fault lines

Ему слышится звук дождя, стучащегося в дом. Дождь открывает двери. Кагеяма моргает. Это вовсе не дождь. — Тобио, — мама будит его, слегка тряся за плечо; её голос звучит мягко, — просыпайся. Ты опоздаешь на тренировку. — Мам? — сонно бормочет Кагеяма. Он изо всех сил пытается почувствовать обычный запах её парфюма «Elizabeth Arden Green Tea», но его нос заложен. Тобио кутается в одеяло. Его кровать такая холодная. — Что ты делаешь так рано? — Я должна поехать в Сендай на встречу с моим клиентом. Это срочно. Кагеяма усиленно пытается сесть. Его спина болит. — Чт- — Тебе не о чем беспокоиться, — говорит мама, убирая челку с его лба. — Давай же, вставай. Я приготовила рис с омлетом. Хочешь, налью молока? Кагеяма ничего не хочет — только бы снова заснуть, однако он знает, что если скажет матери о своем плохом самочувствии, то она возьмет отгул на работе, чтобы присмотреть за ним, — и этого он не хочет ещё сильнее. Перспектива пропустить тренировку тоже не радует. Прочистив горло несколько раз, Тобио наконец отвечает, что нет, он будет апельсиновый сок, пожалуйста. Вряд ли его желудок сможет переварить молоко. Проходит десять минут, прежде чем он пересиливает себя и выбирается из постели, спускаясь вниз. Его мать уже стоит в прихожей, готовясь выйти из дома. — Ой, — говорит она. — Что такое? — спрашивает Кагеяма; его голос звучит неприятно и хрипло. Он снова прочищает горло. — Не могу застегнуть сережку! Кагеяма закатывает глаза и включает свет. — Спасибо, Тобио, — женщина осматривает свое отражение в зеркале, расположенном над обувницей, а затем поворачивается к нему и указывает на жёлтый зонтик, прислоненный к двери. — Возьми его с собой. Твоя волейбольная куртка совсем не спасет тебя от такого ливня. Затем она открывает свой собственный зонт и выходит. Звук дождя на секунду проникает в их квартиру, но потом дверь захлопывается, и тишина возвращается. Кагеяма выключает свет и подавляет дрожь в теле. Он смотрит на еду, которую приготовила его мать и оставила на столе: рис, омлет, мисо суп, апельсиновый сок. Тобио пробует съесть немного риса — его тело протестует. Он не сможет– он не сможет съесть все это. Входная дверь снова открывается, и мама заходит обратно, впуская вместе с собой порыв ветра. Она снимает туфли и выглядит совершенно промокшей. — Тушь забыла. По всей видимости, тушь — необходимый атрибут для срочных встреч в Сендае в шесть утра, когда никто еще толком и не проснулся. Кагеяма пожимает плечами. Он не думает, что его маме нужна тушь, но, если она так считает — значит, так надо. Тобио выпивает немного апельсинового сока. Кислота омывает его горло, а вместе с ней подступает тошнота. Он открывает холодильник и засовывает стакан вместе с остальной едой внутрь.

