fault lines

Их автобус прибывает в Токио чуть позже трёх. Некома стоит на парковке в полном составе, чтобы поприветствовать Карасуно, — все одеты в привычно красную форму. Их капитан, Куроо, поднимает руку, чтобы помахать, когда вороны подходят к стоянке, — темноволосый лениво щурится в свете солнца, напоминая кошку. Токио — это вечное движение. Всплеск волнения. Они находятся всего лишь в пригороде, и, честно говоря, пейзажи мало чем отличаются от Мияги, однако воздух здесь тонкий и острый. Сам спортзал буквально блестит. Сетки тут не приспускают, как они обычно делают это в Карасуно, и места хватает на два корта. Игроки разогреваются на подаче. Ас в манишке с номером четыре подпрыгивает, чтобы пробить мяч в прямом ударе, и руки Кагеямы зудят от желания начать игру. — Эй, — бормочет Тобио, совершенно уверенный в том, что Хината стоит рядом и его рот раскрыт в благоговейном трепете, а глаза широко распахнуты и сияют, подобно солнцу. — Посмотри на эти- Но Хинаты нет рядом. Он стоит впереди рядом с сеттером Некомы, Кенмой, и их головы склонены друг к другу, когда они пытаются поговорить сквозь скрип кроссовок и стук мячей. Внезапно острое чувство охватывает Кагеяму — будто кто-то обвязал веревку вокруг его груди и продолжает стягивать её туже и туже. Он оглядывается вокруг. Все стоят парами: Суга-сан и Танака-сан смеются прямо перед ним, Дайчи и Куроо проходят рядом, а Ямагучи с Тсукишимой шепчутся позади. И Хината с Кагеямой тоже бы сейчас спорили друг с другом, кто же выиграл сегодняшнюю гонку утром, однако Шоё находится впереди с Кенмой, а Кагеяма стоит совершенно один. Он идет в одиночестве, когда они направляются в общежитие, чтобы оставить там свои сумки. Он один, когда Куроо устраивает небольшую экскурсию по корпусу. Он один, когда они возвращаются в спортзал и начинают свой первый тренировочный матч. Но затем одиночество растворяется, и тиски ослабевают. Хината рядом с ним, кричит в сторону аса Шинзен «ПРИМУ ЕГО». Первый раз выходит не совсем идеально, но он замедляет движение мяча достаточно, чтобы Кагеяма успел встать под него для распасовки. Затем Хината прыгает — его глаза плотно закрыты —, и мяч ударяется об пол раньше, чем Шинзен что-либо осознает. Шоё показывает связующему палец вверх, и Кагеяма почти улыбается, прежде чем вспомнить, что Хината находил его улыбку устрашающей. — Хороший удар, — говорит он вместо этого. — Хороший пас, — Хината улыбается ему в ответ. Танака, Асахи и Дайчи подходят к ним ближе, чтобы тайно переговорить насчет дальнейшей игры. Кагеяма снова может дышать. После того, однако, как они выиграли у Шинзен и дважды проиграли Некоме и Фукуродани, а Кагеяма с семпаями вернулся в общежитие, чтобы вытащить футоны и обустроить спальные места, Шоё вновь ушел. — Где Хината? — спросил он у Дайчи, который в это время копался в сумке, что-то ища. Капитан сделал паузу, прерывая свои поиски. — Кажется, он упоминал, что пойдет в комнату Кенмы. Они собирались поиграть в видеоигры, — Савамура смеётся. — Ох, сейчас бы стать обратно молодым и все еще влюбленным в Pokemon Ruby. — Уже Pokemon Omega Ruby, Дайчи, — Суга-сан вмешивается в разговор. — Иди в ногу со временем. Бо-оже. — А они чем-то отличаются? — спрашивает капитан, недоуменно почесывая затылок. — Не особо, — отвечает Сугавара, падая на свой матрас. — Но Omega Ruby определенно звучит лучше старой доброй Ruby, — затем он поворачивается к Кагеяме. — Ты не присоединишься к ним? Тобио пожимает плечами. Он просто хочет поиграть в волейбол с Хинатой. Какими бы вещами рыжий не занимался вне тренировочных часов — для связующего они представляют мало интереса. Но было бы здорово, если бы Хината обменивался всякими историями с Кагеямой, пока они раскладывали свои футоны. И Тобио совершенно не против послушать новый рассказ о Нацу — возможно, он бы сам наконец рассказал Хинате о Мичико и других кошках. Но Хинаты здесь нет, так что Кагеяма лишь скользит в свой футон и довольствуется шепчущимися в темноте семпаями слева от него. Атмосфера навевала воспоминания о первом годе средней школе, когда он также сидел в одиночестве во время лагеря — Ойкава и остальные же находились в круге посреди комнаты и