Приключения не обходят тебя стороной

      Рассвет наполнил мир алыми красками. Коммоду не спалось. Он так и не посетил свои покои этой ночью. Одно грело душу: ему удалось подавить восстание. Максимуса бросили в темницу перед решающим боем.       Да, это будет зрелище, достойное богов! Он на глазах у сотни зрителей превратит Максимуса в груду гниющей плоти. Вот стервятницы обрадуются такому подарку. А главное, все уяснят, наконец, кто их истинный правитель.

***

      Сол нехотя разлепил глаза. Этот день был решающим, поэтому проспать он никак не мог. Сегодня иностранец свершит то, ради чего оказался в этом мире или времени…       Коммода на его привычном месте не оказалось, но это было только на руку. Сол не очень горел желанием вступать с ним в потасовку во время побега. Еще не хватало лишнего внимания привлечь.       Служанки тоже были сегодня на взводе. Видимо, новость о величайшей битве добра и зла уже разлетелась по всему Риму. Сол же уклончиво все у них выпрашивал. Как оказалось, эти особы из любителей почесать языком. Достаточно быстро ему все рассказали. Он даже сумел выяснить, куда подевалась его одежда, и с помощью незамысловатых заигрываний удалось выбить у девушки ее.       Одежду Эпсилон спрятал под кровать, чтобы, не дай боже, кто-то ее нашел. Оставалось только ждать, когда шум за дверью уляжется и можно будет переходить от слов к действию.

***

      Солнце было в зените. Время пришло. Сол быстро переоделся в свою форму и покинул покои императора. Осталось только побороть свой топографический кретинизм и найти выход из дворца.       Как Сол и предполагал, людей во дворце практически не было. Все спешили смотреть на зрелище. Даже противно от осознания этого стало.       Петляя среди коридоров, Эпсилон совсем не ожидал наткнуться на Люциллу. Женщина сидела на стуле (хотя он был украшен золотом так, что можно спокойно с троном спутать) и горько плакала. Парень ухмыльнулся. Канон не дремлет.       Иностранец старался как можно тише покинуть помещение, но заплаканные глаза все же выцепили белое пятно среди серости и золотых бликов замка.       — Ты всё-таки смог сбежать… — констатировала факт Люцилла. — Но почему же раньше не сделал этого?       — Тут вопрос не в желании. В отличии от тебя, я бы ни за что не стал подвергать дорогих мне людей ради эгоистичных порывов, — не задумываясь, ответил парень.       — Я ненавижу тебя. Стоило появиться пресловутому иностранцу, как все дорогие мне люди ушли к нему. Даже мой сын души в тебе не чает. Я желала смерти своему обидчику, искренне радовалась, когда восторжествовало насилие. Но обожглась. Знаешь, а ведь теперь мы с тобой похожи… Я и подумать не могла, что это настолько разрушительно…       — В отличии от тебя, меня не ослепили ненависть и злоба. Да и на Рим мне глубоко плевать. Пусть хоть сгорит вместе с сотнями жителей. Моя цель вполне достижимая, и никакие побочные факторы не помешают мне ее добиться. А теперь прости, — сказал грубым тоном Эпсилон и развернулся, направляясь в сторону выхода. — Время не резиновое, и лить с тобой тут слезы я не собираюсь.

