хранителя.       — Тогда считай это искренней просьбой твоего лучшего друга.       Калеб покачал головой, в глазах мелькнул озорной огонек, прогнав часть отчаяния.       — Если бы я знал, что ты так хочешь, чтобы мы провели некоторое время вместе, Дина, я бы чаще бывал на ферме.       — Ой, прекрати, — Дин фыркнул. — Ты был там каждый раз, когда я оборачивался. Вы с Сэмми приезжали почти каждые выходные. Какая польза от того, что у меня наконец-то есть собственное холостяцкое жилье, если дети всегда под ногами?       — Я сказал Сэму, что его печаль по дому может нарушить твою молодую любовную жизнь, но у ребенка нет сочувствия, когда дело доходит до либидо парня.       — Моя любовная жизнь — не твое дело и не дело Сэма.       Калеб оживился.       — Итак, ты признаешь, что у тебя есть любовная жизнь?       Дин обвинял нехватку еды в том, что попал в ловушку Калеба. Это было хуже, чем игра в шахматы. Его отношения с Джульеттой на этот раз сыграли роль утраченной королевы. Он избежал смущающего поражения благодаря своевременному входу Макленда и Портера.       Двое мужчин могли высасывать воздух из комнаты и без их обычной медицинской одежды, но, сейчас, одетые в белые халаты, с компьютерными планшетами в руках, врачи вызывали панику, особенно у парня в больничной койке. Дин все еще держал друга за запястье, и почувствовал, что Калеб напрягся. Старший Винчестер отпустил друга, поднялся со стула и встал между пациентом и мужчинами.       — Только не говорите мне, что прекрасный доктор Маккрой попросила вас двоих присоединиться к ее персоналу.       — Элизабет была очень любезна. — Мак подошел к монитору компьютера слева от Калеба. Дин не пропустил полуулыбку, которую он пытался сделать для сына.       — Любезна или нет, но она разозлится, когда узнает, что ты украл халат у бедного студента. — Дин перевел взгляд на Гриффина. — Если Мак не сказал тебе, то я ставлю в известность, что у него и у начальника штаба здесь долгая история. Я почти уверен, что доктор Маккрой перенесла ее презрение к его огромному эго из нашей маленькой медицинской клиники в Нью-Хейвене, где она работала раньше.       — Я уже встретил прекрасного начальника штаба. Она общалась со мной просто отлично. — Гриффин подошел ближе и присоединился к Маку у монитора. — Возможно, мы разделяем схожие взгляды на диковинное эго Макленда.       — Или это доказывает, что ее вкус на мужчин не улучшился с ее повышением. — Калеб хмыкнул. — Она думала, что Джонни был изысканным джентльменом.       — Не слушай его. — Дин сел на матрац у бедра Калеба, не сводя глаз с двух врачей, которые молча обменивались взглядами, изучая распечатку. — Лиз только что разозлила Дэмиена, наложив вето на его просьбу о настоящих джемах.       — Меня больше волнует, с кем она может сотрудничать в своей больнице. — Калеб нахмурился на Гриффина. — Я всегда думал, что доктор медицины означает «умственно помешанный».       — Калеб. — Мак поднял глаза от показаний и бросил на сына неодобрительный взгляд. — Я попросил Гриффина прийти сюда в качестве одолжения, как я объяснил тебе сегодня утром. Пожалуйста, прояви уважение.       — На самом деле, ты был немного слабоват в объяснении. — Дин ощетинился от тона Мака. Он сложил руки на груди, чувствуя себя нехарактерно раздражительным. В этот момент не могло быть и речи о полномасштабной истерике в духе Дэмиена. — Может быть, Калеб почувствовал бы себя немного лучше, если бы ты, как его отец, все объяснил. Хранителю тоже хотелось бы знать, что, черт возьми, происходит.       — Я принес кофе. — Сэм вошел в комнату, вовремя прерывая разговор. Часть Дина поняла, что Мак был известным нейрохирургом Маклендом Эймсом по уважительной причине, но другая сторона злилась на него за то, что доктор мог быть настолько скрытным, когда дело дошло до их гребанной семьи. Младший брат, казалось, читал его настроение, и быстро встал рядом с ним, держа в руке поднос с напитком, практически пихая чашки ему под нос. Тот факт, что кофе был не из кафетерия, забрал у Дина часть гнева.       — Ты, случайно, не принес завтрак? — Дин встретился с Сэмом взглядом, взяв один из стаканов.       — Лучшие кексы с яблоками и корицей в пяти штатах. — Сэм встряхнул коричневым бумажным пакетом, который держал в другой руке, бросив на Калеба сочувственный взгляд. — Извини, чувак. Я обещал медсестре ничего не приносить тебе из пекарни.       — Предатель, — сказал Калеб с тоской глядя на кофе Дина. — Я убил бы за кофеин.       — Возможно, Мак разрешит тебе добавить немного теплого молока и сахара в твой напиток, Дэмиен. — Дин выпил кофе с легким чувством вины. — Хотя то, что ты пьешь точно нельзя назвать кофе.       — Я был бы счастлив, если бы Мак просто разрешил мне убраться отсюда.       Дин сделал еще один глоток, наблюдая за лицом Мака, когда Калеб посмотрел на него умоляющим взглядом.       — Как насчет этого? Можем ли мы перенести этот вынужденный отпуск на ферму, как мы обычно делаем? Мы даже уберем защиту от невыносимых ублюдков, чтобы Гриффин мог прийти и поиграть с тобой в доктора.       Дин поставил напиток на шахматную доску, не заботясь о том, что опрокинул несколько фигур, когда выражение Мака показало, каков будет ответ на вопрос сына. Тот факт, что Сэм подвинулся ближе к нему, так, что его плечо почти соприкасалось с Дином, усилило плохое предчувствие от молчания Мака. И Дин подумал, какую информацию его брат подхватил и скрывал от своей шпионской миссии.       — Не думаю, что это хорошая идея, сынок, — наконец ответил Мак.       — Почему, черт возьми, нет? — хмурый взгляд Калеба превратился в полуулыбку. Эта тактика часто помогала ему добиваться своего. — Да, ладно тебе, папа. Я обещаю поддерживать постельный режим. Двойка зарекомендовал себя подходящей няней.       — Можешь поверить, я удостоверюсь, что он остается на месте, — сказал Дин, надеясь, что его слова могут волшебным образом изменить мнение доктора. — Нью-Хейвен не так далеко от Луисвилла, если будет чрезвычайная ситуация.       — Я предпочитаю, чтобы Калеб остался здесь. — Мак снова посмотрел на монитор. — Его состояние гарантирует, что он остается в больнице, до тех пор…       — До тех пор, пока что?       — Какое именно условие?       Вопросы Дина и Калеба были разными, но оба требовали, чтобы Мак делал дал ответы. Он поднял стул и повернулся лицом к Триаде.       — Я не могу дать тебе точные временные рамки, Калеб. — Мак перевел взгляд с сына на Дина. — Это будет зависеть от того, какие действия мы предпримем.       — Какие действия? — Калеб покачал головой. — Может, тебе стоит вернуться к вопросу Дина о моем состоянии.       Когда Мак колебался, ответил Гриффин:       — Калеб, у тебя огромная опухоль в лобной области твоего мозга, охватывающая медиальную и вентральную доли. — Портер не дал им времени переварить то, что он сказал, прежде чем нажать несколько кнопок на своем планшете, перевернув iPad, чтобы они могли видеть экран. Он показал красочную картину мозга. — Вот. — Гриффин постучал по изображению, увеличив нижнюю часть. — И тут.       — У меня опухоль мозга? — Калеб рассмеялся. — Ты шутишь. Это какая-то больная шутка?       — Сынок, — Мак хотел пожать руку Калеба, но Ривз быстро отстранился, поднимаясь выше в кровати. — Ты серьезно?       — Это злокачественная опухоль?       Услышав вопрос Сэма Дин перевел взгляд с планшета в руке Гриффина на брата. Сэм наблюдал за Маком, сосредоточенно нахмурив брови, его глаза были яркими и сосредоточенными, как будто он ждал какой-то важной детали разведки для охоты. Дина поразило, что Сэм, похоже, не удивился открытию.       — Да, — ответил Мак.       — У Калеба рак? — хрипло спросил Дин, не узнавая собственного голоса. Ужасные слова были чуждыми на его языке, и застревали в горле. Рак был монстром, который никогда не осмеливался проникнуть в их реальность, почти такой же фантастический и неуловимый, как Йети.       — Нет, — ответил Калеб. — Черт возьми, Двойка, не будь смешным.       — Да. Именно так, у тебя рак, — возразил Гриффин, открывая другой экран. Мак отошел к одинокому окну в комнате. Когда Портер снова показал им IPad, на котором воспроизводилось видео, лабораторный слайд ожил. Дин подумал, что это больше похоже на создание Disney Pixar, чем на молекулярную биологию: две красочные структуры, похожие на пучки, разделяются на четыре, а потом снова расщепляются благодаря замедленной магии. Это было странно красиво и совершенно ужасно. — Термин «рак» в основном указывает на частоту быстрого размножения аномальных клеток. Это то, что происходит в твоем мозге.       — Как мы можем остановить это? — Дин отвернулся от экрана к Маку, который стоял спиной к ним.       — Можно сделать операцию, не так ли? — спросил Сэм. — Или химиотерапию?       — Подождите, просто подождите, — пробормотал Калеб. — Произошла какая-то ошибка.       — В этом нет ошибки, — возразил Гриффин. — Твой отец все исследовал очень тщательно. Он вызвал нескольких специалистов, в том числе меня и докторов из клиники Майона Джонса Хопкинса. Даже провел Skype-консультацию с китайским институтом рака в Тяньцзине. Имя и деньги Эймса позволили некоторым из величайших медицинских умов в мире исследовать твой мозг, Калеб.       — Вот почему ты молчал так долго, — Дин не отводил взгляда от Мака, который смотрел на что-то за окном. Винчестер сомневался, что доктора заинтересовал потрясающий вид гаража. Интересно, спал ли Мак за последние сорок восемь часов? Бывший Ученый обычно не позволял кому-либо говорить за него, особенно кому-то вроде Гриффина Портера, к которому всегда относился враждебно.       — Я хотел бы, ошибаться, — хрипло сказал Мак. Он провел обеими руками по волосам, наконец, поворачиваясь к ним лицом. — Я никогда не хотел ничего больше.       — Папа… — начал Калеб, но Дин перебил его:       — Нам нужно это исправить. — Он посмотрел на своего брата. — Как сказал Сэм, нужна операция или химиотерапия.       — Подожди… — Калеб попытался снова, но Дин продолжил:       — Люди ведь побеждают рак каждый день.       — Рак, да. — Мак вздохнул, выглядя намного старше своих лет. — Но это совсем другое.       Дин посмотрел на Портера.       — Но Гриффин сказал…       — Я сказал, что в самом элементарном смысле у Калеба рак. Аномальный рост клеток в его височной области примечателен, но у него нет белковых маркеров, повышенное количество белых клеток, которое можно было бы ожидать на четвертой стадии роста…       — Четвертая стадия? — задохнулся Сэм.       Дин не осмелился взглянуть на брата, последние новости, очевидно, были не тем, что ему удалось выведать и сохранить при себе до сих пор.       — Это из-за моих способностей, не так ли? — спросил тихо Калеб. В горле Дина образовался комок. — Генетика возвращается, чтобы укусить меня за задницу?       Мак, казалось, взял себя в руки, снова превращаясь в врача, Ученого и отца, которые запечатлелись в большинстве воспоминаний Дина. Он подошел, и занял кресло у бедра Калеба,. Он отложил планшет и взял своего сына за руку.       — Височная доля — это область, наиболее заметно связанная с экстрасенсорными способностями, и именно так мы и считаем. Большинство моих ранних исследований в области телепатии были связаны с людьми, которые перенесли травму этой области или страдали от временной эпилепсии.       — Это область твоего мозга, которая была повреждена в результате автомобильной аварии, которая повлекла за собой твои способности, — сказал Сэм со знанием дела, и Дин впервые подумал, каково было Маку, который был совершенно нормальным большую часть своей жизни, проснуться от комы не только сломанным, но и с экстрасенсорными способностями, которые сделали его хорошим кандидатом в Х-man.       — Повреждена, стимулирована — возможно, оба. — Мак кивнул. — Скорее всего, это произошло во время операции, которую провели, чтобы уменьшить внутричерепную опухоль, но да, Сэмюэль. Как мы уже говорили ранее, я полагаю, что именно так появились мои способности, в отличие от таких экстрасенсов, как ты и Калеб, которые родились со способностями.       — Мои исследования в области естественной психики показывают, что люди с экстрасенсорными способностями обычно имеют очень активные височные доли, — добавил Гриффин.       — То же самое происходит с художниками, музыкантами и невероятно альтруистическими личностями, — ответил Сэм, доказав, что он провел свои собственные исследования в этой области. — Но у них не развивается рак.       — Это правда, — сказал Гриффин, сначала поглядывая на Калеба, а затем уставившись на Дина. — Но эти люди обычно не имеют такой повышенной активности мозга, которая есть у такого сильного экстрасенса, как Калеб.       — Потому что я полный урод природы.       — Это означает, что твои способности выходят далеко за рамки того, что мы обычно можем изучать, — сказал Мак. Он положил руку на покрытую одеялом ногу Калеба, и Дин подозревал, что Калеб попытался бы смотаться из комнаты, если бы у него был выбор в этом вопросе. Его друг выдержал контакт, но дернулся, как привязанная лошадь.       — То есть ты не исследовал много демонов, — настаивал Калеб воинственно.       — Вообще-то, — Гриффин кашлянул, — я провел исследования на нескольких демонах.       Дин посмотрел на Портера, и в голове всплыли недавние слова Калеба о сумасшедшем ученом, который запирался в секретной лаборатории под своим аккуратным мини-особняком в Атланте.       — Почему меня это не удивляет, доктор Джекилл?       — Уверяю, Хранитель, что эксперименты проводились только на тех людях, которые были смертельно ранены во время одержимости. Тех, кто не выжил бы после того, как демон покончил с ними. — Гриффин посмотрел на Макленда, и Дин догадался, что это не первый раз, когда бывший Ученый слышал эту новость. — Полученные знания проложили путь к прогрессу, которого я смог достичь в области психических исследований и в области онкологических фармацевтических препаратов.       — Вот почему ты позвонил ему? — спросил Калеб отца. — Потому что он постоянный эксперт по лоботомии демонов и химической психической кастрации?       Мак даже не стал защищаться. Он наклонился ближе к Калебу.       — Я не откажусь от исследования Гриффина, потому что нахожу его одержимость или методы неприятными, особенно если это дает мне больше шансов понять, что происходит с тобой, и хотя бы малейшую надежду, что мы сможем это остановить.       — И это поможет? — Дину не нравилась идея использования людей в квесте Портера, особенно если он манипулировал Братством, чтобы собирать свои образцы, но если это поможет Калебу, Дин мог бы закрыть на это глаза, по крайней мере, до тех пор, пока их цели совпадали.       — Дин, — начал Калеб.       — Заткнись, Дэмиен. — Винчестер не сводил глаз с Мака. — Ты знаешь, что вызывает это?       — Калеб демонстрирует признаки типа церебрального расстройства, которое хозяин показывает после длительного периода одержимости демоном высокого уровня, — ответил Гриффин. — Теоретически все люди, которые умирают от длительного одержимости, показывают признаки острого радиационного отравления. На самом деле они поддаются раку того или иного вида, опять же, в своем наиболее упрощенном определении быстро размножающихся ненормальных клеток, но все же. В основном человеческий мозг Калеба больше не может компенсировать устойчивый рост этих клеток. Никакая операция или химиотерапия не может исправить то, что происходит.       — Но почему сейчас? — спросил Сэм. — Калеб родился с его способностями, он не одержим.       — У нас есть пара теорий. — Мак посмотрел на сына.       — Каких? — спросил Калеб, зажимая переносицу и закрывая глаза.       — Возможно, в твоей ДНК были рецессивные и дремлющие черты, которые подавляла твоя человеческая сторона, пока их не вызвало неизвестное событие.       — У тебя был недавно скачок в способностях? — спросил Гриффин.       — Помимо моей способности терпеть твое присутствие? — зарычал Калеб. — Нет.       — Что за событие, Мак? — спросил Сэм.       — Трудно сказать, — вздохнул Мак. — Но по размеру роста опухоли, величине ущерба… Это медленно происходило в течение некоторого времени, последствия только сейчас наносят серьезный ущерб.       — Год или больше? — спросил Дин, в его душе разворачивался узел страха.       — Может быть.       — Амулет Ноя Сивера. — Сэм сел на стул, который Дин освободил ранее, опустив голову на руки. — Когда Калеб использовал его, я предупреждал, что он щелкнул каким-то выключателем.       — Сэм! — одновременно рявкнули Дин и Калеб.       Мак побледнел, его рука оторвалась от ноги Калеба, как будто он обжегся.       — О чем ты говоришь, Сэмюэль?       Сэм поднял голову, и Дин увидел мгновенное сожаление в глазах младшего брата. Сэм сболтнул, не задумываясь об их обществе, вина за его участие в идиотском плане омрачала его здравый смысл. Они никогда не говорили Маку о том, на что пошел его сын в надежде защитить Дина от поездки в ад.       — Я взял амулет Ноя Сивера с фермы и научился им пользоваться. В то время это казалось хорошей идеей. — Калеб пожал плечами. — Это повысило мои способности и дало мне доступ к талантам других демонов.       — Калеб, как ты мог…       — Если это правда, — прервал Гриффин Мака, и на этот раз Дин был благодарен за отчаянную потребность этого человека быть в центре внимания. Ругня из-за прошлого никому не поможет. — Тогда это определенно объясняет то, что произошло. Ссылка Сэмюэля на щелчок переключателя была бы вполне уместной.       — Но это было так давно. — Калеб покачал головой.       Мак вздохнул.       — Возможно, есть связь, но есть и более недавняя активность демонов. Ты столкнулся с Люцифером, когда он стер твою память, а затем Кастиэль отправил тебя назад во времени, когда Айзек и твоя мать были убиты. Это может быть любое из этих событий. Возможно, сочетание…       — Кастиэль. — Дин вцепился в имя, как в спасательный круг. Он не мог поверить, что сразу не подумал об ангеле, который исцелял их всех много раз. Дин соскользнул с края кровати и встал. — Он может это исправить.       — Я не рассматривал эту возможность, — заявил Мак. — Кастиэль мог буквально быть спасителем.       — Не задерживай дыхание, пап, — Калеб протянул руку и поймал конец фланелевой рубашки Дина, останавливая его движение к двери. — Ты забыл, что мы не видели и не слышали твоего приятеля Каса со времен Теннисона, Двойка? Мы не знаем, как дела в войне с Рафаэлем, чувак.       — Я ничего не забыл, но я уверен, что Кас и его компания живы и держат оборону.       — Тогда он должен нам помочь, за то, что мы вернули ему Священное Копье, — отметил Сэм.       — Я иду в часовню, чтобы помолиться, — Дин посмотрел на Мака и Гриффина. — Не пытайтесь больше мучить пациента, пока я не вернусь.       Дин снова двинулся к двери, но Калеб все еще держал его рубашку. Винчестер посмотрел на руку Рыцаря, крепко вцепившуюся во фланелевую ткань, а затем на самого Калеба.       — Я просто прогуляюсь по коридору. Сэм будет здесь.       Калеб нахмурился.       — Ты знаешь, что Кастиэль не мой самый большой поклонник. И это чувство взаимно.       Дин стиснул зубы, пытаясь вызвать в душе терпение пастора Джима. Этот подвиг стал почти невозможным из-за того, что ему только что сказали, что его лучший друг умрет от какой-то сверхъестественной болезни, маскирующейся под рак мозга четвертой стадии, тот самый лучший друг, который сейчас был болью в заднице.       — Ты действительно вредничаешь из-за того, что у Каса нет социальных навыков, а твое раненое эго мешает как-то исцелению ангелов?       — Я просто говорю, что это может быть не так просто, как ты думаешь.       Дин уперся руками в матрац, впившись взглядом в Калеба.       — Ты предпочитаешь альтернативу, где мы позволим Маку, его приятелям и их скальпелям располосовать тебя, или, что еще лучше, Гриффин отвезет тебя в свою зловещую лабораторию, чтобы исполнить свои мечты стать законным врачом, опубликовав статью в «The New England Journal»?       Калеб отпустил рубашку Дина.       — Скажи Касу, что я его расцелую, если он это сделает. Черт, я даже согласен поделиться с ним статусом лучшего друга, когда он будет поблизости. Я имею в виду, пока он не будет постоянно околачиваться рядом.       — Не волнуйся, Дэмиен. Он сделает это. — Дин похлопал Калеба по щеке. — Тебе даже не придется делиться мной.

***

      — Какого черта ты имеешь в виду, что не сделаешь этого? — Дин был благодарен, что небольшая больничная часовня была пуста.       Ангел удивил его, появившись быстро, шагнув из-за статуи Христа еще до того, как Дин закончил произносить свое имя. Облегчение Дина от его быстрого появления мгновенно исчезло, когда после объяснения самого последнего кризиса лицо Кастиэля стало мрачным, и он тихо сообщил Дину, что, возможно, не сможет ответить на их молитвы.       — Я не говорил, что не сделаю, — поправил Кастиэль, он был как никогда серьезным. Дин подумал, что бронзовая статуя выглядела более сочувствующей его делу чем Кас. — Я сказал, что не могу.       — Семантика, Кас, — прорычал Дин.       — Нет, Дин, не тогда, когда один ответ означает, что у меня нет желания помогать, а другой — что у меня нет возможности сделать это.       Дин провел рукой по губам, чувствуя грубую щетину, которая покрывала его обычно чистое выбритое лицо. Он боялся, что, посмотрев в зеркало в отражении увидит Джона Винчестера.       — Что ты имеешь в виду, что у тебя нет возможности? Ты ангел.       — Что является частью проблемы.       — Это из-за демонического наследия Калеба? Потому что это не помешало тебе исцелить его в прошлом.       Ангел не раз жаловался на близкий контакт с тем, что Кастиэль считал чем-то совершенно нечестивым. Дин мог легко утверждать, что было бесчисленное множество людей и даже некоторые ангелы, намного более злые, чем Калеб.       — Я исцелил Калеба от физических недугов, которые могут случиться с любым человеком. Ничто из того, что я вылечил или изменил, не было напрямую связано с его демоническим наследием. Это другое.       — Подожди, — Дин поднял руку. — Я не говорил тебе, что состояние Калеба было связано с ДНК демона, только то, что он был болен.       — Я знаю, что болезнь, от которой он страдает, устойчива к моему влиянию, потому что я уже пытался излечить его, сначала на ферме, а затем в Теннисоне.       Дин уставился на ангела, вспоминая моменты, когда Кастиэль позаботился о сотрясении мозга Калеба, когда он пришел, чтобы попросить их помочь найти Священное Копье, а затем, когда вылечил побои, которые Калеб вытерпел от рук психопата Рейгана Уолша, Оуэна.       — Сукин сын! Ты знал? Ты знал все это время!       — Да. Я чувствовал, что он страдал от тяжелого недуга.       — И ты не думал, что это важно упомянуть? — Дин никогда не доверял так легко и рассчитывал, что те, кто находится в пределах его семьи, не будут лгать, но Кастиэль снова и снова доказывал исключение. Он верил, что ангел прикроет тех, кого Дин любил.       — Я сделал все, что мог, и не думал, что моя неспособность повлиять на то, о чем ты и Калеб не знали в то время…       — Черт возьми, Кас. Не играй со мной. Ты знал, что он болен, и не сказал мне, потому что хотел, чтобы я пошел за Копьем.       — Я принял тщательно взвешенное решение, чтобы служить большему благу. Иногда жертвуют одним ради блага многих.       — Не смей проповедовать мне добро! Ты солгал мне, чтобы получить то, что ты хотел.       — Я решил защитить тебя от правды для твоего же блага.       — А в Теннисоне? Когда у тебя было твое драгоценное Копье? Ты не мог сказать мне, чтобы я доставил Калеба в больницу? Это было несколько месяцев назад, Кас. Мы потеряли несколько месяцев! — Дин не мог сосредоточиться, чувствуя гнев от предательства. Он знал, что между Кастиэлем и Калебом не было любви, но то, что ангел мог продемонстрировать такое пренебрежение к человеческой жизни, жизни Калеба, совершенно не укладывалось в голове.       — Я видел, на что ты способен в своем стремлении помочь тем, о ком ты заботишься.       — Значит, ты боялся того, что я могу сделать, чтобы спасти Калеба? — Дин подошел ближе к Кастиэлю. — Ты хотел защитить меня?       — В какой-то степени да. — Ангел задумчиво кивнул. — Ты снова и снова демонстрировал, что у тебя нет чувства самосохранения. И это не сильно изменилось с той позицией, которую ты сейчас занимаешь.       — Значит, ты солгал мне, потому что не хотел потерять Хранителя, который находиться на твоей стороне! — Дину надоела ложь ради предполагаемой выгоды.       — Я не хотел потерять тебя, моего друга, — объяснил Кастиэль без раскаяния. — Я не могу рисковать, жертвуя тобой ради демона.       — Ты хотел сказать брата, верно? — парировал Дин со стальным взглядом. — Потому что Калеб для меня брат.       — Я знаю это.       — Конечно, ты знаешь, — Дин покачал головой, хрипло рассмеялся и провел руками по волосам. — Ты просто не понимаешь этого.       Кастиэль покачал головой.             — Разве это не семантика, Дин?       Винчестер встретился взглядом с ангелом.       — Не тогда, когда один ответ означает, что ты — семья, а другой означает, что мне больше нечего тебе сказать.       — Здесь на карту поставлено больше, чем ты думаешь. Больше, чем я могу объяснить.       — Аналогично, Кас.       Кастиэль долго смотрел на Дина, а потом исчез, не сказав ни слова. На маленькую часовню опустилась тишина из-за отсутствия ангела и остатков надежды, которые он забрал с собой. Дин тяжело вздохнул, и нахмурившись уставился на статую Христа.       — Хреновый из него ангел-хранитель. С тем же успехом ты мог бы послать голодного волка присмотреть за своими овцами.       На его грубый комментарий не было ответа, не считая того, что Дин почувствовал вину, вспомнив как пастор Джим прививал им уважение к дому Бога, даже если упомянутое святилище было спрятано на нижнем этаже шумной больницы близко к кафетерию, в котором подавали ужасный картофель фри и кофе.       Дин сел на одну из красных скамей с подушками, надеясь получить какую-то божественную помощь или вдохновение, несмотря на свое дерзкое неуважение. Он уже хотел подойти к алтарю, но дверь часовни открылась и послышались приглушенные голоса мужчины и женщины.       Винчестер мог бы остаться на месте, но у него волосы на затылке встали дыбом, от чувства опасности. Хорошо отточенные охотничьи инстинкты предупредили, что кто бы ни вошел, они скорее всего, не были там для молитвы.       Дин медленно поднялся, все еще лицом к статуе Христа. Одной рукой он перекрестился, а другой осторожно потянулся за оружием.       — Нет необходимости в насилии в таком святом месте.       — Вот почему вы думали, что это идеальное место для засады? — Дин не убрал руку от оружия, когда повернулся лицом к новичку.       Чернокожий лысый парень был выше шести футов, сложен как полузащитник. На нем были классические брюки и спортивное пальто. Синяя рубашка под его пиджаком была достаточно открытой, чтобы Дин мог разглядеть татуировку, которая выглядывала из-под воротника и тянулась по одной стороне шеи. На рисунке был изображен полумесяц, выглядывающий между сложными вытянутыми ветвями большого дерева, какой-то тип темной птицы, сидящей на одной из бесплодных ветвей.       — Мы ищем вашего совета, Хранитель, — сказала женщина рядом с ним. — Не противостояния.       Она была одета в футболку и джинсы. Повседневный наряд, а также ее невысокий рост, длинные рыжие волосы и бледная кожа делали двух незнакомцев похожими на очень неподходящих форзацев. Одинаковые полумесяц и отметка с деревом на ее предплечье говорили о том, что у них больше общего, чем может показаться на первый взгляд.       — Кто вы, черт возьми?       — Я Лоуренс, а это Марта.       — Вы ведьмы. — Дин не разбирался во всех различных метках, но мог узнать знак ковена. И та метка, что была на мужчине и женщине была знакомой. Это было не то же самое, что носил их Советник с пятиконечной звездой и сложным кругом, но он мельком увидел этот рисунок на запястье Сиды, когда она лечила его всего несколько дней назад. — Ковен Сиды, если я не ошибаюсь.       — Ты видел ее? — рука Марты легла на голубую хрустальную подвеску, что висела на ее шее. Услышав ее, взолнованный вопрос мужчина сердито взглянул на нее. У Дина сложилось четкое впечатление, что ей разрешили присутствовать на этой встрече, только если она будет хранить молчание.       — С тех пор, как нас так мило попросили покинуть территорию вашего ковена, я ее не видел. — Дин посмотрел на Лоуренса. — Полагаю, вы здесь не для того, чтобы проверить, как я себя чувствую, учитывая, что нас выкинули пинком под зад, как только я избежал моей неминуемой смерти.       — Сида пропала на следующий день после того, как ты и твоя Триада ушли.       — И ты думаешь, мы имели какое-то отношение к ее исчезновению? — спросил Дин.       Когда Калеб впервые потерял сознание, он волновался, что за этим стоят ведьмы, хотя Джошуа заверил его, что никаких признаков темной магии не было. Теперь Дин почти хотел, чтобы это было так. С ведьмами он мог справиться, но болезнь Калеба оказалась гораздо более сложной задачей.       — Казалось невероятным совпадением, когда мы обнаружили, что она ушла после твоего отъезда, — объяснил Лоуренс. — Мы не доверяем посторонним и…       — Как, черт возьми, ты выследил меня? — спросил Дин, прежде чем мужчина мог продолжить свою мысль о святости жизни ковена.       — С помощью одной из ведьм, которым вы доверяете. У нескольких ковенов есть основания знать, что происходит в Братстве в эти дни, учитывая ваше нетипичное общение.       Дин вздохнул. Ковен Джошуа был тем, с кем он был наиболее знаком, но он понял, что пакт Братства был заключен с несколькими взаимосвязанными ковенами, с которыми он не имел никаких личных отношений, кроме как Хранитель. Он не был от этого в восторге, но это было выгодно ему и Братству во время недавнего апокалипсиса и, возможно, было одной из немногих хороших вещей, пришедших с войны.       — Тогда вы, вероятно, также знаете, что у моей Триады были другие проблемы в последние несколько дней, и у нас не было времени вынашивать какие-либо грандиозные схемы похищения людей.       Лоуренс склонил голову.       — С тех пор мы исключили предательство Братства.       — Тогда почему ты здесь? Может, тебе стоит зайти в некоторые туристические агентства или пойти в полицию? — Дин провел рукой по волосам, глядя на часы на своем запястье. У него не было времени играть, в частного детектива с этими людьми.       — Будучи лидером сверхсекретной организации, погрязшей в тайнах и таинственных хитросплетениях, которые часто не понимают рядовые граждане, ты советуешь использовать местную полицию?       Дин посмотрел на Лоуренса.       — На самом деле у нас есть сотрудники в полиции и в других участках власти. Вы должны рассмотреть возможность включения некоторых муниципалитетов в свой ковен.       — Это не шутка. Наш ковен зависит от уровня знаний Сиды. Она не ушла бы без веской причины.       — И при этом она не ушла бы, не сказав мне. — Марта снова высказала свои мысли, и Лоуренс зарычал от нетерпения. — Она моя лучшая подруга и сестра. Конечно, ты понимаешь эти отношения, Хранитель.       Было ли это отчаяние женщины, наполненные слезами глаза или сочувствие, которое она надеялась вызвать, упоминая ее отношения с Сидой, Дин не был уверен, но ему стало жаль ее, несмотря на холодное обращение, которое он и его Триада получили от ее ковена.       — Послушай, я поспрашиваю кое-кого, назначу несколько человек… — начал он, но Лоуренс перебил его.       — Мы не хотим рабочих пчел, Винчестер! Ты дал клятву нам, Сиде, и мы призываем это обещание. Мы хотим, чтобы Триада нашла Сиду. Немедленно!       Дин пришел в часовню, чтобы поговорить с Кастиэлем. Этот план эффектно взорвался ему в лицо. Вместо этого его вызывали на ковер, чтобы погасить долг намного раньше, чем ожидалось. Ирония разозлила его.       — Как я указывал ранее, моя Триада не в состоянии делать эту работу.       — И мой ковен не в состоянии терпеливо ждать, и мы не будем.       Лоуренс, очевидно, привык к тому, что его приказы выполняются без вопросов. У Дина был опыт работы с такими людьми.       — Это угроза?       — Я только указываю на то, что нарушение твоего обещания может иметь серьезные последствия, как личные, так и профессиональные.       — Сейчас не время связываться со мной или моими людьми. — Дин ткнул пальцем в грудь парня. — В твоей сумке не хватит оберегов и зелий от моего гнева, который способен навредить тебе и твоим людям.       — Лоуренс пытается сказать, что мы надеемся, что ты все же найдешь способ решить этот вопрос как можно скорее, прежде чем кто-либо еще пострадает. — Марта положила руку на грудь Дина. — Мы понимаем твое колебание, но мы все знаем, что след Сиды становится холоднее, пока мы говорим.       — Тогда вы будете благодарны за людей, которых я назначу, чтобы немедленно начать расследование, — зарычал Дин, осторожно убирая руку Марты. — Вы можете ожидать звонка от Итана Мэтьюза до наступления полудня, он не только ветеран-детектив, он как лейтенант-командир в моей армии, совсем рядом с рабочей пчелой.       — И мы ожидаем, что ты и твоя Триада присоединитесь к расследованию, как только это позволит ситуация. — Лоуренс скрестил руки на груди. — Потому что, какие бы у нас ни были различия, Сида заверила наш совет, что Хранитель Братства был человеком своего слова, прежде чем мы согласились предложить вам убежище и пользу нашей магии. Она сказала, что вам можно доверять.       Дин сжал кулаки, чувствуя, как энергетический поток пронизывает его серебряное кольцо, напоминая ему, что его действия отражаются не только на нем.       — Я буду там, когда смогу.       Лоуренс протянул визитную карточку.       — Здесь есть мой домашний номер и мой сотовый.       — Рад, что нам не понадобятся котел и какой-нибудь глаз тритона, чтобы связаться с вами. — Комментарий Дина вызвал двойной неприязненный взгляд от ведьм, а также быстрый выход нежелательной стороны. Дин подождал пока они не выйдут, и снова сел на скамью. Но дверь часовни снова открылась.       — Что теперь? — зарычал Дин.       — Надеюсь, твое кислое настроение не означает, что встреча с Касом не состоялась, — услышав голос Сэма Дин выпрямился и встретил усталый взгляд брата. — Гриффин начал говорить об экспериментальных наркотиках, на его планшете появилось больше фотографий, и Калеб в ужасе. Тебе нужно попасть туда.       — Черт, — Дин тяжело вздохнул, его взгляд снова обратился к статуе Христа, в надежде, что Иисус сможет оказать некоторую помощь в последнюю минуту, прежде чем ему придется сообщить новости другу. — Кастиэль не сможет помочь нам.       — Что? Почему нет? — Сэм сел рядом с ним.       Дин посмотрел на брата.       — Потому что, очевидно, ангелы не могут помочь демонам, даже если бы захотели.       Сэму понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное, он облизал губы, прежде чем заговорить.       — Он дал какие-нибудь предложения, как мы могли бы это исправить?       — Я точно не спрашивал. — Дин сжал кулаки, вспоминая выражение вины в глазах Кастиэля. — Я был слишком зол, когда узнал, что ублюдок знал обо всем еще до Теннисона.       — Когда он исцелил сотрясение мозга Калеба на ферме, — угадал Сэм, откинувшись на спинку скамьи. Он провел руками по лицу. — Если бы я настоял на том, чтобы мы поехали в больницу, когда Калеб потерял сознание…       — Не думай об этом, Сэм. — У Дина уже были такие же мысли, но у них не было времени на самобичевание. — Я согласился с тем, чтобы вы не ехали в больницу. Кроме того, ты знаешь, что папа всегда говорил о том, что поздно запирать сарай, когда лошадь уже выбежала.       — Мы должны найти способ исправить это, Дин.       — Я думаю, у меня есть идея.       Дин не пропустил замешательство или сомнение в глазах брата. Вероятно, это было отражением того же вида страха, который вдохновил Кастиэля скрывать от них правду. Он хлопнул Сэма по колену.       — Не волнуйся, младший брат, я обещаю, тебе не нужно носить костюм птицы.