разговаривали о девочках. Тогда Киндаичи все еще общался с Кагеямой — он спросил, не хочет ли Тобио присоединиться. Впрочем, связующий никогда не интересовался девушками, поэтому отказался. В тот самый год — в том самом лагере — на третьем дне пребывания подачи Ойкавы-сана наконец стали правильными. Кагеяма сидел в стороне, наблюдая за тем, как он подбрасывал мяч в воздух, разбегался, а затем молниеносно прыгал и со свирепостью ягуара бил по мячу. Он промахивался — один раз, дважды, но на третьей попытке удар пришелся аккурат в то место, которое команда Тейко оставила открытым. Это была самая красивая картина, которую Кагеяма когда-либо видел, — неизмеримо разрушительная и изысканно точная — а Ойкава-сан, приземливший на две — в тот момент — здоровых ноги, был все также красив — пот капал с его лба, а рука покраснела от удара. В тот вечер Тобио притащил свой футон ближе к футону Ойкавы, готовясь попросить научить подаче в прыжке. Капитан, однако же, остановил его. — Что ты делаешь? — спросил он, скептически глядя на футон Кагеямы. — О-Ойкава-сан, — Кагеяма заикался, потому что капитан перед ним — с влажными после душа волосами — выглядел совершенно иначе. Мягче, доступнее. — Вы можете- Ойкава наклонился и отодвинул футон Кагеямы; количество коричневого цвета пола между белизной ткани матрасов все увеличивалось. — Только Ива-чан может спать здесь, но место в углу свободно, Тобио-чан. Уверен, тебе там будет очень комфортно. Кагеяма кивнул. Но спать в углу совершенно некомфортно. Там был лишь холод — и ничего больше. Он открыл глаза. В комнате было тихо, за исключением звука сопения Нои-сана. Футон Хинаты до сих пор пустовал, а угол оставался холодным.

🏐

На следующий день они снова проигрывают — трижды Некоме и дважды Фукуродани —, а в свободное время Кагеяма узнает имя игрока под номером четыре из школы с совами на гербе. Его зовут Бокуто. У этого парня черные волосы, выбеленные на кончиках, и раскосые брови. Фирменная фраза Бокуто-сана звучит примерно так: «Хей! Хей! Хей!». Иногда его крики действуют Кагеяме на нервы, однако в асе Фукуродани энергии столько же, сколько и в Хинате. Они вроде как люди одного типажа — игривые, всегда дружелюбные —, и Тобио чувствует себя менее одиноким, просто наблюдая за ним. Связующего Бокуто-сана зовут Акааши. Кагеяма считает, что его пасы похожи на пасы Суга-сана: самоотверженно откровенные. Быть может, они и не раскрывают весь потенциал спайкера, однако они действительно стараются. У Акааши и Бокуто есть своя быстрая атака. Она не настолько молниеносна, как у них с Хинатой, и поражает не так сильно, но все равно остается потрясающей. После ужина Кагеяма отправляется на пробежку. Он подумывает спросить Хинату, не хочет ли рыжий присоединиться, однако его напарника нигде не видно. На улице уже сумерки, но небо в Токио совсем непохоже на небо в Мияги — здесь оно скорее пресыщено туманно-ржавым оттенком, нежели всплеском оранжевого и пурпурного. Тобио задается вопросом, как дела у его матери; правильно ли она питается вместо того, чтобы по вечерам покупать еду быстрого приготовления в супермаркете. А еще он думает о кошках. Будет ли все в порядке с ними, пока Кагеяма их не кормит? Может, он расскажет Хинате о них сегодня вечером. Их быстрая отличалась сегодня. Хината немного больше колебался перед ударом, так что Кагеяма был вынужден подстроиться и сменить темп пасов. Как следствие, их блокировали намного чаще, чем вчера. Может, в этом и была причина сомнений Хинаты. Тобио стоит сказать ему наконец перестать быть таким неуверенным и просто прыгать. Мяч всегда достигнет цели; Кагеяма всегда доведет мяч до руки Хинаты. Но Шоё нет здесь, когда Кагеяма возвращается с пробежки, и его футон пустует, как и прошлым вечером. Суга-сан, должно быть, заметил, как Тобио уставился на пустое место, потому что он обращается к нему, хоть и сидит в компании Дайчи, Ячи и Киёко-сан: — Хината ушел играть в Omega Ruby с Кенмой. — О, — отвечает Кагеяма. Ощущение веревки вокруг груди возвращается вновь. Она стягивает его сильнее, когда он наклоняется взять свои вещи для ванны. Тобио кашляет, пытаясь избавиться от этого напряжения. — Не хочешь присоединиться к