***

      Вдалеке зазвучали трубы. Иностранец чертыхнулся. Он до сих пор не понял, как выйти из этого дебильного замка. Ничего так и не придумав, парень просто решил идти на пролом.       Перемахнув через перила, Эпсилон приземлился на тканевый карниз нижнего этажа. В полете он очень больно ударился локтем, но не придав этому особого значения. Нужно спешить.       Сол попал в Колизей через черные ходы. Коммод и Максимус уже были на ринге. Первый приветствовал гостей, когда вокруг них крутились стражники. К разочарованию трусливого правителя, ото всюду звучало: «Максимус». Беловолосый раздраженно сверкнул глазами и направился через толпу к рингу.       Вот прозвучало первое скрещивание клинков. Сол заматерился и с силой поддался вперед, расталкивая толпу. Комментатор с вышки заметил его. Зеваки тут же начали искать взглядом своего кумира. И вновь, не придумав ничего лучше, Сол проста маханул через ограждение и спрыгнул на ринг. Все стихло.       Коммод и Максимус удивленно смотрели на парня, что пытался перевести дух. Увидеть иностранца в такой миг для гладиатора оказалось самой настоящей панацеей и он вновь атаковал врага.       Прыжок дался Солу с трудом. Голова шла кругом. Парень, собрав остаток сил, осмотрелся. Придурки бились. На его пути все еще стояли стражники в доспехах. Что ж, придется прорываться.       — Иностранец! — прозвучал голос Люциллы позади. Женщина бросила ему в ноги какой-то сверток. — Это меч, без него тебе трудно будет в бою!       — Спасибо!       В шёлковом шарфике и правда был меч. Теперь все карты одинаковой масти. Эпсилон двинулся в сторону стражи. Переходя на бег, он прыгает и с силой сшибает с ног первого врага. Над головой просвистел клинок. Второй удар и вот уже два противника повержены. Восторженная публика ликует.       Не долго песенка пелась, и вскоре стражи на корточках расползались кто куда. Как Сол и предполагал, их держали здесь страхом, а когда пришел более сильный противник — тут же сдались.       Откуда-то позади зазвучали стремительно приближающиеся шаги. Иностранец среагировал молниеносно, скрещивая клинки. К своему удивлению, он увидел того самого брюнета, что сворачивал ему кровь. Они схлестнулись в танце смерти. Противник бил с силой и кровожадной ухмылкой. Глаза его горели бешенным светом.       — Ты серьезно полагал, что сможешь скрыться от меня?       — Для начала, я даже не знаю, кто ты и с чем тебя едят. Впервые тебя вижу. Повторюсь: ты меня с кем-то спутал! — прошипел в ответ Сол, уворачиваясь от меча.       — Правда что ли?! Да твоё проклятое войско поубивало всех членов моей семьи. Я навсегда запомнил твои разноцветные холодные глаза!       Эпсилон нахмурился. Не уж то это происки первого обладателя тела? Тогда многое можно спокойно объяснить. Особенно странные навыки, взявшиеся из воздуха.       — Увы, мне не посчастливилось утратить свои воспоминания, так что не могу сказать, что это был действительно я. Но твой гнев мне понятен. Однако сейчас совсем не до тебя, так что прости.       — Думаешь, сумеешь уйти от меня живым, ублюдок?!       Казалось, у брюнета открылось второе дыхание. Он стал с новой силой нападать на иностранца, который старался уклоняться от каждого удара.       У Коммода и Максимуса дела обстояли примерно так же. Испанец старался не спускать глаз с белого пятна, что юрко перемешалось по полю. Было заметно, что он проигрывает в силе, но на стороне парня ловкость и проворство.       Коммод снова сделал выпад, и гладиатору пришлось обратить все внимание на него и скрестить клинки. Словно подобрав время, вся публика испуганно вздохнула. Где-то на трибуне прозвучал голос Сайлоса:       — Эпсилон!       Сердце забилось сильнее. Коммод, что было удивительно, остановился и посмотрел в сторону бьющихся. Максимус медленно проследил за его взглядом и обомлел. Клинок столь ненавистного брюнета пронзал бок беловолосого, тогда как тот по самую рукоять всадил свой меч в плечо врага. Кровь заструилась из уголка рта. Послышался насадный кашель.       