Большое попадалово

Ната приложилась к третьей чашке крепчайшего кофе. Ей позарез нужна была энергия. И силы. И желание плестись на работу в ночную смену. Желательно никого при этом не убив. Отхлебнув горького пойла, от которого начало откровенно подташнивать, девушка не без опасения бросила взгляд в зеркало. М-да, видок еще тот. Взъерошенная, с осунувшимся лицом, в помятой одежде она сама себе напомнила попрошайку, частенько сидевшую перед входом в супермаркет, которой время от времени кидала в кепку парочку мелких купюр. И она превратилась в «это» буквально за пару недель, после того как ее бросил парень. Тот самый, что должен был стать отцом ее будущих детей, прожить с Натой бок о бок долгую счастливую жизнь и умереть от старости в один день… Нет, о таком бреде она, конечно, не мечтала, поди давно не романтичный тинэйджер, но все-таки она реально считала Стивена своей судьбой. И внезапный разрыв обернулся для нее настоящим шоком. Тем более, такого оборота ничего не предвещало. Еще накануне любовь-морковь, а уже утром «прости дорогая, нам не по пути!». А самым обидным было то, как он обозначил причину разрыва: она, видите ли, «мужик в юбке»! «…мне нужна девушка, с которой я буду чувствовать себя мужчиной! — яростно оправдывался Стивен, всеми силами пытаясь переложить вину на Нату. — А ты… тебе следует подумать о смене ориентации! Вот честное слово, с девушкой ты будешь смотреться уместнее! Согласись, ты даже внешне больше смахиваешь на парня…» Охренеть! Да, у нее первый размер груди, широкие плечи и сильные руки (последствия почти профессиональных занятий плаваньем), да, она не пользуется косметикой из-за аллергии и не ведет себя как инфантильная лолька, которой нужен рыцарь и защитник… Но это не повод так оскорблять! Тем более, что как-то же он «терпел» Нату почти два года! — Ну и катись к ебеням собачим! — в который раз за две недели зло процедила Ната, давясь остатками кофе. Решив не переодевать потертую футболку, девушка набросила на плечи мешковатую, видавшую виды курточку и поплелась на работу. Действительно, кому в историческом музее какая разница, как выглядит ночная уборщица. Она там вообще на правах почти призрака. Большинство персонала с ней даже не знакомы, ведь Ната приходит поздно вечером, после закрытия музея. Девушка мечтала, что после окончания аспирантуры она придет сюда в качестве научного работника, будет изучать древности и совершать открытия. Ну или, на крайний случай, водить экскурсии. Всяко лучше чем мыть полы и сметать пыль с экспонатов. Фредди, охранник, не поприветствовал ее даже коротким кивком головы. Он полусонно копался в своем смартфоне, и Ната с ее житейскими трудностями его совсем не интересовала. Ну точно, призрак. Иногда девушке казалось, что ее и вовсе не существует, будто в определенные моменты она становится невидимой для всех, словно исчезая из этого мира. Интересно, если бы она и вправду исчезла, когда бы это заметили? И заметили бы вообще?.. — Все мужики – уроды! — тихо прошептала она себе под нос. — Может, и правда переключиться на девушек?.. Облачившись в униформу, Ната взялась за тележку с рабочим инвентарем. — Ну что, дамы и господа, вот и я, ваша ночная Золушка! — торжественно сообщила она старинным портретам и прочим экспонатам в первом зале. — Рада видеть вас в добром здравии, друзья! Она любила болтать с экспонатами, будто они были живыми, понимающими и обладали своей душой, которую просто не всем дано увидеть. Узнай окружающие о ее маленькой странности, небось упекли бы в дурку. Ната рассказывала артефактам о Стивене, изливая накопившуюся обиду и надеясь, что Фредди сейчас не наблюдает за ней через камеры слежения. Он не мог ее слышать, но зрелище размахивающей руками уборщицы, явно охваченной какими-то пламенными речами, могло бы его, мягко говоря, удивить. Заметив в дальнем темном углу небольшой новый постамент, Ната оживилась. Будь она кошкой или собакой, ее уши стали бы торчком от предвкушения. — Ба, господа, да у нас новичок! Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что у нас тут… Девушка быстро приблизилась к постаменту. Тот был совсем небольшим и очень неброским. Его будто специально затолкали в самый угол, в тень, чтобы не привлекал внимания. Весьма странно для музейного экспоната. Единственными вещами, лежащими на постаменте, оказались небольшой, совершенно не примечательный медальон на цепочке и прямоугольная пояснительная табличка с текстом и совсем уж крохотным портретом. Судя по размерам таблички и тому, как заныкали экспонат, никакой особой исторической ценности медальон не представлял. Зачем тогда его вообще выставили в зале?.. Ната склонилась к самому медальону, рассматривая его. Тонкий овал порыжевшего от старости золота был украшен простеньким узором. Судя по всему, это был медальон с секретом, то есть он открывался и, возможно, вся его ценность находилась внутри. Девушка перевела взгляд на табличку. Глаза сразу же зацепились за портрет мужчины. Весьма привлекательная особь мужского пола, однако. Блондин с длинными, до плеч, слегка вьющимися волосами. В полутьме девушка не могла в деталях рассмотреть лицо, тем более на столь маленькой картинке, но такие мужики явно были дамскими угодниками. Ната поймала себя на мысли, что и сама с удовольствием замутила бы с ним… Вот только вряд ли ее интерес оказался бы взаимным… — Ну, и кто же ты такой? — спросила она саму себя, переводя внимание на текст. — Должна же я знать, как к тебе обращаться… Табличка гласила:

«Джейсон Ротеллстей 1597-1634 Глава Ордена Темных Искусств. Основатель «Лиги серых магов» Один из величайших темных магов былого и современности. В 1627 году развязал третью всемагическую войну, возглавив Фронт серых оппозиционеров. Как человек и темный маг, Ротеллстей отличался жестоким нравом и жаждой безграничной власти. Стремился к единоличному правлению всемагическим миром и низвержению Совета Магов, обвиняя его в чрезмерной мягкости и попустительскому отношению к немагической половине сообщества. Одной из основных своих позиций провозглашал полное подчинение немагического населения с лишением их большинства прав и свобод, апеллируя утверждением, будто маги несут на своих плечах ответственность за судьбу мира и неконтролируемые действия не магического населения влекут за собой непоправимый разрушительный эффект для магической среды…»

— Что… за… БРЕД!.. — Ната оглянулась. Может, это шутка и сейчас ее снимает скрытая камера? Розыгрыш от коллег?! — Какие, к чертям собачим, маги и волшебники?! Какая еще «всемагическая война»?! — Эй! Если это шутка, то несмешная! — громко крикнула девушка вглубь зала, ища глазами тех, кто такое придумал. Теперь понятно, почему этот постамент был так невзрачен, это же просто бутафория! Фыркнув, Ната снова обратила взор на табличку, читая о «подвигах» «великого темного мага» устроившего настоящий геноцид в «магическом мире» и убившего дохерища «магов и не магов» и так далее и тому подобное. В конце концов, красавчик в прямом смысле слова сложил голову на плахе. — Ну просто таки «Гитлер от мира магии»! — девушка испытывала глухое раздражение от самой этой нелепой шуточки. Она снова вгляделась в лицо на крохотном изображении. Ну образ злобного колдуна этому парню безусловно шел! Интересно, он актер или чувак из народа?.. Убедившись, что постамент ненастоящий и «экспонат» скорее всего не стоит и выеденного яйца, Ната без каких-либо опасений протянула руку к медальону. Сжав в пальцах кусочек холодного метала, девушка аккуратно нащупала механизм, открывающий крышку медальона. Та открылась с большим трудом, будто прошло слишком много времени с тех пор, как внутрь медальона заглядывали в последний раз. Обычно внутри таких медальонов хранили фото, но в этом не было совершенно ничего. Только надпись, выцарапанная на внутренней стороне створки: «Любовь – это спасение» Три коротких слова и больше ничего. Ната даже не пыталась скрыть разочарование. — Ну и к чему это все?.. Я думала тут будет хотя бы послание в духе: «улыбнитесь, вас снимает скрытая камера», а тут какая-то банальщина… Она хотела возмутится еще, но тело внезапно сжалось, будто в невидимых тисках. Девушка закричала и упала на пол, раздавливаемая странным и слишком неприятным чувством! «Что… что происходит?!?» Вдруг ощущения резко изменились, Ната больше не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала! Более того, к своему ужасу, она поняла, что парит в метре над