Приключения не обходят тебя стороной

      Утро для меня выдалось очень тяжелым. Я не хотел вставать со своего гнезда, от слова «совсем». Однако хитрый и коварный Максимус закинул меня на свое плечо, как какой-то мешок с картошкой, и понес в неизвестном направлении. Первые секунды я пытался от него отпинываться, но только зря силы потратил. В итоге повис на своем мучителе, как половая тряпка. Эх, быка на меня нет, он бы сразу встряску мне задал. Хотя, почему это нет, есть. Масимус. Да, он тот еще бычара. Рога прикрутить и все. Идеал мечтаний любой современной девушки.       Поставили меня на кривые ноги только возле цистерны с водой, после чего на многострадальную голову вылили жидкость из ковша. Да, это действительно меня разбудило. Очень даже быстро. Мало того, я еще и разозлился, прямо как черт. Разве что глаза красным не светились. В моем мире такое можно было исправить линзами, а здесь только если травки-балдейки накуриться. Да и то, не факт.       — Максимус, беги, пока жив, — прорычал я, зачерпывая воду в тот самый ковш, из которого он меня окатил. После этих стремительных действий, ринулся догонять виновника моего столь сладостного пробуждения. Смерть дебилам и козлам!       Бегали мы не очень-то и долго. Я удачно сократил путь и подрезал Максимуса на очередном повороте. В итоге душ приняла не только моя персона, но и этот милейший. Правда, Макс, этому факту был не очень-то доволен. Хах, ну это уже, по сути нашего дела, его проблемы. Жаль, что нашу своеобразную идиллию прервал прихвостень Проксимо и позвал Максимуса с собой. Мне почти сразу стало ужасно скучно, и я пошел насиловать мозг Крису и Сайлосу. Те, только завидев меня, смекнули, что на них надвигается пиздец с большей буквы в образе меня великого. Через час всех рабов собирали на зарядку, после моего примера ставшая традицией, но мне, Максимусу, Сайлосу и Крису она была уже не нужна. Мы набесились настолько, что еле-еле ноги волокли за собой. В порыве этого ребячества к нам присоединился Джубо, чему я был несказанно рад. Шуточные потасовки с ним, были отрадой для души. Благодаря им я оставался в форме. В общем, было весело. Даже очень. Почаще бы так.       Когда нас распустили, день набирал обороты. Было жарко. Мы всей кучей забрались на самый высокий холм, с которого открывался прекрасный вид на все селение. Ух, как дух захватывает… Хотел бы вам это сказать, но нет. Мне уже остопиздело созерцать одно и то же, поэтому я предпочел сидеть в теньке и наблюдать за парнями. Они словно дети корчили друг другу рожи. Забавное зрелище. Вскоре к нам, наконец-то, присоединился Максимус, у которого было ужасно задумчивое выражение лица. Значит, ты уже согласился завоевать любовь публики. Ну-ну. Дурашка. Сколько бы я не делал всяких глупостей для твоего спасения, ты все равно на тот свет так претендуешь. Как же мне хочется тебе губозакаталку подарить. Чтобы не так обидно было еще и подснежник приложу.       — Где-то там моя страна. Мой дом. Моя жена готовит пищу. Мои дочери несут с реки воду. Увижу ли я их когда-нибудь? Думаю, нет, — печально проговорил Джобо, смотря в куда-то вдаль. Эх, этот чертов канон не дремлет ни минуты. Мне нужно уже хоть что-то начать делать. И желательно активнее. Но вот только что? Каждое мое действие будет сказываться не только на них, но и на мне. Нужно быть бдительным, если я не хочу без башки остаться. А это, в настоящий момент, очень даже актуально.       — Веришь ли ты, что увидишь их после смерти? — Хах, говорит тот, кто бредит мертвыми. Максимус, ты вообще не меняешься. Правда, смущает меня только одно — какую баранину, ты все это время сверлишь меня взглядом?! Неужели думаешь, что я этого не замечаю. Уууу, раздражаешь! Мы с тобой живем на одной территории, а я все никак не могу понять твои действия. Даже смешно как-то…       — Да, я так думаю. Но тогда, я умру очень скоро. Они не умрут много лет. Я должен ждать. Я должен буду подождать. — Все верно, нумиец, но что делать, если ждать собственно некого. И там не ждет никто… Разве что гореть в одиночестве и страданиях… Это и есть карма людская. Мне жаль, что от нее не убежишь. Приходится плыть по течению.       — Ты хочешь? Ждать? — печаль в голосе Максимуса поражает меня до глубины души. Их судьбы очень похожи, но, в тот же момент, такие разные. В фильме это было очень захватывающе, но когда видишь все своими глазами, рыдать хочется. Хотя, я и так рыдал на этом моменте как сука. М-да, и какой из меня теперь парень? Так, одно название.       — Конечно.       — Видишь ли… моя жена… и мой сын уже ждут меня, — Максимус, знаешь что? Они обломятся. Тебе еще мир шиворот-навыворот надо менять, а ты тут сдохнуть мечтаешь. Да и вообще, не смей меня здесь одного бросать! Кого я насиловать-то буду?! Верно, некого. Пусть я и не конфетка, но и ты не кренделек.       — Ты увидишь их. Потом. Не сейчас. — Правильно, Джубо! Хоть кто-то здесь за меня выступает. Вот придет время, увидишь их, а сейчас ты мне здесь нужен. Рим спасать нужно!       — Не сейчас. — Так, эти двое снова в попугаев заиграли. Началось утро в русской деревне. — Сол, а у тебя есть семья?       