Встреча с информатором

— Вы арестованы! — резкий окрик пугает стаю голубей за широким окном, заставляет вздрогнуть фикус в горшке, стоящий на широком столе, но на высокого светловолосого парня, стоящего у дверей, впечатления не производит. Юноша в растянутой толстовке, спортивных штанах едва заметно ухмыляется и слегка изгибает бровь при виде мужчины в штатском, стоящего напротив. — У тебя пистолетик-то есть? — спрашивает с ухмылкой, и собеседник напротив замирает, обдумывая ответ секунд десять, а затем делает шаг вперед, произносит: — Тогда задержаны. И попробуй теперь возрази этому решительному «Прошу за мной» — идет следом, насвистывая, засунув руки в карманы штанов, мимо разномастных дверей кабинетов с номерами, мимо железной решетки обезьянника, в котором из мебели одни нары, — удовольствие еще то, доводилось бывать. Мужчина торопится, оглядывается по сторонам, словно в родном отделе на Петроградке впервые. Кабинет в дальнем конце коридора именуется комнатой отдыха. Отдых в душном темном помещении с замазанными краской окнами, парой кресел, столом и тахтой с железным подголовником — такой себе отдых, и расслабиться тут не получится. По крайней мере высокий парень тут же напрягается, когда господин полицейский его лицом в стену впечатывает, шипит: — Ноги на ширине плеч, руки за голову. — Да бля, — протягивает парень, но повинуется, выдыхает, ощущая, как между раздвинутых ног скользят чужие руки, задевая не только задницу, но и член, который от такого рукоприкладства к своей персоне стремительно оживает, тянется за грубыми ласками. Его спешно разворачивают, и он тут же утыкается губами в губы напротив. Поцелуй — жаркий, стремительный, мокрый — кружит голову, но Антон, бунтарь по жизни, назло кусает манящие губы, и мужчина напротив шипит, прижимая ладонь к губам под ехидный смех светловолосой дылды. В отместку он дёргает его за волосы, оттягивая назад, впивается губами в шею, ощущая, как чужие ладони скользят под пиджак, проводят вверх от бёдер к рёбрам, натыкаются на портупею. — Да расстегни ты, блять, её сам! — шипит парень, наблюдая за тем, как партнер ловко справляется с застежкой, сбрасывает на пол пиджак, затем позволяет чужим рукам дёрнуть за ремень на своих брюках. Звуки в полумраке кажутся громче, и стук металлической пряжки об пол кажется оглушительным. Мужчина напротив в одной белой рубашке, наполовину расстегнутой, будто светится в темноте. — Одеваешься как офисный планктон, а работаешь копом, — Антон бурчит, поднимая вверх руки, позволяя стащить с себя серую толстовку. — Дохуя странно, правда, Арс? — И трахаюсь с информатором, — добавляет мужчина, получая в ответ неслабый тычок в живот и тут же поправляясь: — Встречаюсь, встречаюсь. Жадные поцелуи пьянят, и лишь поэтому двое, спотыкаясь и путаясь, преодолевают этот тернистый путь до тахты, продолжая ласкаться и целоваться там уже в горизонтальном положении. Арсений, тяжело дыша, на миг отстраняется, шепчет: — У меня для тебя кое-что есть, — тяжесть тела и давление чужого члена в живот пропадает, и парень, что-то недовольно шипя, приподнимается на локтях. Хоть бы это «что-то» не оказалось хот-догом, как в прошлый раз, когда господин полицейский слизывал кетчуп с его тела; правда, до длинной сосиски дело тоже дошло. Отсасывал Попов грамотно, тут жаловаться не приходилось. Что-то звякнуло, и между его разведенных коленей вновь появился Арсений, нависнул сверху, а в руке у него болтались две пары наручников. Ухмыляясь, он пристально смотрел в зеленые глаза. — Попробуем, а? Шастун не то чтобы против попробовать — совсем даже не против, но долгие прелюдии не для него. Он маняще облизывается, шепчет: — А может, ну его, просто трахни меня уже? Арсений ближе к его лицу наклоняется, но не целует; рукой по торсу ведет к плечам и на запястья легкими прикосновениями спускается. Металл холодит кожу, вызывая мурашки. — Тебе понравится, — шепчет томно, в самое ухо, прикусывает мочку; ведет языком по шее, щекочет дыханием, рукой поглаживая бедро, скользит выше — заманивает, гад, мутит сознание, будоражит. Их члены давно уже упираются друг в друга, и от малейшего трения внутри все переворачивается. Чужая рука обхватывает тонкое запястье, заводит за голову, а губы продолжают целовать. И ему хочется, очень хочется, но в то же время стремно. Он слабо сопротивляется, выгибается, но лишь для того, чтобы чужой член снова уперся ему в живот, протяжно шепчет: — Отстань, отстань от меня, убери это, отстань от меня, — последнее слово тянет, выдыхает со стоном. Щелк-щелк — обе руки в стальных оковах пристегнуты к железному изголовью. Холодный металл настоящий: он дергает руками на пробу — крепко, наручники давят, лишают