нам, Кагеяма? Шимизу вот рассказывает о своих соревнованиях по бегу в средней школе. Кагеяма не знал, что Киёко-сан занималась легкой атлетикой, но, опять же, он никогда и не общался с ней за исключением клубных моментов. Тобио просто слышал, как об их менеджере постоянно говорили. — Давай к нам, Кагеяма, — Дайчи улыбался. — Послушаешь, как Киёко надирала задницы. Девушка сморщила лицо. — Я не надирала ему задницу, Дайчи, он сделал это сам, потому что не смог справиться с препятствием. Его прыжок был полностью неправильным, — она повернулась к Кагеяме. — Один парень из моей средней школы участвовал в гонке с препятствиями, чтобы впечатлить меня. Кончилось это все его падением на барьер. — Ты такая крутая, Киёко-сан, — Ячи восхищенно задержала дыхание, её карие глаза сверкали. — Бег с препятствиями — это трудно. Я пробовала во время спортивного фестиваля на последнем году средней школы, и все, что у меня вышло, — это перепрыгивать барьеры со скоростью улитки. Кагеяма был полностью согласен, хотя по большей части его мнение можно объяснить отсутствием каких-либо навыков в любом спорте, кроме волейбола. Что очень замечательно, так как волейбол — это всё, что он любит. Киёко переводит взгляд, смотря куда-то вдаль. — Бег был трудным, но в то же время веселым. Я чувствовала, будто могу летать. Летать. То же чувство он ощущал каждый раз, проводя быструю атаку с Хинатой. — Почему ты бросила? Шимизу моргает на внезапный вопрос Кагеямы. Её взгляд становится пустым. Он был слишком навязчив? — Извиняюсь, — говорит Тобио, его лицо краснеет. — Я не хотел совать нос не в свое дело. — Ох, — отвечает девушка, и жесткое выражение её лица тает в теплой улыбке. — Все в порядке, — она указывает на свои голени. — Перелом кости. Я не останавливалась, пока боль не стала нестерпимой. Больше я не могу участвовать в соревнованиях. — Вау, — говорит Суга, неловко посмеиваясь. — История быстро стала грустной. — Да, — отвечает Киёко, потирая кожу там, где раньше был перелом. — Я не останавливалась, потому что не хотела проигрывать. И оказалось, что потеряла я намного больше из-за этого желания. Кагеяма тоже многое потерял — когда в погоне за победой рванул вперед слишком быстро, совершенно не подозревая о последствиях. Но в отличие от Киёко, судьба предоставила ему второй шанс не проиграть вновь. Он получил другую команду: Суга-сан наклоняется вперед, чтобы лучше рассмотреть ноги Шимизу, а плечо Ячи касается его собственного, давая немного тепла и поддержки после тяжести рассказанной Киёко истории. Наверное, он выглядел немного испуганным, потому что Шимизу встречает его взгляд и незамедлительно говорит: — Однако я не сдалась полностью. По воскресеньям я все еще хожу тренироваться на трек. — Это хорошо, — отвечает Кагеяма, желая узнать Киёко гораздо лучше, однако не зная, как спросить. — Это хорошо. Но Дайчи переводит разговор на Ячи. — Ты занималась каким-нибудь спортом в средней школе, Хитока-чан? Ячи краснеет, когда к ней обращаются. — Баскетболом. Но я не была хороша в нем. — А я уверен, что наоборот, — заверяет её Савамура. Лицо Ячи краснеет лишь сильнее. Веревка вокруг груди Кагеямы стягивается. Он прижимает свое плечо к плечу девушки. Ячи моргает на него. — Не переживай, — говорит Тобио, и его голос немного дрожит. — Ты наверняка играла в баскетбол лучше, чем я в волейбол в средней школе. Он впервые признает это вслух. Собственные слова отдают звоном в ушах, и он кашляет. При всех своих сеттерских способностях он никогда был слишком хорошим связующим — вовсе не таким, как Ойкава-сан или Суга-сан. — Не глупи, Кагеяма-, — начинает Дайчи. — Я тоже, — Тобио смотрит на пустой футон Хинаты, — многое потерял в средней школе, и не знал об этом, пока не стало слишком поздно. Я не хочу проигрывать в этот раз. Я хочу, чтобы мы находились на площадке так долго, насколько это возможно. Ячи встает. — Мы отправимся на национальные, Кагеяма-кун! Поедем и выиграем! Её решимость так похожа на решимость Хинаты, и Кагеяма правда благодарен ей. Но в то же время он хотел, чтобы именно Шоё встал и произнес эти слова вместо Ячи, пусть Хината и говорил подобные вещи миллион раз. Он хотел, чтобы Хината сейчас был здесь.