полом… и смотрит на свое тело… — НУ АФИГЕТЬ!!! — заорала девушка, не слыша своего бестелесного голоса. Она конечно была готова, что когда-нибудь умрет… но не так же рано! И… не так странно! Тут Ната заметила, что в ее слабо мерцающей полупрозрачной руке все еще зажат медальон. А вот из руки ее лежащего на полу тела он исчез… — Ах ты ж ЗАРАЗА!!! ЭТО ТЫ МЕНЯ УБИЛ!.. — Ната хотела выкинуть медальон, в надежде что это вернет ее в тело, но из открытых створок вдруг засиял яркий свет, засасывая неистово вопящую призрачную девушку внутрь себя… *** — СРАНЬ ГОСПОДНЯ..!!! — Нате показалось что ее нехило так долбануло током, настолько, что ее буквально подбросило на мягкой кровати. Она резко разлепила глаза. Точнее глаз… Второй разлепляться наотрез отказался. И тут же все пронзила боль: голова, ребра, легкие, живот… все тело болело как кусок отбивной. Но… мертвые же не испытывают боли?.. — Я… Я ЖИВААЯЯ!!! — радостно воскликнула девушка и резко замолкла, замерев от звука голоса, который произнес слова, которые вроде бы сказала она сама… Голос был не ее. Совсем. Ната осторожно кашлянула… Черт! Либо рядом с ней одновременно кашлял какой-то хрипящий чувак, либо ее приятный альт-сопрано превратился в баритон… Девушка подняла дрожащие руки и посмотрела на них. На чужие… покрытые пожелтевшими ссадинами руки… Изящные, тонкие… с длинными музыкальными пальцами… но… явно чужие и… (на голове Наты зашевелились волосы)… явно мужские руки… Тонкие ладони автоматически легли на грудь. От ее драгоценного первого размера не осталось и следа. — А..а..аааа?!? Чужой голос страдальчески застонал, дрожа от шока и ужаса. Правая ладонь медленно скользнула вниз, к стратегически важной точке. Секунда и девушка цепенея убедилась, что больше девушкой не является… — ВАШУ Ж МА..!!! — полузастонал-полувзвыл тот самый чужой голос. Ната принялась ощупывать лицо. Пальцы коснулись небольшой щетины, мягкой, как у юнца не знавшего бритвы. От ужаса даже второй глаз разлепился. С весьма болезненным эффектом. Холодеющие руки легли на голову… Ната всхлипнула, чувствуя как накатывает первая волна панической атаки: вместо ее гордости - длинных, ровных, гладких волос, цвета воронового крыла, пальцы зарылись в мягкую копну коротких кудряшек, едва прикрывавших шею. — Так… спокойно-спокойно-спокойно… успокойся… этого не может-быть-это-просто-соооон… — залепетала она… он… нервно раскачиваясь из стороны в сторону и сходя с ума от количества дурно мечущихся в отупевшей башке мыслей. Ната принялась дергано озираться. Комната была совершенно незнакомой и от нее несло стариной. Но она явно была обжита, здесь не было пыли, мебель блестела, а в воздухе витал мерзкий аптечный запах. Глаза забегали, перескакивая с одного предмета на другой, паника в груди росла. Что-то ей это напоминало… но что… Ната сжала чужими ладонями голову, которую наотрез отказывалась воспринимать своей… Ну конечно! В мозгу блеснула вспышка осознания. Окружающий ее интерьер напоминал комнаты лекарей или знахарей, какими их показывали в фильмах о средневековье. — Это сон!... Это сон!.. Такого не может быть… — бешено вращая глазами, девушка принялась лихорадочно вспоминать, собирая мозаику из кусков последних событий. Расставание со Стивеном… две недели тоски… работа… музей… новый экспонат… какой-то бред про магов… и… медальон. Она застыла, выпрямляя спину. Ребра отдались болью, но Ната не обратила на это внимания, впившись невидящим взглядом в пустоту. Медальон… Ее тело, безжизненно лежащее на полу музейного зала… — Это сон. Сейчас я проснусь и окажусь в своей постели, дома… Мой любимый первый размер будет там, где ему положено быть… Я пойду на кухню. Заварю крепчайший кофе. А потом отправлюсь в кафешку Томаса и сожру самый калорийный завтрак, который смогу осилить. Потом пойду в салон красоты и потрачу последние деньги, приводя себя в порядок… Это сон, — она тряхнула чужими кудряшками, — я женщина и у меня нет никаких лишних деталек в неположенных местах… Я - ЖЕНЩИНА!!! — громкий вскрик неродного голоса грубо царапнул горло. — Кхм… От тихого покашливания со стороны Ната подскочила будто от выстрела, едва не свалившись с узкой кровати. В паре шагов от нее стояли двое пожилых мужчин. Они смотрели