🏐

Он не ожидает встретить Ойкаву-сана и Иваизуми-сана на остановке сегодня, потому что сильно опаздывает. Тем не менее, они стоят там, одетые в свою школьную форму, и Иваизуми держит над их головами знакомый зонтик. Края желто-коричневых клетчатых брюк Ойкавы выглядит мокрыми и грязными. Некоторые пряди волос падают ему на лоб — Тобио удивлен, что он не ноет об этом. Иваизуми машет ему рукой — его прическа, к слову, смотрится так же аккуратно, как и всегда, и не то чтобы он использовал хотя бы половину тех средств для волос, которые так любит Ойкава, — по крайней мере, так думает Кагеяма. — Привет, Кагеяма! Не ожидал увидеть тебя сегодня. Неужели у Карасуно наконец выходной? Тобио пытается ответить. Он кашляет, но слова так и не покидают его рта. Иваизуми бросает на него хмурый взгляд, и Кагеяма переходит дорогу. Его ботинки промокли. — Ты в порядке, Кагеяма? — спрашивает Хаджиме. Ойкава-сан зачесывает волосы рукой и презрительно смотрит на него. — Да, — гаркает Кагеяма. — У Карасуно тренировка сегодня, я просто опаздываю. — Опаздываешь? — Ойкава фыркает. — Как безответственно с твоей стороны, Тобио-чан. — Ойкава, — шипит на друга Иваизуми, — посмотри на него. Он едва держится на ногах. Думаешь, он действительно может отдавать пасы кому-либо в таком состоянии? Ойкава наклоняется и стряхивает засохшую грязь с правого колена. — Это не оправдание. Я всегда ходил на тренировки, когда болел. И Кагеяма хочет сказать, что знает — это вовсе не оправдание —, но его голос полностью пропадает, и он очень хочет чихнуть. Однако его тело не позволяет ему — все, что он может сделать, это согнуться в приступе кашля. — Кагеяма? — голос Иваизуми-сана звучит обеспокоенно. Рука едва ощутимо скользит по его спине. — Ты уверен, что тебе стоит идти сегодня в школу? Вероятно, не стоит. Но Кагеяма хочет пойти в школу, хочет быть окруженным людьми. В его классе есть девушка — она и её парень всегда разговаривают с ним на перемене —, а еще Такефуджи даже посмеялся над тем, что вчера сказал Кагеяма. Он не хочет пропустить все это, лежа в холодной постели в одиночестве и ожидая возвращения матери. Кагеяма выпрямляется. — Я в порядке, — шепчет он. Тобио смотрит на проливной дождь. Уже почти семь, но желтый фонарь все еще горит, потому что небо полностью заволокло темными грозовыми тучами. Кагеяма задается вопросом, приехала ли его мама в Сендай, было ли у нее время накрасить ресницы тушью, потому что в противном случае она бы боялась, что никто не воспримет ее всерьез. Сбоку раздается шуршание. Ойкава-сан копается в своей сумке. Он достает пачку карманных салфеток и небрежно размахивает ею прямо перед Кагеямой, будто стараясь избавиться от неприятного запаха. Тобио изумленно смотрит на него. Ойкава продолжает трясти упаковкой. — У тебя сопли из носа текут, Тобио-чан. Избавь нас от этого отвратительного зрелища. Ты выглядишь достаточно ужасно и без этого. Кагеяма весьма скептически тянет руку к предложенным салфеткам. Тоору скрещивает руки на груди: — Считай, что я возвращаю тебе долг, Тобио-чан, за те салфетки, которые ты дал мне в третьем классе средней школы. А затем он вскрикивает, потому что Иваизуми, судя по всему, наступил ему на ногу. — Охотно верю, что ты держал на него обиду целых три года, Дерьмокава. — Вообще-то мне больно, Ива-чан! Это распространяется только на обиду на Тобио-чана! Кагеяма может слышать недовольство в голосе Ойкавы-сана. Он достает салфетку и протягивает упаковку обратно. Ойкава отмахивается. — Нет! Ни за что не возьму! Не нужна мне никакая вежливость! Хаджиме очень долго и очень тяжело вздыхает:  — Серьезно, — говорит он, — сколько тебе лет, пять? Ойкава не отвечает. Иваизуми снова вздыхает и затем поворачивается к Кагеяме, заводя разговор о Национальных соревнованиях среди женщин в Японии, об этом убийственном ударе Йошимото в середине четвертого сета. Яркие фары автобуса сверкают сквозь дождь, и к тому времени, как приезжает автобус его семпаев из средней школы, Кагеяма забывает о промокших ногах и холоде, проникающем сквозь одежду. А больше всего он забывает о боли в горле — до того момента, пока Ойкава-сан не пихает ему что-то в руки, прежде чем зайти в автобус. Леденцы от кашля. По дороге в школу Кагеяма достает одну из конфет и кладет её в рот, раскатывая по языку. Медово-лимонный вкус распространяет тепло по всему горлу — и это тепло проникает даже в кончики его пальцев.