🏐

На третий день тренировок они получают лишь два очка с быстрых, прежде чем их атаки пресекают. Лев — высокий русский средний блокирующий — прыгает вверх, возвышаясь над Хинатой, а затем приземляется, когда мяч врезается в незащищенный угол на стороне Карасуно; его зеленые кошачьи глаза мигают. Кагеяма глупо моргает, когда они теряют очко. Некома на противоположной стороне площадки ликует, и ребята радостно ерошат волосы Льва. Хината стоит рядом, как придурок уставившись на них. Тобио подходит к нему. Они не разговаривали друг с другом с самого завтрака, во время которого Хината лишь попросил передать ему соевый соус. Кагеяма мог чувствовать энергию, излучаемую Хинатой. Связующий знал — это его желание победить. Совершенно обыкновенное для Шоё, для самого Кагеямы, для каждого, кто присутствовал на площадке, но все же оно заставляло Тобио нервничать. — Эй, — говорит он — взгляд Хинаты все еще обращен к их соперникам. — Я добавлю больше обычных быстрых. Они плавнее. Хината не подает знака, что вообще слушает его. Кагеяма чувствует зудящее раздражение. У них игра. Всего лишь тренировка, но он не хочет, чтобы они проиграли. — Эй, ты вообще слушаешь? Хината поворачивается, и его глаза блестят. Но этот блеск не несет в себе обычную игривость. В этих глазах сосредоточена решимость и что-то еще, и Кагеяма не может понять, что именно. — Ага, — отвечает Шоё. А затем уходит прочь. В последнюю неделю он так часто это делал — уходил и находился где-то далеко. Кагеяма смотрит на цифру 10 на обратной стороне его манишки. Этот же номер носил и Маленький Гигант, однако Хината ассоциировался с десяткой намного сильнее. Кагеяме нравилось, что Шоё играл под номером десять. Он — следующий после девятого. Близко, знакомо. Но в данный момент десятый был не более, чем просто незнакомцем. Они пытаются снова, переходя к более обыкновенным быстрым, которые Некома вскоре разоблачает. Их первый удар-приманка сталкивается с пальцами Льва — одно касание. Это был не лучший пас Кагеямы, но Лев оказывается шустрее, чем он думал. Хайба заставляет сердце Тобио биться быстрее. Тренер Укай берет тайм-аут. Он хмурится. — Сохраняйте спокойствие, — говорит им тренер, снова и снова вертя в руках планшет со стратегией. — Они были в высокой боевой готовности и хорошо подготовлены к быстрой с самого начала, так что это можно понять. С этого момента используй Асахи и Танаку для атаки слева в качестве основного оружия против Некомы. Это звучит как рабочая схема. Кагеяма кивает. — Понял. Хината стоит чуть поодаль, за пределами круга, в который встала команда, окружая тренера; его голова опущена, поэтому Кагеяма не видит выражение лица блокирующего, однако он так крепко держится за ткань футболки, что его костяшки выглядят отчаянно белыми. Одна часть Тобио хочет подойти и накричать на Хинату. Кричать на него за то, что он ведет себя, как придурок, а тот будет кричать в ответ, лишь наполовину обиженный. Но затем Кагеяма вспоминает их разговор этим утром: то, как он сказал Хинате, поймав его зевающим, ложиться спать раньше, ибо на разогреве рыжий был не таким энергичным, как ожидал сеттер. Однако в ответ Шоё лишь потянулся и сказал, словно совершенно не слышал его слов: «Задержаться и поиграть в игру того стоило». Ему интересно, будет ли Хината кричать на него в ответ на этот раз, как и обычно. Но раздается звук свистка, и они возвращаются на площадку. Три очка в пользу Некомы, два — у Карасуно. А затем у Некомы уже четыре очка. Пять. После Кагеяма ныряет для приёма, и Дайчи встает на распасовку. Асахи кричит отдать пас ему и прыгает для удара. Однако не он один. Хината — в абсолютном молчании, губы плотно сжаты в нетерпении — летит. Кагеяма в ужасе смотрит, как маленькое тело Шоё сталкивается с Асахи, а затем отлетает назад, приземляясь рядом с сеттером. Звук падения тела на пол громок, но он оглушает не так сильно, как стук мяча позади них. Бум. Бум. Бум. И внезапно картина меняется: теперь он видит на полу не Хинату, а себя в форме Китаичи. Эгоистичного, жалкого, совершенно не знающего своих товарищей по команде. Так он и проиграл. И Хината- Хината проиграет тоже. — Следи за своим окружением, дурак! — закричал Укай на Хинату, который почесывал затылок, выглядя, как баран. — Почему ты думаешь все кричат, когда идут на атаку? Кагеяма тоже кричит, прежде чем успевает помочь подняться. — Придурок! Хината, ты придурок! Ты так не победишь, хочет сказать он. Я знаю. Я был на твоем месте. Это случилось на третьем году средней школы. Когда его желание победить затмило желание превзойти Ойкаву и стать лучшим сеттером. Он гнался вперед, делая пасы быстрее и быстрее — до тех пор, пока позади не оказалось ничего помимо пыли и широкой пропасти между ним и товарищами. Забирая пас, предназначенный асу, Хината движется вперед точно также. Он набирает скорость, слишком