Помоги мне остаться собой

Шаг, еще один. Ноги потихоньку привыкают к боли, или она попросту проходит… Зеницу не понимает, да и все равно, если честно. «Чем он хочет помочь?» — вопрос, на который нет ответа. По крайней мере, пока. Они поднимаются по лестнице, и блондин уже совсем не чувствует боли в ногах. Проходят по коридору и наконец видят окно, не занавешенное. Видят луну и тысячи мелких звезд на небе, что сияли каждую ночь, но на них то не обращали внимания, то просто было пасмурно. И впервые они так поманили громового мечника. Он, словно плененный, под какими-то чарами, не видящий ничего кроме, подходит к окну. Отпускает руку Юширо и медленно идёт к окошку. Но его быстро отдернули, словно то была какая-то ловушка. — Не отвлекайся. Идем, — и снова тянут за руку. Зачем? Куда? Неясно. Но он идет, покорно идет следом за тем, кого впервые видит, не считая их прошлой встречи несколько часов назад. Зеницу с Юширо оказываются в какой-то комнате, посреди которой сидит… Та самая демоница, что что-то вколола в него. Сидит, зашивая хаори желтого цвета, переходящего в оранжевый, украшенный белым треугольным узором. Это ее хаори или этого юноши? Впрочем, неважно. — Здравствуй еще раз, Зеницу-кун, — последний стежок и ткань зашита, красиво сложена и уложена рядышком с той самой девушкой, что сидела на подушке. — Прошу прощения за то, что тебе пришлось быть закованным в те кандалы и запертым в комнате в одиночестве. Ты, верно, голоден? — ее рука тянется к какому-то сундуку, откуда и достает. пакет с кровью? — Понадобилось время, чтобы лекарство усвоилось и ты не вырвался и не побежал на людей… Их есть нельзя. В каком смысле «на людей»? Их есть нельзя? Что эта девушка говорит?.. Взгляд устремлен только на пакет с кровью, из которого, кажется, исходит манящий запах. Зеницу слышит каждое переливание крови, стоит двинуть пакетом, слышит эти булькания и сглатывает слюну. Сглатывает и совершенно непонимающе смотрит на девушку, будто та что-то запрещенное ему хочет дать. — Ч-что это было за лекарство.? — голос дрожит, но от этого Тамаё улыбается. Ей стало спокойнее, когда юноша заговорил. Словно груз с плеч сняли. Но она же, не проронив больше и слова, смотрит на Юширо, что все еще держит блондина за руку и стоит рядом. Будто боится, что он что-то сделает девушке. Но она ведь девушка, еще и красивая такая… Зеницу и пальцем не тронет женщину, даже не заставите. Шатенка протягивает в сторону Зеницу тот самый пакет, а он же и не тянется к нему. Но напряжение видно, парня можно прочитать как раскрытую книгу: на лбу испарина, челюсть крепко сжата, ладони сжаты в кулаки и ноготочки впиваются в нежную кожу на руках Агацумы, заставляя капельки крови стекать по ним и падать на деревянный пол. Такая тяга к крови, такая сильная жажда. Над выдержкой еще работать и работать. — Лекарство действует, Госпожа Тамаё, — уверенный голос Юширо пронзает Зеницу, и он же, Юширо, берет пакет у демоницы и протягивает тот блондину, даже с благими намерениями. — Это донорская кровь, мы ее в больнице покупаем, так что пей, — и протягивает пакет уже из своих рук. Все ещё не хочется его брать, мало ли что туда могли подмешать. А настойчивость и вовсе доверия не внушает, так и хочется уйти куда подальше, не оставаться здесь больше. А взгляд у странноволосого теперь грозный, злой и устрашающий, и теперь правда страшно и хочется забрать этот несчастный пакет, убежать в ту комнату, откуда пришел и больше не выходить оттуда. — Зеницу-кун, прошу, выпей. Ты недолго протянешь, если не будешь пить человеческой крови, — недолгая пауза, но стоит объяснить все парню, если он все же помнит хоть что-то. — Незуко была обращена Мудзаном Кибутсуджи и сама смогла освободиться от его контроля, не поедая людей. Но ты обращен мной, а мне, для того, чтобы выжить, как и Юширо, нужна челове...чина. Только мы нашли хорошую замену в виде донорской крови. Юширо так же, как и ты, сначала противился, но потом его голод становился сильнее и ему пришлось выпить. У него не получилось освободиться от этой жажды, у тебя тоже вряд ли получится, поэтому выпей, прошу. Хороша история, даже подозрений не вызывает. Зеницу верит, берет пакет и, пусть и с неким страхом, но открывает его через насечку и подносит ко рту, последний раз нервно сглатывая. Жмурится, задирает голову и выпивает залпом несчастный пакет. Слышно, как эта кровь булькает, попадая в глотку мальчишки, как шуршит несчастный полиэтилен и как бурлит собственная кровь, как становится легче, даже силы в тело приходят, словно оковы спадают с тела. — Это на один раз. Выпивай все, — слышится голос Юширо, но глухо. Зеницу едва разбирает слова, он слишком увлечен. Он зачарован этой кровью, никогда она еще не казалась ему столь приятной на вкус или такой зачаровывающей, такой…желанной? Агацума закончил с «трапезой», по подбородку стекает капля, которую парень утирает рукавом черной формы убийц демонов, а после его зовут на подушку напротив… Ох, да он же даже и не заметил ее. А рядом с Тамаё-сан, с другой стороны от хаори с треугольным узором, еще подушка. Для Юширо, видимо. Но после облегчения и утоления жажды блондин даже начинает доверять этим двум, кивая на приглашение и усаживаясь напротив, напрягаясь. Отчего напрягаясь? От взгляда демона, что сел рядом с женщиной. Табун мурашек пробегает по коже, пока ощущается этот тяжёлый взгляд на теле. А в руке сжатая упаковка от крови, которую требует вернуть девушка, дабы выкинуть. — Юширо уже сказал тебе, что мы хотим помочь? — последовал неуверенный кивок и взгляд устремленный на свои же колени, на которых, сжатые в кулаки, ладони. — Это твое, — указав на треугольное хаори, произнесла Тамаё, а Зеницу заострил взгляд на нем. — Я хочу узнать, что ты помнишь. Не все, после обращения в демонов, помнят свое прошлое: кто-то забывает лишь часть, кто-то все, а кто-то наоборот, — все помнит. Мы узнали от Танджиро-куна все, что он знал о тебе, так что теперь следует только узнать то, что знаешь о себе ты. — Я… могу вам доверять? — тихо и неуверенно задаёт вопрос. Видно, Зеницу боится и до сих пор не может отойти от донесенной до него информации. Но Юширо еще давно заметил, что склера глаза уже прежняя, только вот зрачок вертикальный. Но карий. До сего момента у него были темно-карие глаза, переходящие в ярко-желтый, с черным зрачком, который почти сливался с карим, ведь тот был таким темным, но… Сейчас они чисто желтые, а зрачок карий. Темно-карий, черного цвета нет в его глазах. Если только не считать тогда, когда он свиреп и склера заполняется цветом. — Ты сомневаешься в Госпоже Тамаё, сопляк?! — но Юширо тут же замолкает, стоит девушке посмотреть на него, и сверкает, словно ничего и не говорил. — Конечно, можешь. Мы правда хотим помочь, ты же так дорог Танджиро-куну. — Я…помню имена. Их очень много. Они заполняют пустоту в моей голове. Это как силуэты, но их почти не видно, я не могу их различить. От них исходят голоса и каждый зовет меня по имени. Тихо, полушепотом… Это страшно, но я все прекрасно слышу. От каждого имени доносится голос, но я не могу различить, кому какой принадлежит, — недолгая пауза, Зеницу сосредотачивается на воспоминаниях и вспоминает то, как в голове всплывают очертания двух людей, которые стояли рядом и ругали блондина. — Я помню, как человек низкого роста и со старческим голосом сильно бьет меня, но бережно, а другой, возможно он старше меня, но молодой… Как он меня унижает все это время. Это все, что я помню… Я не знаю их имен. Но они к чему-то готовили меня, и, видимо, к чему-то важному. Тамаё молчит и думает о том, что ей рассказал Танджиро.