🏐

К обеду дождь вновь прекращается. Солнце выглядывает из-за облаков и тонкими лучиками света просачивается во двор. Кагеяма не взял с собой бенто сегодня, но он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы купить коробку молока в торговом автомате. Он смотрит на ступеньки, на которых они с Хинатой обычно проводят время на перемене. Бетон все еще мокрый, а Хината до сих пор пишет свой тест, так что нет никакого смыслы для Кагеямы сидеть здесь в одиночестве. Ему интересно, как там идут дела у Хинаты. Возвращаясь в класс, Тобио проходит мимо Суги и Дайчи, а также капитана женской волейбольной команды — они сидят в кругу на ступеньках около спортивного зала. Кагеяма никогда раньше не разговаривал с Мичимией Юей, но она солнечно и дружелюбно улыбается ему, и это притягивает Кагеяму так, как свет влечет мотылька. Дайчи тоже улыбается. — Привет, Кагеяма. Хината не с тобой сегодня? — он пододвигается ближе к Мичимие, освобождая место рядом с собой. Этот жест со стороны капитана приносит Кагеяме такое же приятное ощущение, как и когда Ойкава-сан дал ему леденцы. Он до сих пор чувствует медово-лимонный привкус во рту, и его пульс немного учащается. Кагеяма садится между Дайчи и Сугой, вспоминая о вопросе Савамуры. — Нет. Сегодня нет. Савамура моргает. А затем его улыбка превращается в угрожающий взгляд. — Хинату же не отправили пересдавать тест, да? Кагеяма пытается сохранять спокойствие как только может. — Нет, — отвечает он. Его слова технически не является ложью, потому что Хината сейчас находится на пересдаче пересдачи. — Ох, — улыбка Дайчи возвращается, — что ж, какое облегчение слышать это. Юи переводит взгляд с Савамуры на Кагеяму. Тобио думает, что Мичимия очень красива. Сверкающие глаза, коротко стриженные волосы, уверенный взгляд. Он также видел её на корте. Эта девушка похожа на его мать, когда той было шестнадцать, — Тобио вспоминает ту зернистую фотографию его мамы вместе с друзьями, сделанную в конце восьмидесятых. — Кагеяма, верно? — спрашивает Мичимия, её голос полон веселья. — На площадке ты просто великолепен! Я смотрела вашу последнюю игру. Ты хорошо поработал, когда вышел после замены. Я знаю, что ставки тогда были очень высоки. Кагеяма чувствует румянец, подступающий к щекам. Он хотел бы спрятать свою голову куда-нибудь, лишь бы не смотреть на Мичимию и её доброе лицо. Тобио хочет сказать ей, что ставки все ещё высоки и образ Ойкавы-сана, возвышающегося над ним, постоянно возникает у него в голове. Он хочет рассказать ей обо всем этом, но хоть Юи и добра к нему, они все равно не друзья, так что Кагеяма просто встречает её взволнованный взгляд и говорит: — Спасибо. Дайчи хлопает его по спине. Тобио вздрагивает. — Наш кохай вкладывает много сил в любимый спорт. — Верно, — говорит Мичимия, открывая банку с колой и делая несколько глотков, прежде чем продолжить, — как и ты. Как и каждый из нас. Мы усердно работаем. И будем стараться еще сильней. Дайчи бросает на неё нежный взгляд. — В этом наша правда. Суга смеется: — В самом деле! — он забирает коробочку молока у Кагеямы. — Это весь твой обед? Тобио совсем забыл о своем молоке. — Я не голоден. Коуши достает откуда-то голубую баночку энергетика и кидает напиток Кагеяме. — Тогда хотя бы возьми это. Иначе у тебя не будет достаточно сил для тренировки.