спешит, становится слишком быстрым — именно так и проиграл Кагеяма когда-то. Он не хочет поражения Хинаты. Он не хочет поражения команды. Некома тем временем возвращается на свои позиции. Их подающий готовится, несколько раз отбивая мяч от пола. — Эй, Кагеяма, — голос Шоё звучит тихо. — Хммм? — Хината собирается наконец осознать происходящее, сказать ему пасовать Асахи и Танаке чаще, потому что, господи, сам он не в лучшей форме сейчас. Но вместо этого Хината говорит: — О нашей ‘молниеносной’ быстрой атаке. Я собираюсь перестать закрывать глаза. Кагеяма выдыхает: — Повтори? Шоё вскидывает испепеляющий взгляд на него, и Тобио вспоминает, насколько же Хината маленький. — То, что происходит сейчас, — вовсе не хорошо. Я не могу просто позволять тебе обеспечивать меня быстрой атакой. Паника простреливает спину Кагеямы. Слово обеспечивать давит на его плечи. Путы веревки, оставшиеся со вчерашнего дня, душат его вновь. Его сердце стремительно бьется в груди. Разве не это должен делать сеттер? Обеспечивать спайкера лучшей возможностью провести атаку? Он заставляет себя сохранять спокойствие. — Мы проводим её так, потому что ты не можешь иначе. И ты прекрасно помнишь, чем закончились попытки в обычную быструю. Хината открывает рот. Он выглядит разозленным. Кагеяма сглатывает и отворачивается. — Не знаю, что у тебя на уме, но я выслушаю это позже, — но он правда, правда не хочет ничего слышать — не хочет слышать то, как Хината говорит о потерянном доверии и желании открыть глаза. А затем — фраза ускользает: — Скажу тебе прямо сейчас — я не собираюсь пасовать кому-то, кто, как я знаю, промажет. Ему хочется вырвать. Он же не это имел в виду: не то, будто его броски — это привилегия, которую он дарует Хинате. Он не хочет возвращаться в то место, с которого они когда-то начинали. Но если бы это значило забыть ценность доверия — он бы согласился. Я здесь, говорил Хината, а затем взлетал — и Кагеяме казалось, будто он тоже летит. Побеждает. Но Хината там. Он уже на другой стороне, и расстояние между ними такое большое. До конца матча Тобио пасует преимущественно Асахи и Танаке. Он отправляет два мяча Хинате, и тот бьет с закрытыми глазами. Но картина выглядит иначе, будто Шоё с неохотой доверяет Кагеяме — в конце концов, Тобио такое совершенно не нужно. Они проигрывают со счетом 18-25. Да, хоть в течение трех дней они и делали круг «рыбки» за каждое поражение, колени Кагеямы дрожат уже к середине. Во время перерыва Сугавара выводит их на улицу для разговора. — Смотрите, ребята, — говорит он; серебристые волосы блестят в свете солнца. — Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться, верно? Имею в виду, в последней игре против Некомы Хината даже справился с обычной быстрой. Хината пялится на пол. На бетоне небольшая трещина — Кагеяма зацепился за нее взглядом —, маленькая маргаритка проросла из неё, прямо как они когда-то возникли перед Ушиджимой: из ниоткуда, совершенно неожиданно. А теперь Хинате больше не нужны никакие ‘они’. — В тот момент, — отвечает Кагеяма, пытаясь держать свой голос ровным, — просто была большая вероятность, что обыкновенная быстрая пройдет, так что я не считал бы это каким-то прорывом. Хината дрожит, хоть его голос и звучит странным образом спокойно. — В последней игре против Сейджо я не осознавал этого, пока мы не проиграли. Когда я понял — мяч уже упал позади меня. А ты, — теперь он смотрел прямо на Кагеяму; его янтарные глаза — это водоворот боли и поражения вместе с решимостью построить себя заново, — ты сказал: прости, они прочитали меня в конце, в самом конце. Но это я, я был единственным, кто проиграл, поэтому тебе не нужно извиняться, Кагеяма. Я хочу сражаться в воздухе до последнего. Кагеяма вздрагивает. Он извинился в тот день. Впервые за долгое время он подумал, что его пас заслуживает извинений; он не дал Хинате лучший из возможных пасов, как это всегда делал Ойкава-сан для каждого своего сокомандника. А Шоё лишь швырнул эти извинения ему в лицо — так же, как он бросил их партнерство. Это было больнее, чем подача в затылок во время их первого тренировочного матча с Сейджо. — В том матче с Сейджо, — отвечает Кагеяма, пытаясь удержать себя в настоящем, — я наконец начал понимать, что связующий — это тот, кто на 100% раскрывает потенциал спайкера, — он смотрит вниз. Хината такой низкий, но он может прыгать, а Кагеяма — сделать его прыжок очком. — Эта быстрая — твое величайшее оружие. Когда дело касается неё, даже небольшая ошибка может стать роковой. Нет необходимости думать самостоятельно в этой атаке. Доверься мне, думает он, в тысячный раз за день ловя горящий взгляд Хинаты. Доверься мне. Я тоже не хочу проигрывать. Я хочу играть с тобой так долго, как только смогу. Но взгляд Хинаты снова упирается в землю, и Кагеяма отступает. Что же за расстояние между ними?