способности двигаться. Арсений отстраняется, жадно скользит по его телу глазами, руками проводит по груди, животу, а затем резко притягивает его за бедра к себе ближе, впивается в губы. Головка члена упирается в колечко мышц, звенья наручников натягиваются, металл скользит по запястьям, и мысли, что он сотрет кожу нахрен, сменяются жгучим желанием. Если Арс говорит, что ему понравится, значит, так и будет: Попов никогда еще не врал ему в этом плане, и поэтому он отвечал взаимностью. — Трахни меня, — шипит в поцелуй, выгибается, когда чужие руки крепче обхватывают его бедра, когда длинные ноги любовник закидывает себе на плечи, а после подается вперед, проскальзывает внутрь растянутой дырочки. Антон всегда очень тщательно готовится к их встрече, и поэтому преград к большой любви у них двоих не возникает. Арсений толкается резче, а после на мгновение замирает, прикрывает глаза и тянет его на себя, крепче обхватив за бедра, натягивает резко, грубо, до конца, раз за разом резче. — Сука, сука, — парень задыхается в собственных стонах, сжимает кулаки, выгибается. — Когда очередная поставка, узнал? — тяжело дыша, Попов чеканит каждое слово, щипает за задницу намеренно. — А-а, — парень дергает руками, на миг забывается, шипит, затем протяжно шепчет: — Завтра в полночь, с третьего пути пятый вагон.  — Пр-рекрасно! — Арсений мурчит, намеренно ускоряя темп, вбивается резче: — Макар там будет? — Да-а, — парень скулит, выгибается, затылком упирается в жесткий подголовник. Шлепки тел друг о друга настолько звонкие, резкие, что закладывает уши. Антон хрипло стонет, временами переходит на вой. Тело дергается, с каждым толчком его собственный член бьется о впалый живот, и оба уже на грани. Антон кончает первым, рвано выплескиваясь себе на живот, дергает скованными руками на запястьях — по-любому останутся следы, но ему пофиг. Арсений кончает следом, в последний момент отстраняется, додрачивает себе, изливаясь парню на грудь, тяжело дыша падает рядом, и несколько секунд оба слушают тишину. — Отстегни эту ебанину, больно, — Антон выдыхает, морщится, лишь сейчас ощущая дискомфорт. — Ща, — Арсений кивает, нехотя дотягивается до своих штанов, вынимая из кармана ключи, а затем освобождая парня из оков. — Бля, — Антон протяжно шепчет, потирая запястья, ложится рядом в полумраке, их губы вновь ненадолго встречаются. — Ты знаешь, где туалет? — бесстрастно шепчет господин полицейский, и Антон кивает. — Не заблужусь, — ворчит вновь, принимая на себя облик дерзкого гопаря, поднимается на подрагивающие ноги. Натягивает трусы со штанами, выскальзывает в коридор в соседние двери. Следом выходит Арсений, поправляет портупею, пиджак, задерживает взгляд на успевшем одеться высоком парне, затем вздрагивает, когда кто-то окливает его по имени. — Арс! — в коридоре показывается коренастая фигура старлея Сереги Матвиенко, соратника и лучшего друга. — До свиданья, Арсений Сергеевич, — Антон спешно прощается, кивает Матвиенко, бубнит скомканое: — Драсьте. — Да, Шастун, будьте на связи, — деловито кивает Попов и переводит взгляд на товарища: — Чего? — Мои наручники где? — хмуро шипит армянин, поджимает губы, выхватывая из рук Попова пару наручников. — Совсем оборзел! Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты берешь мои вещи и приводишь сюда своих шлюх. — Но он горячий, Серег, ох горячий! — Рад за тебя! — Ерничаешь, ну, а где мне еще знакомиться и проводить свободное время? Я все время на службе, и все, кого я встречаю, либо мертвы, либо подозреваемы или арестованы. Ну не будь таким сухарем: может, он тот самый. — Ага, на этой неделе. Кстати че за пацан, где я его видел, морда знакомая? — Это мой информатор, — Арсений пожимает плечами, заходя в открытые двери туалета и подходя к рукомойнику: — Завтра, кстати, планируется операция по захвату крупной партии героина. — Погоди, а это не тот информатор, который в прошлом году из ревности тебя ножом пырнул в твоём дворе, а после сам скорую вызвал? — Молодой, горячий, ну было и было, да я не в обиде на него, — Арсений улыбается, игнорируя охреневший взгляд товарища. — Любовь зла, Серег. — Ага, хороша любовь, ты его трахаешь за информацию, а он тебя ревнует и на перо сажает. Ты псих, Попов. — Главное, я получаю от него информацию, а как я это делаю и где, никого не касается. Арсений машет товарищу рукой и удаляется по коридору обратно к себе в кабинет. Нужно еще проверить сводки, подготовиться к завтрашней ночи, написать рапорт — тут не до шуток. Да и какие могут быть шутки, когда каждая встреча с собственным информатором заканчивается морем нужной информации и феерическими оргазмами. Приятный бонус в работе полицейского, ничего не скажешь.