🏐

Тренировка проходит хорошо. Быстрые атаки Кагеямы и Хинаты такие же, как и обычно: Хината прыгает, Кагеяма пасует ему. Звук удара руки Шоё по мячу и то, с каким рёвом он рассекает воздух, приносит Тобио удовлетворение, хотя точность рыжего все еще хромает — Кагеяма ничем не может помочь здесь, но он все равно чувствует тепло внутри каждый раз, когда смотрит, как его друг бьет по мячу с закрытыми глазами: его вера в связующего непоколебима и абсолютна. Друг. Кагеяма думает, что пересдача Хинаты, должно быть, прошла хорошо, потому что он носится вокруг и что-то кричит — это свидетельствует о его типичном игривом настроении. Однако не то чтобы Шоё когда-либо заботился о том, хорошо ли он справился или нет, если дело касалось учебы. Кагеяма может спросить у него об этом позже. По другую сторону сетки Суга пасует Тсукишиме. Тобио останавливается, чтобы посмотреть на них. Бросок слишком высокий и слишком медленный, и блокирующему приходится замедлиться, чтобы вовремя ударить по мячу. — Суга-сан, быст– Он останавливает себя раньше, чем успевает произнести это ужасное слово. Суга и Тсукишима прерывают отработку подач прямо посреди процесса, чтобы посмотреть на него. Брови Кея высоко подняты, а его лицо искажено выражением абсолютной скуки. Куними смотрел на него так же когда-то, а Киндаичи всегда выглядел раздраженным. И его лицо сохраняло это раздражение, пока он. Пока он не переводил взгляд на кого-либо еще. — Ты что-то сказал, Король? — спрашивает Тсукишима. Он произносит это в своей типичной манере говорить совершенно незаинтересованно. Нет никакого акцента на слове «король», но Кагеяма чувствует пугающую пустоту в желудке, будто все его внутренности разом исчезли. Мир рушится. Бум бум бум раздается в его ушах, и Куними смотрит скучающе, а Киндаичи — раздраженно, пока Кагеяма не кричит: — Быстрее! Быстрее! — Справа! — зовет Киндаичи. Кагеяма делает пас и только бум бум бум упавшего мяча эхом раздается позади — там никого нет. Бум бум бум — Тобио смотрит на бирюзово-белую спину по ту сторону пропасти и пытается ухватиться за неё, но это невозможно, до неё невозможно дотянуться. Бум бум бум. — Кагеяма, — голос Сугавары раздается рядом с ухом, и чья-то ладонь скользит по плечу Тобио, сжимая его. — Всё в порядке? Ты бледный, как полотно! Кагеяма моргает. Он пытается снова сфокусировать свое зрение. Рука, схватившая его за плечо, принадлежит Тсукишиме, а Хината и Суга стоят прямо перед ним. — С ним всё хорошо, Суга-сан? — спрашивает Шоё. Его голос полон беспокойства. — Кагеяма, — повторяет Коуши, глядя на Тсукишиму. — Что ты хотел сказать? Пас был немного медленным, не так ли? Быстрее! Быстрее! Тсукишима трясет его. — Эй, я не собираюсь держать тебя вечно, засранец. Возьми себя в руки. — Хочешь присесть, Кагеяма? — Хината подталкивает его. Дайчи приходит на звуки шума: — Что случилось? — Король чуть не упал в обморок, словно девица в беде, — отвечает Тсукишима. Тем не менее, его хватка становится только крепче. Может показаться, что Кей живет возможностью унизить Тобио, и всё же прямо сейчас Кагеяма чувствует, как Тсукишима не дает ему утонуть и тянет вверх. — Тебе стоит немного посидеть, Кагеяма, — говорит Дайчи. — Перенапрягать своё тело не есть хорошо. — Нет! Я могу играть! — он хочет находиться на площадке так долго, как только может. Он хочет стать лучше — достичь предела совершенства. — Ты не можешь играть, если собираешь потерять сознание. Посиди, хотя бы пять минут. Выпей немного сока. Кагеяма скрипит зубами, желая, чтобы головокружение исчезло: — Пять минут. Тсукишима встряхивает его еще несколько раз, прежде чем отпустить. Хината мельтешит где-то слева. Суга-сан ободряюще кивает. — Кагеяма, — говорит Коуши, отводя его к стене спортивного зала. — Ты не должен бояться указывать мне на ошибки, понимаешь? Я хочу поучиться многим вещам у тебя. Хочу стать лучше. — Да, — Дайчи подходит к ним, хлопая Тобио по спине. — Не держи всё в себе. Принцип командной работы совсем не такой. Кагеяма сглатывает, а затем говорит: — Немного быстрее, Суга-сан.