***

Зеницу влюбчивый парень, обладающий хорошим слухом. Он как-то погряз в долгах оттого, что доверился девушке, которую «полюбил» и его спас «дедушка». Он взял его в свой дом и стал обучать дыханию грома. Это был бывший столп грома. У него еще был второй ученик, который недолюбливал Зеницу. Он часто жаловался на него, но имен обоих не говорил…

***

Конкретно об этой части воспоминаний именно так высказывался Танджиро, но если Агацума не помнит вообще ничего, кроме имен и того, что он рассказал, то все немного хуже, чем могло быть. Возможно, все лишь потому, что Зеницу получил столь серьезное ранение и был уже на грани смерти. Возможно поэтому он потерял воспоминания. — Ты состоял в организации охотников на демонов. То, в чем ты сейчас, — их форма, — Зеницу удивленно оглядывает себя и хлопает глазками так, словно увидел что-то странное и… необычное. Но то всего лишь форма, которую он раньше даже и не замечал. «Не голый, уже хорошо». — Юширо, посмотри, как его рана. Парень с зелёными волосами и не возражает, проводит все те же действия, что и перед выходом из комнаты. Бинты, на которых кровь новообращенного демона, падают ему же на колени, а руки чужие скользят по телу. Нежно ощупывают тело, что совсем недавно было со сквозным ранением. Пусто. Так быстро зажила? — Регенерировал. Скоро привыкнешь, на поле боя и не такое будет случаться, — а его голос на удивление спокойный. Это даже не напрягает, пока мозг не заставляет задуматься о словах, пророненных чужими устами. — Н-Н-НЕ ТАКОЕ?! ЧТО ЖЕ… Я ВСЕ ЖЕ УМРУ? — паника охватила блондина почти сразу, но по щеке прошлась чужая рука. Больно, Агацума молчит. Тамаё недовольна, а Юширо обратно застегивает одежду на блондине. Последний раз, больше он с ним как с ребенком возиться не будет. — Мы можем только помочь тебе освоить твое нынешнее тело… И помочь с восстановлением части воспоминаний. С боевой подготовкой и с остальным ты должен довериться твоим друзьям: тем двоим, что сегодня были рядом с тобой. — Танджиро и Иноске? — Да.