🏐

Во второй половине дня он присоединяется к Куроо, Бокуто и Акааши для индивидуальной тренировки. В каком-то смысле это приятно — пасовать разным людям и не испытывать жгучее волнение в груди каждый раз, когда Хината стоит на приёме. Куроо и Бокуто шумные, а их смех окутывает его и немного ослабляет натяжение веревок вокруг груди. Но Хината не сидит рядом с ним во время ужина — его вообще нигде не видно, когда они расходятся на ночь. Кагеяма пожимает плечами, игнорируя сосущую пустоту в желудке, хоть он и поел только что. Он уже чувствовал это раньше. Но с начала обучения в старшей школе это ощущение прошло, и Кагеяма не позволит ему победить себя вновь. Семпаи, судя по всему, все еще в кафетерии, так что вероятнее всего этой ночью не будет никаких посиделок и разговоров. Кагеяма снова пожимает плечами, натягивает мастерку и отправляется в спортзал. По дороге он видит проходящего мимо Тсукишиму — светлые волосы отливают белым в свете луны, а очки затеняют глаза. Тобио ожидает оскорбления от него, однако не получает ни слова. Кей даже не задевает его плечом. Спортзал, оказывается, не пустой. Хината стоит в углу, отбивая мяч от стены. Ячи приседает рядом с ним. Кагеяма удивлен. Он думал, что рыжий занят видеоиграми с Кенмой или чем-то вроде того. Однако вот он здесь, глаза сощурены, — бьет мячом по стене. Звук бах бах бах наполняет помещение. Мощно. Его кроссовки скрипят на только что отполированном воском полу спортзала. Хината испуганно оборачивается. А затем его лицо тает в улыбке: — Привет, Кагеяма, — говорит он. — Рад, что ты здесь. Попасуй мне. Обычная картина. Кагеяма инстинктивно встает на свою позицию у сетки. Хината бросает мяч высоко в воздух, и Кагеяма бежит ему навстречу. Его сердце подпрыгивает. Все, как обычно. Хината просит пас. Он улыбается. Ячи прикатывает тележку с мячами. Кагеяма пасует. Хината промахивается. Его глаза широко раскрыты. — Ещё раз, — говорит он, перебегая на правую сторону без следа улыбки на лице. Кагеяма пасует снова, пусть его мозг и кричит остановиться. Еще раз и еще, пока корзина для мячей не остается пустой. Тогда он делает паузу. — Вместо того, чтобы отрабатывать атаки, в проведении которых мы не уверены, ты должен совершенствовать уже используемые удары, а также работать над приемом и блоком. — Но если быстрая не срабатывает, то мне нет смысла находиться на площадке! — А я уже говорил, что твоя воля здесь не имеет особого значения. Я буду давать тебе пасы, которые не остановит никакой блок, — и Кагеяма не позволит им проиграть. — Но так я никогда не стану лучше! — Отборочные на Весенний Турнир в следующем месяце. Они уже за углом. Сработанная быстрая или бесполезная быстрая, а? Слова Кагеяма верны, так почему же Хината продолжает стоять на своем? — Я хочу быть достаточно