Этот вопрос выбил меня из протоптанной колеи. Ну, и зачем, спрашивается, ты это спросил? Я так старался похоронить эти дебильные воспоминания, но, видимо, не судьба. Все это дерьмо было так давно, но боль съедает меня до сих пор. Такие обиды никогда не забываются. Да, мы прощаем, но они всего лишь откладываются на потом, чтобы в минуту отчаяния объявить о себе и растоптать обидчика. Если так подумать, это верное решение. Те, кто причиняет другим боль, должны испытать ее на себе. Понять, каково это.       — Нет. Я даже родителей своих плохо помню, — да, моя горькая правда такова. Она жестока и непреклонна ко мне и окружающим. Под нее либо прогибаешься, либо медленно и мучительно подыхаешь. Прямо как дворовая шавка. Хотя, и она живет лучше тебя-оборванца.       — Погибли? — удивленно спросил Крис, поднимая на меня свой пытливый взгляд. Эх, мой милый и наивный мальчик. Мне тебя в какой-то степени жаль. Такие, как ты, умирают молодыми.       — Нет. Они меня бросили, как какую-то ненужную вещь. Отец считал, что мать меня нагуляла. К сожалению, в то время никто еще не знал, что есть такой феномен, как альбинизм, который отвечает за сбои в организме. При нем проявляются красные или голубые глаза, а так же белые волосы и бледная кожа. В общем, моя мать, ради придурка отца, бросила меня, и они уехали. Так я очутился на улице. Выживать было тяжело. В тот период времени я не жил. Существовал. А после меня взял к себе прохожий и вырастил как собственного сына. — Небылицы придумывать мне в этот раз не пришлось. Поворачиваюсь к Крису и задаю тот же самый вопрос, на который сам сейчас и отвечал. Парень замялся, но после, словно попугай на жердочке, встрепенулся и заговорил.       — Ну, я жил с родителями и старшим братом. Мы были простой крестьянской семьей. Когда на нашу деревню напали воины без опознавательных знаков, началась суматоха. Они атаковали нас ночью, а потому люди растерялись. Все мужчины собрались, и началось сражение. К сожалению или счастью, меня вырубили еще в начале битвы, а когда я очнулся, все жители деревни были мертвы. — Да, неожиданная судьба у этого пай-мальчика. Теперь понятно, почему он так боялся идти на тот бой, который состоялся во время нашего первого сражения. Дальше настала очередь Сайлоса. Интерес меня распирал, но я стоически держал его в узде.       — Моя семья продала меня этому человеку за долги. — М-да, не густо, знаете ли. Добрая семейка тебе попалась, что сказать. Прямо подфартило. Они словно Адамсы, ей-богу!       Разношерстная у нас здесь компашка собралась. Надеюсь, весь этот коллектив даунитосов останется в полном составе до самого конца этой истории. Так, я только сейчас сообразил, что эти события скоро закончатся. Интересно, что я буду делать, когда моменты из фильма завершаться. Попаду ли я домой? Или останусь здесь до конца жизни? Оба завершения истории меня ни капли не напрягают. Мне вообще похрен. Пусть я и сдохну, никто не расстроится. А ведь и правда, мне вообще терять нечего. М-да, даже обидно как-то стало.        Из моих плачевных мыслей меня вывела широкая ладонь, опустившаяся на макушку. Это был Джубо. Бля, чел, мне бы твой позитив я б горы все с землей сравнял.       — Отпусти боль. Тебе самому полегчает, — сказал он, поглаживая мои отросшие патлы. Нужно подстричься…       — Знаешь, ты прав. Но стоит помнить, что легче сказать, чем сделать. Эта ноша всегда будет со мной и от нее никуда не деться, придется смириться и превратить ее из слабости в силу, — ответил я, поднимаясь на ноги. Джубо удивленно на меня посмотрел. Да, я тоже цитаты придумать могу. Вахаха.       Разворачиваюсь на пятках и ухожу к сараям. Спать хочу вусмерть. Вроде дел на сегодня никаких не будет. Разве что новеньких должны привезти. Кстати, вот и они. Новая партия обреченных рядами сидели на коленях перед Проксимо и слушали его нудную речь. Он что, этот текст заучивал. Сука мать, да? Прикинь, а я и не спорю. Так, Сол, хватит над ним угорать. Над дураками смеяться нельзя, им нужно сочувствовать. Хм, куда я там шел? Точно, спать. Прохожу мимо этого жалкого зрелища в своей командирской одежде. И как мне ее только не растерзали еще. Зато я всегда на поле боя как огонек. Самый красивый. Экзотический. Фрукт… Пхах, угарное сравнение. Хм, неужели мы тоже так жалко выглядели, когда сюда прибыли? Кошмар.       По телу пробежал табун мурашек. Что за смертный там на меня так нагло пялится? Давно глаза на жопу не натягивали? Я на тебя львов спущу. Это был один из новеньких. Загорелый брюнет с черными глазам. Этот сучара даже ради приличия не отвернулся, а продолжил буравить меня взглядом. Точнее он откровенно разглядывал мою скромную персону. От этого взгляда стало совсем не по себе. Паника начала подступать к горлу, благо Максимус скрыл меня от черных глаз. Боже, ты, как всегда, вовремя. За это я тебя и люблю. Правда, идти вперед планеты все равно тупо.       — Пойдем, тебе не стоит так долго на солнце находиться, — сказал мужчина на миллион долларов и повел меня в сторону нашего спального «района». Эти черные глаза меня явно в кошмарах преследовать будут. И чем же я так заинтересовал этого брюнета. Надеюсь, он осознает, что поступил не кошерно, когда пилил взглядом. Хотя не тот век, чтобы о совести думать… Блядь, страшнаааа…