🏐

К тому времени, как Кагеяма возвращается домой, его мама уже приехала с работы. Когда Тобио заходит внутрь, она стоит на кухне, склоняясь над плитой и кипятя воду в кастрюле; её щеки покраснели от пара. — Добро пожаловать домой, Тобио, — говорит она. — Как дела в школе? — Хорошо, — отвечает Кагеяма, бросая школьную сумку в угол. — Как работа? — Эх, — мама снимает чайник с плиты. — Все не так гладко, как хотелось бы. Моя клиентка думает забрать свои обвинения. Кагеяма знает, что это не первый случай на её практике, когда клиент отказывается от всех своих претензий и решает урегулировать конфликт, не прибегая к помощи суда. На самом деле, такое происходило больше раз, чем он мог сосчитать. — Он затащил её в гостиничный номер и изнасиловал, Тобио, — его мама с силой ставит чашку перед ним. Чай выплескивается на стол. — Как правительство вообще может говорить о расширении прав и возможностей женщин в обществе, в котором они могли бы «блистать», когда оно даже не может обеспечить им безопасность и возможность свободно осудить насильников без страха за свою жизнь? Кагеяма накрывает пролитую жидкость салфеткой и вытирает стол. — Спасибо, — говорит мама, поднимая чашку, чтобы он мог вытереть чай под ней. — Я слишком устала, чтобы готовить, Тобио. Пойдем перекусим где-нибудь. Кагеяма тоже слишком устал, чтобы выходить на улицу снова. Но темные круги под глазами матери и её пораженное лицо не позволяют ему сказать «нет».

🏐

Они отправляются в раменную, которая находится улицей ниже. Это маленькое и уютное заведение. Всё здесь пропитано запахом сои и тонкоцу. Мама протягивает руку и сжимает ладонь Тобио. — Я совершенно точно хочу тонкоцу, — её голос звучит счастливо и взволнованно. Кагеяма сжимает руку женщины в ответ. — Тогда мне мисо. И прямо сейчас он наконец-то чувствует себя расслабленно после волнения, преследовавшего его последние дни, но это продолжается ровно до тех пор, пока мама не ставит чашку чая на стол, пристально смотря на что-то позади него. — Эй, Тобио, это часом не твой бывший капитан из Китаичи? Сердце Кагеямы замирает, а затем начинает биться с удвоенной скоростью. Он осторожно поворачивается и мимолетно смотрит на человека позади. Это он. Конечно, это он. Тобио переводит взгляд на повара, наблюдая за тем, как он раскатывает тесто для лапши. — Ага, — осторожно отвечает Кагеяма. — Ты должен пойти и поздороваться с ним! Разве вы — как же его зовут? Ойкава-кун, если мне не изменяет память — не общались довольно хорошо? «Довольно хорошо» — это определенно не те слова, которыми бы он описал отношения между ним и Ойкавой. — Не совсем, — бормочет Тобио. Краем глаза он замечает, как Ойкава смеется и его глаза мерцают весельем. Он вроде как на свидании: хорошо одет — на нем темно-синяя футболка с V-образным вырезом и брюки цвета хаки —, а еще он сидит напротив девушки с длинными кудрявыми волосами. Кагеяма снова фокусируется на поваре, который закончил приготовление лапши и кладет её в миску. Пар поднимается вверх. — Не совсем? — повторяет его мама. — Иди и поздоровайся. Вы же бывшие товарищи по команде и всё такое. — Нет, — говорит Кагеяма. Он берет меню в руки. — Давай закажем еду. Тобио может быть социально неполноценным — так обычно любит характеризовать его Хината —, но даже он понимает, что люди обычно не особо рады, когда их свидание прерывают. — Тобио, — мама отнимает у него меню. — Не будь таким грубым. Ойкава-кун будет рад видеть тебя. А затем Кагеяма вспоминает, что он никогда не рассказывал ей о том дне, когда Ойкава-сан чуть не ударил его за очередную попытку попросить его научить подаче, да и она не присутствовала на том самом матче, когда никого не оказалось позади него, и мяч лишь упал на пол с глухим бум бум бум. Честно говоря, ему не особо хочется погружаться в мысли обо всем этом сейчас. — Иди же, — говорит она, и Кагеяма слышит отголосок надежды в её словах. Его грудь сжимается — он вздыхает и встает из-за стола. Лицо Ойкавы мрачнеет, когда он замечает приближающегося к нему Кагеяму. — Привет, Ойкава-сан. — Тобио-чан. Рад видеть тебя. Девушка Тоору заинтересованно смотрит на Кагеяму. Губы Ойкавы кривятся в раздражении. Они оба ждут, когда Тобио что-нибудь скажет, но он действительно не знает, что нужно говорить. Проходит секунда. Две. Кагеяма смотрит на Ойкаву — тот смотрит в ответ. — Ойкава-сан, ты– — Нет, — связующий отворачивается. — Я не– — Нет, я не буду учить тебя подаче! — Пожалуйста, — Кагеяма оглядывается на свою мать — она ободряюще кивает ему. — Пожалуйста, притворись, что разговариваешь со мной. Ойкава фыркает. — У меня свидание, Тобио-чан. А теперь– — Тобио, да? — подружка Ойкавы вмешивается в их разговор. Кажется, в её голосе звучит понимание. — Ты– Кагеяма больше не может выносить все это. Он чувствует давящее жужжание в собственном затылке — ему снова кажется, что мир вот-вот рухнет. Тобио кланяется им обоим: — Простите за вторжение, — говорит он и сбегает, его щёки пылают. — У Ойкавы-сана всё хорошо, — сообщает Кагеяма маме, когда возвращается за столик. Их еду уже принесли, но он больше не хочет есть. — О, — отвечает женщина. — Приятно слышать. Они были довольно хорошими капитанами, не так ли? Он и его лучший друг…? — она замолкает. — Иваизуми-семпай, — тоскливо напоминает Кагеяма. — Ты выглядел намного счастливее в Китаичи, когда они были рядом. — Правда? — бормочет Кагеяма, доставая палочки из рамена, а затем снова погружая их в лапшу. — Я не замечал этого. Зато Ойкава-сан определенно более счастлив, когда Кагеяма не вертится рядом. Горло Тобио до сих пор саднит, и он отчаянно хочет получить еще один медово-лимонный леденец. Тоору болтает со своей девушкой, светясь радостью. Он все еще сидит спиной к Кагеяме, и Тобио лишь может видеть край его профиля, но этого достаточно, чтобы заметить — маска радушия на лице Ойкавы покрывается трещинами.