сильным, чтобы сражаться в одиночку. — Твой эгоизм разрушает баланс команды, — доверься мне, умоляет он, доверься мне. — Я сделаю пас любому, если это приблизит нас к победе. Но прямо сейчас ты лишь обуза. — Хината, ты проиграешь при таком раскладе. — КАГЕЯМА! — Шоё бежит — и врезается в него. Руки вцепляются в рубашку, пытаясь её разорвать. Тобио пытается оттолкнуть рыжего от себя. — Чёрт возьми, отпусти! — говорит он, но чувствует себя так далеко, будто наблюдая эту сцену в кино. Они дерутся, думает Тобио, когда Хината крепче обхватывает его талию и трясет. Он никогда раньше ни с кем не дрался. — Я не отпущу тебя, пока ты не дашь мне пас! Хината просит Кагеяму дать ему, хотя собирается забрать так много. Тобио отталкивает его. — Не будь смешным! — Эту быструю, — Хината дышит прерывисто, и дыхание Кагеямы тоже затруднено, — остановили сегодня, и во время матча с Сейджо. — Ты пытаешься сказать, что в этом виноват мой пас? — Шоё запрыгивает на спину связующего, его руки обхватывают чужую шею. — Нет! Это не так. Он был идеален. Словно вспышка! И все же нас остановили. Если я не стану лучше, то эта атака ни за что не сработает против сильных соперников. Но это не так. Даже если ты зайдешь слишком далеко — это не удержит тебя на площадке. Это лишь прямая дорога к поражению. — Эй, остановитесь, вы двое! И Танака-сан отталкивает их обоих друг от друга. Ячи плачет. Кагеяма хочет подойти к ней: прижаться плечом к плечу и сказать, что все в порядке, но Хината опережает его. Они стоят всего лишь на противоположной стороне спортзала, но расстояние между ними ощущается таким огромным. — Мы в порядке, — слышит он голос Хинаты. — Почему бы нам не вернуться в общежитие? — Шоё берет девушку в охапку и ведет их к выходу. Ячи оглядывается на Кагеяму. Хината не оборачивается. Танака-сан обходит его и теперь смотрит в упор. Тобио никогда не видел его таким сердитым. — Чем вы двое занимались? Кагеяма пялится на выход, через который Ячи с Хинатой только что покинули помещение. Его щека саднит. Он нетерпеливо потирает её — кровавый след остается на пальцах. Танака пихает салфетку ему в руку. — Ну?! Кагеяма промакивает щеку тканью. Ощущение пустоты бурлит в его желудке. — Он хочет двигаться вперед. Семпай смотрит на него. — Так иди вместе с ним. Это не так уж и сложно. — Он хочет двигаться вперед самостоятельно, — Хината поколотил даже его плечи. Тобио разминает их осторожно. — Мы проиграем в таком случае. — Мы не узнаем, пока не попробуем, — голос Танаки звучит немного мягче теперь. Сердце Кагеямы пытается прорваться сквозь тиски вокруг его груди, но те стягивают лишь сильнее. Он чувствует головокружение. — Но я же знаю, — говорит он, направляясь к выходу. Нужно выйти из спортзала, пока это ощущение не стало сильнее. Танака не следует за ним.