Вынув мечи из плоти друг друга, на шатких ногах парни разошлись. Сол, слегка прищурившись, смотрел на брюнета, всеми силами не подавая признаков того, что ему ужасно больно. В голове была каша. Из-за неудачного прыжка на ринг он сильно ушиб локоть, и это сказалось на ведении боя. Он просто не смог увернуться из-за простреливший его боли.       Брюнет смотрел на него немигающим взглядом. Он сорвался с места, словно и не замечая того, что у него дыра в плече. Из последних сил Сол поднял оружие, краем уха слыша, как Коммод и Максимус вновь столкнулись в битве.       Эпсилон решил брать хитростью. Сделал подсечку врагу и опрокинул того на лопатки, отскочив подальше. Брюнет раздраженно зашипел и тут же поднялся на ноги. Снова выпад. Сол уклоняется и перебрасывает через плечо противника. Как раз в этот момент Цезарь и гладиатор смыкают клинки. Брюнет напоролся на лезвия и затих.       Иностранец обескураженно смотрит на тело некогда живого врага. Он ожидал чего угодно, но не столь глупого исхода. Мысль о тленности бытия вновь посетила его.       — Собаке — собачья смерть… — промолвил из ниоткуда появившийся Джобо и подставил плечо бывшему товарищу по несчастью.       Коммод, заметив возникшую заминку, в крысу атакует Максимуса, желая закончить здесь все раз и навсегда. Бывший гладиатор был готов к подобному и тут же блокировал удар, нанося ответный. Снова испуганный вздох публики. Правитель был повержен. Тело Коммода медленно осело на землю.       Сол медленно подошел к Максимусу, что пристально сверлил взглядом умирающего человека. Ран на гладиаторе не оказалось. Счастливая улыбка заиграла на губах. Он это сделал! Не позволил канону вершить судьбы и спас любимого героя! Но тут его поразило как гром среди ясного неба! Коммод ранил его еще до начала битвы!       — Максимус…       — Квинтос, освободи людей и восстанови в правах сенатора Гракха. Рим был нашей мечтой, и она осуществится, — произносил свою героическую речь гладиатор. Она благополучно летела мимо ушей беловолосого парня. — Так желал Марк Аврелий       Эпсилон подходит к Максимусу и сдирает с него доспехи. Так и есть. Раны кровоточили, но их все еще можно обезвредить.       — Лекаря сюда! Живо! — очень озлобленно прокричал беловолосый.       Люцилла, поняв, что дело запахло жареным, продублировала его слова и послала за лекарем. Сама женщина побежала на ринг.       Эпсилон работал оперативно. Несмотря на сопротивления Максимуса, ему все же удалось уложить этого громилу на землю. Оторвав кусок ткани от своего плаща, иностранец закрыл рану, пытаясь остановить кровотечение. Тут как нельзя кстати пришелся Джубо. У того явно силы побольше.       Медики подоспели вовремя и тут же погрузили гладиатора на носилки. Коммод к этому времени, всеми брошенный, был готов отправиться на небеса. Чья-то тень прикрыла его от солнца. Мужчина из последних сил приоткрыл глаза и увидел столь знакомое лицо человека, которого мучил все это время. Разноцветные глаза смотрели на него с сочувствием. Легкая улыбка тронула губы бывшего правителя. Теперь он смог спокойно покинуть этот мир.       Веки внезапно стали свинцовыми. Перед глазами поплыл мир. Сол вспомнил о собственной ране слишком поздно. Колени подогнулись под тяжестью тела, и сознание погрузилось во тьму. Последним, что он услышал, был голос Максимуса, но разобрать слова у него так и не вышло.

***

      Прохладный ветер гулял по помещению, вороша волосы парня, что мирно спал на роскошной кровати. Белые ресницы трепыхали, говоря о том, что ему снятся прекрасные сны.       Тихо открылась дверь в комнату, и в нее зашел крепкий мужчина. Максимус тихой походкой подошел к кровати, стараясь не разбудить иностранца. Но стоило ему приблизиться, как тот вцепился в него мертвой хваткой и со смехом уронил рядом с собой.       — Хм, а кто это попался ко мне в сети? Ммм, кажется, один не осторожный гладиатор, — игриво сказал Сол, возвышаясь над генералом.       — Каюсь, ты оказался хитрее, — в шутливой форме ответил Максимус. — Доброе утро, ангел.       — Фу, сколько раз говорил тебе так меня не называть, — состроил недовольную гримасу Эпсилон, после чего улыбнулся и сказал: — Доброе, милый…