🏐

Кошачья миска полна еды, когда они возвращаются домой. Но Кагеяма все равно насыпает еще немного корма и пытается уговорить Мичико подойти ближе в течение целого часа. Мама позволяет ему это.

🏐

На следующий день Ойкава-сан ждет его на автобусной остановке. Только он; Иваизуми-сана поблизости не видно. Кагеяма не особо хочет говорить с Ойкавой, но он не может не извиниться за то, что буквально прервал его свидание прошлым вечером, поэтому Тобио берет себя в руки и открывает рот. Ойкава опережает его. — Тебе лучше извиниться за вчерашнее, Тобио-чан. Шизука-чан весь вечер расспрашивала меня о тебе. И мне пришлось говорить о тебе весь вечер. На своем собственном свидании. Это было так грубо с твоей стороны! — Мне очень жаль, Ойкава-сан. — Еще бы тебе было не жаль! Шизука-чан была очень заинтересована тем, кого ты из себя представлял в средней школе, — он продолжает и продолжает говорить, раздраженно размахивая руками. Кагеяма смотрит на асфальт. Желтый свет уличного фонаря снова подчеркивает трещины в цементе, и Тобио улыбается, вспоминая, как Хината говорил Ушиджиме остерегаться тех, кто вырос из бетона. Кагеяма думает, что Ойкава-сан — тоже бетонный саженец, который начинал с нуля и должен был так усердно работать, чтобы прорасти несмотря ни на что. — Тобио-чан? Земля вызывает Тобио? — Ойкава тычет в его плечо. — Лучше бы тебе меня слушать. Это дурной тон — уходить от разговора, понимаешь? — Прости меня, Ойкава-сан, — Кагеяма кашляет. — Честное слово, Тобио-чан, — Тоору роется в своей сумке и затем достает леденцы от кашля, протягивая их Кагеяме. Прикосновения Ойкавы обжигают, когда он касается его руки. — Тебе стоит наконец вылечиться. Твой кашель становится в сто раз более раздражающим. Кагеяма смотрит на леденцы и на то место, где его ладонь пылает. — Точно, — говорит он, оцепенев. В это же время автобус Ойкавы появляется за углом. Раньше, чем обычно. — Что ж, — Тоору застегивает свою сумку. — Увидимся завтра, Тобио. После этих слов он перебегает дорогу — его каштановые волосы развеваются на ветру. Кагеяма сжимает блистер леденцов в своей ладони. Он думает о том, чтобы окликнуть Ойкаву-сана и сказать ему, что они не встретятся завтра, потому что в это время Тобио будет на пути в Токио. Однако автобус уже отъезжает, и Ойкава корчит ему рожицу через окно. Тогда Кагеяма решает, что это в любом случае не будет иметь значения — скажет ли он ему об этом или нет.