настороженно, будто опасаясь, что сидящее на кровати полубезумное существо может набросится на них в любой момент. Ната почувствовала как стынут пальцы, а на лбу проступает холодная испарина. Оглядев их одежду, Ната убедилась, что странный сон закинул ее в средневековье, или что-то в этом роде. Интересно, как много они успели услышать из ее лепетания. Последнюю фразу наверняка услышали. «Я хочу проснуться! Пожалуйста, пусть я проснусь!» — Господин Лаенстоун! Какое счастье, что вы наконец-то очнулись, мой дорогой мальчик! — нервно пробасил мужчина помоложе. Он выглядел солидно и производил сильное впечатление. Хотелось склонить голову и лепетать, словно на «ковре» у директора школы. — Мы были очень обеспокоены тем, как долго вы не приходили в себя. Уже начали переживать, что травма головы оказалась сильнее, чем мы предполагали и что вы можете навсегда остаться бессознательным «овощем»… Но, к счастью, наши страхи не оправдались! При этих словах он так переглянулся с вторым мужчиной, что Ната догадалась: они все равно считают, что ее голова… то есть парня… блин, Ната уже не знала, кем себя и воспринимать… одним словом они явно решили, что травма головы сказалась на мозге и теперь перед ними сидит псих. Считающий себя женщиной. «Ну же просыпайся!» — она изо всех сил зажмурила глаза. Нет. Никакого эффекта. — «Так… ладно… Если это мой сон, значит я могу им управлять. Ну-ка, голубушка, становись опять нормальной женщиной!» — она максимально сосредоточилась на своих ощущениях. Несмотря на все старания, грудь так и не выросла обратно. Зато голова разболелась настолько сильно, что впору было лечь и завыть. Реальность не желала подчинятся ее желаниям. Будто это был не ее сон… ну или не сон вовсе… — Мой мальчик, мне кажется, вам стоит снова прилечь! — «директор», видимо, заметил потуги Наты и, взволновано надавив на плечо ее новообретенного тела, заставил откинуться обратно на подушки. Раз сон не желал ни прекращаться, ни подчиняться ее воле, Ната решила хотя бы разобраться в происходящем. — Вы… кто? Что это за место? — она бросила на мужчин пристальный взгляд и спросила совсем уж тихо. — И кто… Я? Мужчины снова переглянулись. По глазам было видно, что мысленно они оба крутили пальцами у висков. — Вы не помните, кто Вы? — осторожно поинтересовался старший мужчина. Длиннобородый, седой. С безмерно уставшими глазами. Сейчас его взгляд светился профессиональным интересом. — Нет, — взгляд юноши, которым она так внезапно оказалась, нервно метался с одного лица на другое. — Я… кажется я вообще ничего не помню… — Потеря памяти. — Печально констатировал длиннобородый, глядя на «директора», как сразу окрестила Ната второго мужчину. — Ну могло быть и хуже. По крайней мере, он очнулся. Одной проблемой меньше. — уже значительно тише добавил он, склонившись к собеседнику. Он снова внимательно посмотрел на Нату. — Ммм… мальчик мой, вас зовут Джонатан Лаенстоун. Вы являетесь студентом Высшей Академии Магии… Вы помните об академии?.. Ната отрицательно покачала головой, подавляя желание истерично рассмеяться: даже обретя мужское тело, она все равно осталась «Натой»… ну почти… — Магия?.. — боль, пульсирующая в голове, стала еще сильнее. — Это не шутка? Вы что, волшебники? Настоящие?... — Как и вы. — Директор рассматривал ее будто уникального, невиданного ранее зверька. — Я умею колдовать?... — Ната уставилась на тонкие изящные ладони своих новых рук. Она неловко взмахнула ими, тут же попытавшись хоть что-то наколдовать. С нулевым эффектом. Может, эти двое просто насмехаются над «потерявшим память» недоумком? — Эммм… я что-то не уверен… Мужчины в который раз переглянулись, только теперь они казались по-настоящему встревоженными. — Думаете, он утратил свои способности к магии? — Нате пришлось максимально напрячь слух, чтобы разобрать о чем шепчутся эти двое. — Это было бы крайне прискорбно для всех нас, а главное для репутации академии. Но… я еще не слышал, чтобы можно было утратить дар из-за травм! — Возможно, это связано с потерей памяти… если он забыл вообще ВСЕ… вы слышали что он орал, когда мы вошли?.. — шепот стал еще ниже — Что он… кхм… женщина!... забыть о своей половой принадлежности… вот это точно уникальный