🏐

Следующим утром, когда Кагеяма встает, чтобы пойти на пробежку, Хината ещё спит. Но он отодвинул свой футон в другой конец комнаты, так что Тобио просыпается в одиночестве. Он находит Суга-сана, растягивающегося снаружи в полумраке. — Привет, Кагеяма. Собираешься на пробежку? Тобио кивает. — Не возражаешь, если я присоединюсь? — Конечно, — и он правда благодарен ему за компанию. Сугавара задает темп. Они молчат большую часть пути, но пригородный Токио намного громче, чем Мияги по утрам. Кроме стука их ног по тротуару, здесь целая какофония звуков: слышен шум машин и пронзительный крик огромной стаи ворон. Воздух удушает, поэтому к концу пробежки они все еще молчат. — Кагеяма, — говорит Суга-сан, слегка задыхаясь. — Ты хотел бы поговорить об этом? Нет, не совсем. О чем тут говорить? — Знаешь, — продолжает Коуши, — Ямагучи и Тсукишима тоже вчера подрались. Ох. Так вот почему Тсукишима прошел мимо него, ничего не сказав. — Друзья все время ссорятся. Это нормально. Кагеяма останавливается — и Суга-сан делает то же самое, поворачиваясь к нему. Он не- Дело в том, что он не знает, остались ли они с Хинатой друзьями. Во всем этом нет ошибки Тобио, а Шоё продолжает игнорировать его, и расстояние между ними все увеличивается, будто они — две тектонические плиты, которые расходятся в разные стороны. — Хината хочет двигаться вперед, и остальные члены команды не смогут за ним угнаться, — Кагеяма снова начинает бежать. — Так он не победит. И команда тоже не победит, а я не хочу проигрывать. Это похоже на то, о чем говорила Киёко-сан. Она проиграла, когда не смогла вовремя остановиться. Это похоже на среднюю школу, когда Ойкава-сан был слишком далеко, чтобы Тобио смог увидеть и дотянуться до него. Поэтому Кагеяма лишь продолжал преследовать и гнаться за ним, пока не потерял осознание того, где он находится и кем является. Они пробегают ворота лагеря. Футболка Кагеямы прилипла к груди. Лоб Суга-сана тоже был покрыт потом. Он медлит останавливаться. — Это правда, — говорит Сугавара, — что Хината не выиграет, полагаясь лишь на себя. Но Кагеяма, и тебе тоже не победить в одиночку. Коуши похлопывает Тобио по плечу, а затем заходит внутрь, оставляя его на солнце.

🏐

По возвращении домой его мама выглядит еще более уставшей, чем три дня назад. Когда он спрашивает, все ли у нее в порядке, женщина улыбается и отвечает ему ‘да’. Когда она спрашивает, понравилось ли ему в лагере, Тобио улыбается и отвечает ей ‘да’. После он выходит на улицу, прекрасно понимая, что они оба больше не могут удерживать улыбку на своих лицах. Мичико и остальные кошки толпятся в переулке, и они игнорируют его, даже когда Кагеяма трясет перед ними чашкой с кошачьим кормом. Это странно, потому что обычно они громко воют, когда он возвращается из школы. И это кажется еще более странным, когда он находит миску, спрятанную в кустах на другой стороне дороги. Блюдце наполнено едой. И у корма, несомненно, совершенно другая марка.