случай… Щеки Наты стали горячими и наверняка свекольно красными. Сейчас она молилась уже не о том, чтобы проснуться, а о том, чтобы ее не запаковали в смирительную рубашку и не упекли в дом с мягкими стенами. Она заметила, что мужчины пристально смотрят на нее. — Джонатан… когда мы вошли… вы сказали нечто странное… скажите, вы думаете, что вы… — Мне приснился кошмар! — тут же выпалила Ната, краснея еще сильнее. — Что я женщина… я очень испугался, простите… наверное, я закричал от ужаса… Оба мужчин заулыбались с явным облегчением. — Действительно, ужасный кошмар. Но к счастью, вы по-прежнему юноша, мой дорогой. — «директор» мягко похлопал Нату по руке. — Могу я спросить… — она запнулась, — что со мной произошло? — Ох… это… Вы получили серьезные травмы, мой мальчик, вследствие избиения. К сожалению, мы до сих пор не знаем, кто нанес вам такие увечья… Мы надеялись, что вы расскажете об этом и изобличите напавших на вас, когда очнетесь. Но, похоже, вы не помните и этого? — Нет… не помню… Избили, значит. Прекрасно, просто прекрасно! Оставалось надеяться, что на парня, в чьем теле засела ее душа, или сознание… или что там от нее осталось, напали какие-то мимо проходящие ворюги, мысль о наличии врагов, о которых она даже понятия не имела, казалась просто кошмарной. — Если бы вас покалечили с помощью магии, мы бы смогли обнаружить тех, кто это сделал по магическому следу, но чего нет, того нет. — Но переживать не стоит, — быстро добавил длиннобородый, — непоправимых травм нет, калекой вы не останетесь. И, я уверен, даже память скоро вернется! — Отдыхайте, юноша. — «директор» мягко улыбнулся. — Какое-то время побудете здесь, долечитесь, авось и вспомните все. А потом, через недельку-две, вернетесь в академию. — А если не вспомню?.. — холодея внутри, спросила Ната. — Вы в любом случае вернетесь в академию, как только более-менее восстановите физическую форму. Вы там живете, мой дорогой, как и все студенты. А «дома», как говорят, и стены лечат. В знакомой обстановке и память вернется, и магическая сила. Он по-отечески потрепал ее новые кудри. Тихо переговариваясь, мужчины вышли, оставив Нату одну в ее кошмаре. Как только за ними закрылась дверь, Ната тут же принялась снова изучать свое новое тело, насколько это было возможно. Она осторожно приподняла краешек одеяла и заглянула внутрь. Может это все ошибка и… той штуки… все таки нет?.. «Штука» была. Ната видела это невооруженным взглядом даже через серые портки… или что это такое было на ней… на нем... надето. Экс-девушка внимательно посмотрела на свои руки. Точнее на покрывавшие их синяки. Пощупала ноющие ребра. Опухшую щеку и заплывший правый глаз. Аккуратно потрогала нос. Судя по размерам, ранее он был расквашен. Но уже начал понемногу возвращаться в норму. Снова откинула одеяло, приподняла просторную белую рубаху. Тощий живот был буро-синим. Прекрасно… Парнишку видимо натурально пытались убить! — Браво, Ната! Какая ты удачливая девочка! — она провела ладонью по щетине. — И бородатая… «Может это все таки сон? Просто странный, неуправляемый и затянувшийся…» Она обвела глазами комнату. Рядом с кроватью стоял небольшой столик, заставленный склянками и бутылками, видимо, с лекарствами. Помеж посудин блеснуло золотом. Ната прищурилась и потянулась к предмету. Медальон! Ната застыв от непонятного чувства держала в руках виновника своих бед. Наверняка же все из-за этой штуковины! Сейчас медальон выглядел немного иначе. Он блестел и сверкал как новенький. Палец осторожно нажал на механизм и крышка легко открылась. Внутри по прежнему было пусто. И надпись тоже исчезла. Но Ната хорошо ее помнила: «Любовь – это спасение». Что означали эти слова для ее конкретной ситуации? Была ли это подсказка, как выбраться из происходящего с ней ужаса?.. Вздохнув, она резко захлопнула створку и невидящим взглядом уставилась в пространство. А после полумеханическим движением надела цепочку на шею, пряча медальон в вырезе рубахи. — Ладно… Не похоже, что у меня есть выбор. Я не знаю, что за ублюдочная тварь решила сыграть в эту странную игру, но я принимаю правила. И я не проиграю!.. — тихо прошептала она, постепенно привыкая к звуку чужого голоса, который теперь приходилось считать своим.